Сошествие в Аид (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 41

— Хейвен, — шепчет Хайдес тоном, который не терпит возражений.

Я играю по его правилам и тоже тянусь вперёд, пока наши носы почти не касаются.

— Хайдес.

Лиам нарочно кашляет:

— Вы что, сейчас поцелуетесь?

— Прежде чем Хайдес Лайвли поцелует мою сестру, ему придётся пройти по моему трупу, — говорит Ньют.

Глаза Хайдеса тут же переводятся на него, с веселинкой, словно он только что услышал шутку:

— Почему? Разве я не подхожу твоей сестрёнке?

— Ты не подходишь никому. Я бы и золотую рыбку тебе не доверил, — отвечает Ньют с каким-то чудесным мужеством. — Отойди от неё.

Боже, как же стыдно. Если бы он только знал, что Хайдес кормил меня зёрнами граната, пока сидел между моими ногами. Что прошлой ночью я спала в его постели. Что его руки побывали у меня под худи. И при этом он ни разу не позволил себе лишнего, хотя мог бы выдать это за «случайность».

— Ребята, кто-нибудь, заговорите, пожалуйста. Мне дико неловко, — влезает Лиам.

Хайдес и Ньют продолжают сверлить друг друга взглядом, ни слова. И, как Лиам, я уже устала от этого цирка.

— Возьми стул с соседнего столика и садись сюда. Обсудим это с моими друзьями.

Хайдес отшатывается, будто я только что выдала самое страшное оскорбление на свете:

— С ними? Нет. Поговорим наедине. А то вдруг разговор плавно уйдёт в другое… — подмигивает.

Ньют белеет, как мел:

— В другое что? — И, не получив ответа, прищуривается, метаясь взглядом между мной и Хайдесом, каждый раз понимая всё больше. Рот распахивается:

— Между вами что-то было! Хейвен, чёрт! Что вы сделали?

Мне хочется взять Хайдеса за лицо и треснуть его об стену, пока он не забудет, какой у яблок вкус.

— Ничего не было…

Хайдес довольно хохочет — доволен произведённым эффектом — и действительно тащит стул, устраиваясь во главе стола. Ньют испепеляет меня взглядом, и я решаю взять быка за рога и выложить правду. Быстро.

— Ладно, — бурчу. — Этой ночью я ночевала у них. В кровати Хайдеса. Но он спал на диване, — тут же уточняю, потому что у Ньюта вот-вот случится инфаркт. — Потом в пять утра я проснулась, потому что мне приснился эротический сон про Хайдеса, и я захотела воды. Нашла его на диване и, движимая чёрт-знает-какой идеей, провела пальцами по его животу. А через полчаса он сделал то же самое со мной.

У Джека, Ньюта и Лиама — одинаково круглые рты.

— Он трогал тебя? — срывается Ньют.

— Где он тебя трогал, Хейвен? — оживляется Лиам.

Хайдес застывает с поднятым стулом, лицо нечитабельно:

— Тебе приснился эротический сон со мной?

Чёрт.

Одна Джек молчит. Смотрит с сочувствием: кажется, она поняла, что я болтаю слишком много и редко что-то держу при себе — из-за чего попадаю в неловкие истории.

И — внезапно — выручает меня:

— Можно вернуться к теме? Через две часа Афина Лайвли ждёт Хейвен — где бы ни было — чтобы «поиграть» и унизить её без жалости.

Этого хватает, чтобы расставить приоритеты. Хайдес ставит стул и садится, но по лицу видно — его всё ещё торкнула моя исповедь. Может, мне кажется, но он будто избегает моего взгляда.

— Тогда зачем ты здесь? — прижимает Ньют. — Обмануть Хейвен, чтобы она поверила, будто выиграет? Чтобы вы с братьями посмеялись, пока она теряет остатки достоинства?

Спасибо, Ньют. Ты прав. Но можно было и потактичнее.

Хайдес едва улыбается и мотает головой. Проводит рукой по волосам, глубоко вздыхает:

— Я здесь за противоположным. Уговорить Хейвен не приходить.

Ньют взрывается смехом так резко, что Хайдес сам вздрагивает и таращит глаза:

— Удачи. Моя сестра упрямая, костяная и склонная к саморазрушению.

Взгляд Хайдеса цепляет меня на долю секунды; в серых глазах вспыхивает живой азарт:

— О, я в курсе. — И фраза легко могла бы продолжиться: «В этом-то всё и дело». Я это знаю.

Я постукиваю пальцами по чёрной столешнице:

— Меня не переубедить. Я хорошо играю. Могу выиграть — и устроить Афине урок смирения. Она заслужила.

— Хейвен, — шепчет Хайдес. — Ты мне доверяешь?

Я не колеблюсь:

— Нет.

Он прикусывает губу:

— Хорошо. А тому, что я говорю, доверяешь?

— Ещё меньше.

— Сможешь доверять хотя бы на пять секунд?

— Я отсчитываю.

— Ты не выиграешь у неё. Не в этих играх, поверь, — произносит он медленно, отсекая каждое слово. — Не сможешь. Это невозможно. Хоть раз, ради всего святого, послушай тех, кто рядом.

Я смотрю на него. Он — на меня. И всё остальное исчезает. Я уже не в кафетерии с братом, Джек и Лиамом. Я — наедине с Хайдесом. Его присутствие заполняет воздух до удушья.

Его губы, кажется, не двигаются, но он добавляет два слова:

— Пожалуйста. И я знаю, чего ему стоит это «пожалуйста». Особенно — мне.

Я с трудом сглатываю. Его взгляд падает на мои губы и скользит к шее.

— Вау, — протягивает справа Лиам. — Какая напряжённость. Ещё миг — и они начнут трахаться прямо тут.

По последовавшему вскрику понимаю, что Ньют двинул ему ногой под столом.

Неохотно возвращаюсь в реальность. Смотрю на свою чашку. Ромашка остыла, а я так и не сделала ни глотка. Отталкиваю её резким движением.

— Я подумаю, — говорю наконец. — Взвешу то, что вы сказали. И решу, принимать приглашение или нет.

Брат улыбается. Краем глаза вижу: улыбается и Хайдес. Я заставляю себя растянуть губы в подобие улыбки.

Ладно. Я соврала.

Я и не собиралась раздумывать, принимать или нет. Как только увидела королеву у своей двери, я поняла: я ни за что, никогда не отступлю.

Даже согласиться — уже часть игры. Если откажусь — для этой чокнутой Афины это равно поражению. Принять — крохотная победа. А для такой, как я, любая победа важна.

Я крадусь по саду кампуса, выбравшись через боковую дверь общежития. Джек, Ньют и Лиам сидят в комнате брата, едят пиццу и смотрят фильм. Мне хватило примитивной отмазки — будто я забыла телефон в своей комнате, — чтобы ускользнуть без подозрений.

Я не тупая. Понимаю: через пять минут они спохватятся. Поэтому нужно спешить и добраться до комнат Лайвли раньше, чем меня перехватят.

Сад тонет в ночи, лишь фонари чертят безопасную тропку. Я держусь подальше — перебегаю от дерева к дереву, прячась за стволами. Начинаю чувствовать себя законченной идиоткой.

В паре десятков метров от главного входа в кармане задних джинс вибрирует телефон. Разблокирую, не задумываясь. Сообщение с незнакомого номера:

Ты ошибаешься.

Хайдес. Как, чёрт возьми, он узнаёт, что я делаю? И кто вообще дал ему мой номер?

Приходит второе сообщение, ещё более раздражающее:

Я тебя видел. Возвращайся к брату, пока я сам не оттащил тебя силой.

Я знаю, что должна сосредоточиться на побеге — чем быстрее, тем меньше шансов нарваться на Хайдеса. Но ведь я — Дива номер два, и слово за мной. С силой набираю ответ:

Займись своими делами.

Он отвечает мгновенно. Я даже не успеваю сунуть телефон обратно и попытаться его проигнорировать:

Хочешь, возьму тебя на руки? Так у тебя будет новый материал для следующего горячего сна обо мне.

Я закатываю глаза. Кажется, он будет припоминать этот сон всю жизнь.

На этот раз не теряю времени. Запихиваю телефон в карман и с разбегу влетаю в главные двери Йеля. Коридор ведёт к другому общежитию — там, где комнаты Братьев Яблока. Чем ближе я подхожу, тем громче сердце грохочет в груди.

Не от страха. От возбуждения.

Я не знаю, что меня ждёт. Может быть, что-то ещё более безумное, чем Гермес, шатающийся пьяный по крыше здания. По крайней мере, я уверена: это не будет драка, где Афина набьёт мне морду.

Но стоит свернуть за угол, как чьи-то руки хватает меня за талию и поднимают в воздух.

— Я предупреждал, — шепчет знакомый голос у уха. И пусть это угроза, по спине бегут мурашки.

Хайдес держит меня, прижав спиной к своей груди, и уверенно несёт по коридорам в обратную сторону. Я брыкаюсь, как трёхлетняя, но толку ноль: хватка только крепче, он прижимает меня к себе.