Бывший. Путь обратно (СИ) - Макова Марта - Страница 11

— С телефоном приблизительная картина ясна, а что с письмами? Я же писал тебе, Кать.

— С письмами ещё проще. — невесело улыбнулась и пояснила: — Кума тёти Зины, Васькина крёстная — почтальон на нашей улице. Если и были письма, то она их не донесла.

— Были, Кать. И не одно. Я вырваться со службы не мог, сама понимаешь, но писал. Каждый раз, когда возможность была отправить. Адрес-то твой очень хорошо запомнил.

Я спрятала лицо в ладонях. Как подло! Как он мог? Как они могли? Сделали всё, чтобы разлучить нас. Зачем? Васька, да простит его бог, прекрасно знал, что не люблю его и замуж никогда не пойду. Да и отец его на метр к нашей семье не подпустит! Что это? Зависть? Он же не любил меня. Хотел зятем в состоятельную семью?

— Катюш. — я и не заметила, когда Саша встал с места и подошёл ко мне. — Катя, Катенька. Прости меня.

Горячие ладони легли на плечи, привлекли к себе, прижали, наконец, к твёрдой груди.

— Это моя вина. — его близкое дыхание шевелило волосы на макушке. — Зря я доверился ему. Не проверил, не убедился. Психанул, как сопляк. Нужно было любым способом добиться, чтобы отпустили за тобой, а я вместо этого сам напрашивался в командировки. Не вылезал из них. Что мне дома делать было? Тоска накатывала, о тебе думал. Мучился. Считал, что обманула ты меня, Кать. Поиграла в любовь, а сама и не собиралась за меня замуж.

На сердце было горячо и горько. Я ждала его. Несмотря ни на что ждала. На что-то надеялась. Не могла поверить в то, что не любил, играл со мной.

— Катяяя… — кончики пальцев скользят по коже спины, едва задевая её и рассылая волны щекотливых мурашек. — Люблю тебя. Сладкая, моя, медовая.

Горячие губы собирают капельки испарины, оставляют сотни мелких, нежных поцелуев на плечах и лопатках.

— Какая же ты красивая… — шепчет, наваливаясь тяжелым, раскаленным телом, распластывает под собой, срастается со мной, сливается каждой клеточкой, каждой молекулой. — Моя. Только моя. Навсегда. Никому не отдам. Скажи, что любишь.

Погружается в мою тёплую влагу. Мягко, неторопливо, заставляя миллионы жгучих искорок бежать под кожей куда-то в самый низ живота и собираться там в тяжёлый, горячий шар.

— Любишь? — мягкий толчок, замер на секунду и снова толкается, заставляя застонать от томного удовольствия, разливающегося по телу. — Любишь?

— Дааа… — скольжение внутри меня отзывается тягучим спазмом, который тянется до солнечного сплетения и затихает в нём до следующего толчка. — Люблю…

— Моя? — разгоняется, рвано дышит в ухо.

Говорить не хочу, только чувствовать, не отвлекаясь на звучащие слова.

— Моя? — жарко требует ответа, срываясь в жадный, неистовый темп. — Моя? Катя?

— Твояяя… — стон проходит через горло медленно вместе с жалким всхлипом. Ничего не соображаю, проваливаюсь в тягучую негу отключающую все ощущения, кроме таранящего меня ствола и горячего, мощного мужского тела, подчиняющего моё, забирающего себе, под себя. — Сашааа… ещё…

Сделала крошечный шажок навстречу, неуверенно обняла мужской торс руками, уткнулась лбом в твёрдую грудь, прижалась. Замерла на секунду, прислушиваясь к себе, впитывая запах, ощущение сильного тела, глухой, учащенный стук сердца в широкой грудной клетке и, всхлипнув, заревела.

Глава 13

— Не лезь ты к ней. — Васька пьяно икает и вытирает тыльной стороной ладони рот. Она у нас знаешь кто?

— Кто? — откидываюсь спиной на сено и закладываю руки за голову. Улыбаюсь мечтательно. медовая. Губы сладкие, пухлые. Не девушка — мечта!

— Принцесса Синявская. — гадко и зло ухмыляется друг. — Не про нашу честь. Рылом не вышли.

— Это почему? — в груди сердце размером с арбуз. Бьётся, волнуется. Влюбилось. Похрен, что там Васька мелет.

— Ширяя дочка. Олигарха нашего. Он в зятья простого смертного не возьмёт. Катюху за Митяя Мазнова сосватали уже. Ждут, когда Митька академию свою закончит. Будет у Ширяя ещё и собственный ветеринар ручной. А за Катьку если кто посмеет обидеть, четвертует. И прикопают с сыночками в лесополосе.

— А Катя, что же сама? — приоткрываю один глаз и смотрю на Ваську. Информация напрягает немного, сбивает с восторженного настроя. — Любовь у них с этим будущим ветеринаром?

— Да кто её спрашивать будет. — оскаливается ехидно и снова громко икает. Живот под футболкой чешет. — Скажет батя за Митяя, пойдёт, куда денется.

— Значит, нет любви, но Митяю этому незнакомому и неведомому уже хочется рёбра пересчитать.

— Хрень какая-то. — недоверчиво качаю головой. — Не царские времена. Кто сейчас по воле отца замуж выходит или женится?

— Далась тебе эта Катька. — раздражается друг. Роется в сене, ищет что-то. — Пойдём лучше вечером в «Мечту». Там танцы, девки.

Васька откапывает из сена бутылку и радостно трясёт ею перед моим лицом.

— Специально на вечер спрятал. У матушки из серванта спёр.

— А Катя в эту вашу «Мечгу» ходит?

— Да, блять! Чего ты Катя, да Катя. — Васька зло сплёвывает через выбитый в детстве зуб. — Знаешь, какие у нас девки в станице? Огонь! Кровь с молоком. О, о…

Васька обозначает руками объёмы этих самых девок в грудях и в бёдрах. Я смеюсь и снова мечтательно прикрываю глаза. Не нужны мне его сочные станичницы. Катю хочу увидеть.

Облизываю разбитую губу, на языке вкус металла, а под ним ещё сохранился медовый отголосок. Ничего вкуснее не пробовал. Интересно, где Катя гуляет вечерами? Обязательно прослежу сегодня. Подловлю её один на один.

Её слёзы прожигали душу насквозь. Прижимал тонкое, вздрагивающее от плача тело к себе, гладил, успокаивал, а сам дышать не мог от кипящей, как чёрная смола, злости. На друга Васю, но больше на себя. Лох! Просто дебил! Пять лет! Ведь думал о ней, любил, почему ни разу не приехал? Мог же нагрянуть к армейскому дружку в отпуск и без приглашения. Давно бы узнал правду. Нет, гордый был! Обиду свою лелеял, как красна девица! Столько времени упустил, дурак!

— Катя, прости меня. Прости, родная.

Хотелось биться головой о стену, лоб расшибить до крови. от злости на себя за её слёзы. за боль, за всё через что Кате пришлось пройти.

Обнимал, доверчиво прижавшуюся ко мне мою любовь, мечтая только об одном забрать себе её боль.

— Я всё исправлю, Кать. Больше никогда не отпущу тебя. всегда буду рядом. С тобой и с дочерью.

Крупно дрогнула телом, резко отстранилась и замотала головой.

— Нет, Саш.

Кажется, во мне каждый нерв натянулся, каждая жила напряглась. Нет?

Резкий требовательный звонок в прихожей и синхронно мелодичный на телефоне Кати прозвучали неожиданно и чертовски не вовремя.

— Это Марк. — Катя быстро вытерла слёзы, запахнула сбившийся на груди халатик и решительно шагнула в прихожую.

Марк? Я прикрыл веки, сжал кулаки и сделал два глубоких вдоха и выдоха.

Глава 14

Только не это! На экране высветился номер Марка. Да и так звонил в дверь только он. Два длинных, три коротких, словно какая-то неуловимая, раздражающая мелодия, которую я никогда и не могла вспомнить.

Зачем он пришёл? Уже сам распылил сплетни по МедикПро о том, что бросил меня. Что изменилось?

Отстранилась от Саши, словно вынырнула из ласковых объятий тёплых морских волн, под колючий, неприятный осенний ветер.

— Это Марк. — поправила сбившиеся на груди полы халатика и решительно шагнула в прихожую. Нужно закончить эту историю раз и навсегда. Для Марка закончить, для меня она завершилась еще в день возвращения от родителей.

Не оглядываясь на Сашу, боялась увидеть его реакцию, проскочила к входной двери. Непрерывный, требовательный звонок резал слух, отдавался в голове раздражающим набатом, злил. Распахнула дверь и чуть не уткнулась носом в большой букет красных роз.