Развод. Она не твоя (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 29

— Я не знаю. Мне никто не докладывал о своих планах и желаниях. Знаю только, что она увлечена Ариной.

Странно это.

Зачем богатой девке ребенок от женатого, ничем особым не выдающегося мужика?

Любовь? Да как бы не так!

Я уже не в том возрасте, чтобы верить розовых пони и сладкие облака.

Должна быть выгода. Всегда есть выгода. Моральная или материальная. Любая.

Если выгоды нет, то хрен кто палец о палец ударит.

Здесь же, судя по рассказам Марии, соперница прямо из кожи вон лезет, чтобы оказаться рядом в их семейном гнездышке, рядом с ребенком.

Зачем?

Надо разбираться.

Мотивы Анны мне пока не понятны в отличие от муженька, отправившего Марию в дурдом.

С этим-то как раз все ясно. Захотел за счет хрена в лучшую жизнь выехать. Охмурить дочь Спиридонова, даже если ради этого потребуется отобрать собственного ребенка у матери, и через койку пробраться ближе к кормушке.

Банальная шлюха в брюках. Где больше заплатили – туда и поскакал.

Зачем он Спиридонову? Тоже вопрос.

Слишком много вопросов, и рассказ Марии пролил свет только на некоторые из них.

Надо разбираться.

— Я не понимаю, за что он со мной так? — она подняла на меня глаза, в которых плескалась непередаваемая, ничем не прикрытая боль.

— Ни за что. Просто так.

— Я же была хорошей женой. Старалась, поддерживала. Всегда за него.

Почувствовав неожиданное раздражение, я скрипнул зубами:

— Уверен, женой ты была прекрасной. Просто твое время в его графике вышло. Он решил двигаться дальше.

По чужим головам. Костям. Жизням. Понимает, мерзавец, что часики тикают. Еще пяток лет и все, превратится в никому не нужного мужика, разменявшего шестой десяток. И уже никакая богатая наследница не посмотрит на него, потому что есть гораздо моложе, горячее и перспективнее. Удачливее, в конце концов. Без проблем с давлением, запорами и отдышки.

Эта Анна Каталова – отчаянная попытка заскочить в последний вагон, только и всего.

— Так отпустил бы. Люди разводятся, что поделать. Не всем дано долго и счастливо.

— Развод – это затратно. Ребенок, алименты, раздел имущества. Даже если он и перевел все на свою мать, хороший дорогой адвокат сможет все раскопать и не позволит жене остаться с голой задницей. Абрамов это прекрасно понимает. Ему выгоднее по-тихому списать тебя со счетов. Покрасоваться перед общественностью в роли заботливого мужа, переживающего из-за недуга любимой жены. В роли хорошего отца, взявшего на себя все заботы о дочери. Так и над репутацией поработает и сэкономит прилично.

Она сморщилась, будто вот-вот заревет, но сдержалась. Только носом шмыгнула и, подняв взгляд к потолку, быстро-быстро заморгала.

— И что мне делать?

— Все зависит от того, какой результат хочешь получить.

— Результат?

— Да. Может, ты жаждешь переиграть Анну и вернуть мужа в семью.

— Да пошел он, — сквозь зубы процедила Мария, — меня интересует только моя дочь. А где Семен, с кем, какие у него там планы – мне плевать.

— Ненавидишь его?

— Больше, чем кого-либо в этой жизни, — и столько холода в голосе было. Столько стального звона и решимости, что я невольно улыбнулся:

— Это прекрасно.

— Это ужасно. Я ничего не могу ему противопоставить. Не могу просто прийти и забрать своего ребенка. Ничего не могу!

— Ты – нет. Мы- да.

Она затихла, уставилась на меня во все глаза.

— У меня есть адвокат, который камня на камне не оставит от всех его махинаций.

— Я благодарна за помощь, но зачем вам это все? Зачем вам я и мои проблемы?

— Моя цель — Спиридонов, и если попутно ко дну пойдет еще один мерзавец, то я ничего не имею против.

Она тяжело вдохнула, будто в легких не было места для воздуха, потом кивнула своим собственным мыслям и твердо сказала:

— Я готова на все, чтобы вернуть свою дочь. Скажите, что мне делать и…

— Ничего не делать. Просто сиди тихо и не высовывайся.

— Но…

— Я все сделаю сам.

Не знаю почему, но мне внезапно захотелось принести ей голову козла-мужа. Положить боевой трофей к ее ногам.

— Я не могу просто сидеть, сложа руки.

— Можешь. И будешь.

— Но… Вы не понимаете, — она всплеснула руками, — Арина…

— Хорошо. Что бы будешь делать? План какой? Пойдешь к мужу, скажешь «верни мою дочь»? Гарантирую, глазом не успеешь моргнуть, как снова окажешься в дурке. А может, он решит больше не рисковать и просто закопает тебя где-нибудь на помойке.

Беспомощно и в то же время сердито она уставилась на меня.

— Или пойдешь в полицию? Заявишь на него? И пока они разбираются…если будут разбираться, потому что он предоставит справки из дурдома, что ты не в себе…навсегда исчезнешь с радаров, полностью развязав ему руки. Этого ты хочешь?

Тиха всхлипнув, она уткнулась в свои ладони. Не ревела, не билась в истерике, как сделало бы большинство женщин на ее месте. Просто сидела, растворившись в своем горе, а я как дебил смотрел на худые, чуть подрагивающие плечи и думал о том, что хочу обнять.

В молчании прошло несколько долгих минут. Я не дергал ее, ничего не спрашивал, не предпринимал никаких действий, она же просто дышала. Проживала этот стремный момент.

Потом убрала руки от лица и тихо сказала:

— Зачем я вам?

— Я уже сказал.

— Вы сказали, что я могу помочь. А потом сами же сказали не высовываться. Противоречие.

Еще какое. И хрен знает, что с этим делать.

Поначалу, отдавая приказ выкрасть ее из больницы, я был уверен, что для Марии найдется применение. Что я сделаю из нее, что-то наподобие спецагента, бойца, который ради воссоединения с дочерью, пойдет на все, что угодно.

А теперь…

Теперь я видел в ней женщину. Напуганную, сломанную чужим предательством и жестокостью. Ранимую, несчастную, совершенно одинокую.

Ее не надо использовать.

Ее надо оберегать.

Защищать.

Дать ей то самое чувство безопасности. Дать ей возможность быть слабой. Быть девочкой, которая не должна сражаться с этим миром в одиночку и все тащить на себе.

Я не понимал откуда взялось это чувство.

Я уже вообще ни хрена не понимал.

Просто чувствовал, поражаясь тому, что вообще способен на это.

— Как я смогу помочь, если ничего не буду делать? — спросила она, не догадываясь что уже делает.

Дают ту самую энергию, которая заставляет мужика двигаться вперед и сворачивать на своем пути горы.

— Просто жди. Сначала надо собрать информацию, потом уже смотреть по ситуации.

— Но Арина…

— С Ариной все в порядке. Никто над ней не издевается, не мучает.

— Но она с Анной? — спросила Мария.

Врать не было смысла:

— Да. Все это время Каталова ночует у вас дома. С твоим мужем и ребенком. С девочкой все в порядке. Днем с ней постоянно няня.

— Няня, — горько усмехнулась Мария, поднимаясь с кресла и отходя к окну, — знаете, а я ведь хотела няню, хоть изредка, чтобы привести себя в порядок, подработать. Но они у нас долго не задерживались, потому что Семён был против. Зачем платить посторонней тетке, когда есть мать и бабушка, говорил он.

Она тихо рассмеялась и в этом смехе не было веселья. Только горечь

— Я дура, думала, что его заботит удобство и спокойствие ребенка, а он просто не хотел лишний раз тратиться. Зачем, когда есть бесплатная рабочая сила? Сейчас практически каждое действие мужа видится совсем в другом свете. Не бережливость, а крохоборство. Не забота о ребенке, а попытка устроиться поудобнее и с минимальными затратами. Не брак, а ловушка для наивной идиотки.

Невидящим взглядом она смотрела на аллею перед домом, а я смотрел на нее и слушал, как она рассуждает.

Слушал, в очередной раз поражаясь, что бывают такие мужики.

Хотя нет, какой это мужик? Так просто, название. Подставка для хрена только и всего.

— Все ошибаются.

— Вы считаете, что он ошибся? — чуть вскинув бровь, она обернулась ко мне.

— Не он. Ты. Иногда люди выбирают не тех, кто нужен.