Царевна Лебедь - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 29

Никто из смертных не погубит

Малейших замыслов моих;

Моею будет век Людмила,

Руслан же гробу обречен!»

И мрачно ведьма повторила:

«Погибнет он! погибнет он!»

Потом три раза прошипела,

Три раза топнула ногой

И черным змием улетела.

Блистая в ризе парчевой,

Колдун, колдуньей ободренный,

Развеселясь, решился вновь

Нести к ногам девицы пленной

Усы, покорность и любовь.

Разряжен карлик бородатый,

Опять идет в ее палаты;

Проходит длинный комнат ряд:

Княжны в них нет. Он дале, в сад,

В лавровый лес, к решетке сада,

Вдоль озера, вкруг водопада,

Под мостики, в беседки… нет!

Княжна ушла, пропал и след!

Кто выразит его смущенье,

И рев, и трепет исступленья!

С досады дня не взвидел он.

Раздался карлы дикий стон:

«Сюда, невольники, бегите!

Сюда, надеюсь я на вас!

Сейчас Людмилу мне сыщите!

Скорее, слышите ль? сейчас!

Не то – шутите вы со мною –

Всех удавлю вас бородою!»

Читатель, расскажу ль тебе,

Куда красавица девалась?

Всю ночь она своей судьбе

В слезах дивилась и – смеялась.

Ее пугала борода,

Но Черномор уж был известен

И был смешон, а никогда

Со смехом ужас несовместен.

Навстречу утренним лучам

Постель оставила Людмила

И взор невольный обратила

К высоким, чистым зеркалам;

Невольно кудри золотые

С лилейных плеч приподняла;

Невольно волосы густые

Рукой небрежной заплела;

Свои вчерашние наряды

Нечаянно в углу нашла;

Вздохнув, оделась и с досады

Тихонько плакать начала;

Однако с верного стекла,

Вздыхая, не сводила взора,

И девице пришло на ум,

В волненье своенравных дум,

Примерить шапку Черномора.

Всё тихо, никого здесь нет;

Никто на девушку не взглянет…

А девушке в семнадцать лет

Какая шапка не пристанет!

Рядиться никогда не лень.

Людмила шапкой завертела;

На брови, прямо, набекрень,

И задом наперед надела.

И что ж? о чудо старых дней!

Людмила в зеркале пропала;

Перевернула – перед ней

Людмила прежняя предстала;

Назад надела – снова нет;

Сняла – и в зеркале! «Прекрасно!

Добро, колдун, добро, мой свет!

Теперь мне здесь уж безопасно;

Теперь избавлюсь от хлопот!»

И шапку старого злодея

Княжна, от радости краснея,

Надела задом наперед.

Но возвратимся же к герою.

Не стыдно ль заниматься нам

Так долго шапкой, бородою,

Руслана поруча судьбам?

Свершив с Рогдаем бой жестокий,

Проехал он дремучий лес;

Пред ним открылся дол широкий

При блеске утренних небес.

Трепещет витязь поневоле:

Он видит старой битвы поле.

Вдали всё пусто; здесь и там

Желтеют кости; по холмам

Разбросаны колчаны, латы;

Где сбруя, где заржавый щит;

В костях руки здесь меч лежит;

Травой оброс там шлем косматый,

И старый череп тлеет в нем;

Богатыря там остов целый

С его поверженным конем

Лежит недвижный; копья, стрелы

В сырую землю вонзены,

И мирный плющ их обвивает…

Ничто безмолвной тишины

Пустыни сей не возмущает,

И солнце с ясной вышины

Долину смерти озаряет.

Со вздохом витязь вкруг себя

Взирает грустными очами.

«О поле, поле, кто тебя

Усеял мертвыми костями?

Чей борзый конь тебя топтал

В последний час кровавой битвы?

Кто на тебе со славой пал?

Чьи небо слышало молитвы?

Зачем же, поле, смолкло ты

И поросло травой забвенья?..

Времен от вечной темноты,

Быть может, нет и мне спасенья!

Быть может, на холме немом

Поставят тихий гроб Русланов,

И струны громкие Баянов