Царевна Лебедь - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 36

Взял меч сраженной головы

И, бороду схватив другою,

Отсек ее, как горсть травы.

«Знай наших! – молвил он жестоко. –

Что, хищник, где твоя краса?

Где сила?» – и на шлем высокий

Седые вяжет волоса;

Свистя зовет коня лихого;

Веселый конь летит и ржет;

Наш витязь карлу чуть живого

В котомку за седло кладет,

А сам, боясь мгновенья траты,

Спешит на верх горы крутой,

Достиг, и с радостной душой

Летит в волшебные палаты.

Вдали завидя шлем брадатый,

Залог победы роковой,

Пред ним арапов чудный рой,

Толпы невольниц боязливых,

Как призраки, со всех сторон

Бегут – и скрылись. Ходит он

Один средь храмин горделивых,

Супругу милую зовет –

Лишь эхо сводов молчаливых

Руслану голос подает;

В волненье чувств нетерпеливых

Он отворяет двери в сад –

Идет, идет – и не находит;

Кругом смущенный взор обводит –

Всё мертво: рощицы молчат,

Беседки пусты; на стремнинах,

Вдоль берегов ручья, в долинах,

Нигде Людмилы следу нет,

И ухо ничего не внемлет.

Внезапный князя хлад объемлет,

В очах его темнеет свет,

В уме возникли мрачны думы…

«Быть может, горесть… плен угрюмый…

Минута… волны…» В сих мечтах

Он погружен. С немой тоскою

Поникнул витязь головою;

Его томит невольный страх;

Недвижим он, как мертвый камень;

Мрачится разум; дикий пламень

И яд отчаянной любви

Уже текут в его крови.

Казалось – тень княжны прекрасной

Коснулась трепетным устам…

И вдруг, неистовый, ужасный,

Стремится витязь по садам;

Людмилу с воплем призывает,

С холмов утесы отрывает,

Всё рушит, всё крушит мечом –

Беседки, рощи упадают,

Древа, мосты в волнах ныряют,

Степь обнажается кругом!

Далеко гулы повторяют

И рев, и треск, и шум, и гром;

Повсюду меч звенит и свищет.

Прелестный край опустошен –

Безумный витязь жертвы ищет,

С размаха вправо, влево он

Пустынный воздух рассекает…

И вдруг – нечаянный удар

С княжны невидимой сбивает

Прощальный Черномора дар…

Волшебства вмиг исчезла сила:

В сетях открылася Людмила!

Не веря сам своим очам,

Нежданным счастьем упоенный,

Наш витязь падает к ногам

Подруги верной, незабвенной,

Целует руки, сети рвет,

Любви, восторга слезы льет,

Зовет ее – но дева дремлет,

Сомкнуты очи и уста,

И сладострастная мечта

Младую грудь ее подъемлет.

Руслан с нее не сводит глаз,

Его терзает вновь кручина…

Но вдруг знакомый слышит глас,

Глас добродетельного Финна:

«Мужайся, князь! В обратный путь

Ступай со спящею Людмилой;

Наполни сердце новой силой,

Любви и чести верен будь.

Небесный гром на злобу грянет,

И воцарится тишина –

И в светлом Киеве княжна

Перед Владимиром восстанет

От очарованного сна».

Руслан, сим гласом оживленный,

Берет в объятия жену,

И тихо с ношей драгоценной

Он оставляет вышину

И сходит в дол уединенный.

В молчанье, с карлой за седлом,

Поехал он своим путем;

В его руках лежит Людмила,

Свежа, как вешняя заря,

И на плечо богатыря

Лицо спокойное склонила.

Власами, свитыми в кольцо,

Пустынный ветерок играет;

Как часто грудь ее вздыхает!

Как часто тихое лицо

Мгновенной розою пылает!

Любовь и тайная мечта

Русланов образ ей приносят,

И с томным шепотом уста

Супруга имя произносят…

В забвенье сладком ловит он

Ее волшебное дыханье,

Улыбку, слезы, нежный стон

И сонных персей волнованье…

Меж тем, по долам, по горам,

И в белый день, и по ночам,