Выжить в приличных условиях (СИ) - Галл Юлия - Страница 50

— И куда вы отведете этих лошадок? — неожиданно поинтересовался ратан Эвран. — Будет глупо оставить их здесь. После шигеры и поимки единорога, тут много будет шастать разного сброда, голодного до наживы.

— Отведу к бабушке, — заметила я. — У нас там полный сад фей и эльфов. Земли много, хватит и побегать, и укрыться от любопытных глаз.

— Что ж, — ратан усмехнулся и обернулся к ограм. — Единорогу в городе удалили рог. Здесь же оба зверя с рогами, и насколько я могу понять, они уже выбрали своего защитника, и это не вы. Обвинение в краже городского имущества бессмысленны. Тем более, — ратан неожиданно подмигнул мне, — это простые лошадки.

— Вы же служитель Храма, — неожиданно насупился тит Ян. — А поддерживаете обман?

— Я поддерживаю оту Лиру, которая своим появлением наполнила стены Храма Миружа светом. А еще она спасла жизни отряда ратана Бината и отряд моего сына. Не знаю, чем вам не угодил единорог, оставленный в городе, но эту семью заберет с собой ота Лира, а я проверю, чтобы все дошли до дома целыми и невредимыми.

— Жизни за жизни, — неожиданно ухмыльнулся огр и хлопнул бывшего хозяина лошадок по плечу. — Идем, посмотрим на шигеру. Мы сюда все же по работе приехали.

Тит Ян нахмурился, но ратан Эвран тронул его за плечо и, указав на обратную дорогу, поинтересовался:

— Тат Мрокус сказал, что и у вас стены посветлели…

— Да, немного, — кивнул огр и, растерянно оглянувшись, направился прочь вместе с ратаном. — Пока не знаем, усилиться ли этот эффект.

— Мы победили? — Сай осторожно тронул меня за рукав, и я кивнула. С довольным воплем мальчишка запрыгал вокруг единорогов вместе с котогрифом, а Рух, довольно улыбаясь, поклонился мне, приветствуя как свою хозяйку.

— Скройте их сущность, — строго велел Эр, — и уговорите переждать время до отбытия в лагере. Если держать их отдельно, это привлечет ненужное внимание. Я пока в лагерь наведаюсь, посмотрю, кто прибыл помимо огров.

— Хорошо, — я обернулась к единорогам, но магические звери сами все услышали и поняли. Единорог самец первым шагнул ко мне, подставляя морду для уздечки, и я, забрав опал с моей энергией у Руха, занялась сокрытием остального семейства единорогов.

Я уже закончила работу, и Рух повел всех к лагерю, когда холодный взгляд пронзил мне спину. Резко обернувшись, зашарила взглядом по кустам и деревьям. Но все было тихо. Журчал ручей, птицы переговаривались на ветвях и, решив, что мне померещилось, я направилась домой. Хотя…, может, все же попросить Эра проверить, не следил ли кто за нами…

Глава 27

Никогда не знала, что разделка монстров — это довольно кропотливое и медленное дело. Прошло несколько часов, а огры продолжали разделывать тушу шигеры. Прочные панцирные пластины, что так ценились стражами и охотниками, плохо отделялись от мертвой плоти. Даже несмотря на острые лезвия ножей, что перерезали волос на лету, мышцы и сухожилия напитанные магией плохо поддавались очистке, и после каждой снятой пластины огры заново точили свой инструмент, а части искромсанного тела погружали в специальный раствор.

Семейка тита Яна оказалась мастерами на все руки. Хотя Рух этому не удивлялся, заявив, что во время путешествия надо знать и уметь все, что только можно. Городские стражники и ратаны не скрывали своей радости, что разделывают именно огры, так как тут в любом случае помимо знаний, как разделать, нужна была и сила, а ее у этих великанов было хоть отбавляй. Я же общей радости не разделяла. Все еще не верила, что после громкого возмущения огры оставят меня и единорогов в покое. Во всяком случае, тит Ян, не участвовавший в разделке, в отличие от своих собратьев выглядел мрачно-задумчивым, и я часто ловила на себе его хмурый, задумчивый взгляд.

А мир вокруг продолжал жить своим чередом. Рух, неожиданно обрадованный появлением повозки, занялся ее обновлением и, посматривая на мое волнение, предлагал поговорить с Яном. Эр, лениво развалившись у костра, предлагал забыть про огров в целом. Предлагая решить проблему радикально, то есть смертью последних. Ратаны просили сделать для них такие же руны, как и для отряда Эврана и Бинара, а моя малышня, которая теперь пополнилась двумя единорожками, носилась по лагерю и совала нос везде, где только могла. Взрослые встречали их смехом, подкармливали вкусненьким и в целом оберегали от всего ненужного и опасного. Единороги-родители, наблюдая за этим, спокойно относились к шумному соседству людей, и в целом, все было мирно… Вот только на душе у меня покоя не было.

Может, тот мимолетный злой взгляд, что я ощутила рядом с пещерой, был тому виной? Или печальное выражение лица Яна, что так и не решился со мной заговорить? А может это письмо, что получил ратан Эвран. Он так разозлился, что аж смял злополучный лист бумаги и в сердцах швырнул его в огонь, после чего помрачнел уже Эр. Это было мимолетно и порой даже не касалось меня, но неожиданно страх и неуверенность стали царапать мое сердце, и я не выдержала, сбежала в одиночестве на берег ручья и, обняв себя за колени, уставилась в воду.

Мне хотелось спрятаться от всего мира. Затихнуть, замереть и в этот момент стать самой сильной и смелой, чтобы вернуться в лагерь, расправив плечи. Впереди было еще столько дел и работы… Вот только тревога так и не отступала.

— Ты ведь в курсе, что я помогу тебе во всем, что ты решишь сделать? — неожиданно спросил Эр, присаживаясь рядом. Вздрогнув от неожиданности, я утерла незаметно выступившие слезы и, отвернувшись, тихо буркнула.

— Можешь сообщать заранее о своем появлении. Твоя бесшумность порой пугает.

Эр протянул руку, развернул меня к себе лицом и, заметив остатки слез, нахмурился.

— Что тебя тревожит?

— Моя глупость... — я хотела усмехнуться, но неожиданно губы перестали меня слушаться и, я с трудом удержала дрожь подбородка. Вот только реветь сейчас точно не надо. Эр неожиданно подсел ближе и, накинув мне на плечи свой плащ, прижал к себе. Я хотела вырваться. Неужели он думает, что я ребенок? Но теплота сильного тела и сбитый ритм сердца свели мое сопротивление на нет, и я замерла в его объятьях.

— Рассказывай.

— Что? — я громко шмыгнула носом.

— Всё. Говори, что угодно. Всё, что сейчас на сердце.

— Ты сочтешь меня умалишенной и сбежишь.

— Поверь, тебе надо быть более ,чем умалишенной, чтобы я сбежал, — в объятьях Эра было так тепло и надежно, что, доверчиво спрятав свое лицо у него на плече, я призналась:

— Мне страшно…

— Тебя кто-то обидел? — напрягся Эр.

— Нет, — я активно замотала головой, от чего мои волосы растрепались, и Эр заботливо убрал мне пару прядей за ухо. — Просто… Сейчас слишком хорошо…

— Не понимаю… Разве это плохо?

— Не плохо, но в прошлом… каждый мой шаг оборачивался болью и предательством. И происходило это всегда ровно тогда, когда я отчаянно верила, что все хорошо. И сейчас… огры отступили, но я вижу, как тит Ян хмурится, и не знаю, чем это обернется. Ратаны дружелюбны и приветливы, но ты видел, с каким раздражением ратан Эвран швырнул в огонь полученное письмо? Он тогда так на меня глянул… У меня душа в пятки ушла. А единороги? Они слушаются меня, но что, если по пути домой, я не смогу их уберечь? Все же они не маленькие феи…

— С твоим титом Яном все намного проще, чем ты думаешь, — поглаживая меня по спине, спокойно заметил Эр. — Его притащили на разборки с тобой насильно, и теперь, видя, что единороги остаются рядом с тобой без принуждения, он понимает, что совершил ошибку, но не решается подойти и признаться в этом.

— Откуда ты это знаешь?

— Слышал, как с ним Рух разговаривал. Он предложил ему первому к тебе подойти, а тот как дитя малое заладил, что не достоин твоего прощения…

— Хочешь сказать, он не будет препятствовать, если мы заберем единорогов?

— Если бы они хотели препятствовать, то еще у пещеры постарались бы отбить магических зверей. Но ты сама слышала, мастер сказал, жизни за жизни. Я спас его семью, ты спасаешь семью единорогов. Ни долгов, ни претензий больше не будет. Со стороны огров точно. Так что успокойся. Или как вариант, поговори с храмовником. Когда поймешь, что он не замышляет дурного, тебе станет легче.