Между решениями (ЛП) - Джинджелл Вэнди - Страница 46

Чуть левее от нас и дальше по дороге я заметила пьянчугу, который не слишком уверенно держался на ногах и направлялся прямиком к огороженной набережной, ковыляя под сенью Авроры Австралис.

— А, — сказал Джин Ён, щелкнув зубами. — Так раздражает.

— Вот же блин, — пробормотала я вполголоса. — Может быть, он не сможет преодолеть… нет, вот и всё. Ой, Эзри, ты и твои ребята идите со стадом. Возьми мою колонку; думаю, у меня будет полно дел — мы с Джин Ёном пойдём и вытащим этого идиота из беды.

— Поняла, — сказала она, затыкая одно ухо. — Удачи. Напишите нам, когда вернётесь, и мы освободим для вас место.

Я показала ей большие пальцы, закрывая свои собственные уши, когда мы расходились, и Джин Ён придвинулся ко мне чуть ближе. В любое другое время это привело бы меня в замешательство, но сегодня меня это успокаивало: если он отойдёт слишком далеко от меня, то окажется вне зоны досягаемости и незащищённым от любых электрических помех. Так что я не отворачивалась, когда наши руки естественным образом оказывались рядом, и не жаловалась, когда тыльные стороны наших ладоней время от времени соприкасались.

Пьянчуга, ковылявший под прикрытием красного корпуса Авроры Австралис, казалось, направлялся в сторону серебряного трапа — кто, блин, забыл об этом? — и Джин Ён ускорил шаг.

Я нежно сжала пальцами его запястье и слегка отстранилась. Этот щипок говорил: «Давай помедленнее. Дай ему вырваться вперёд». Пьянчуга уже был увлечён, и, если бы у меня было предположение, я бы сказала, что, куда бы он ни направлялся, это было ближе всего к тому месту, где его ждала сирена, которую он уже слышал.

Джин Ён замедлил шаг, и мы последовали за ним чуть осторожнее, пока пьянчуга дважды пародировал подъем по трапу, прежде чем ему удалось подняться на борт корабля. Мы были ещё в десяти или пятнадцати метрах от него, когда серебристый алюминиевый трап был быстро поднят и исчез за краем палубы, едва коснувшись синей униформы.

— Вот блин! — сказала я вслух, злясь на себя. Сирены, должно быть, заметили, что мы следуем за ними по пятам, и теперь мы могли потерять чувака из-за того, что я позволила ему подвергнуться опасности.

Я поспешно огляделась, у меня перехватило дыхание, в надежде увидеть ещё один трап, или верёвку, или кусок дерева — что угодно, что могло бы поднять нас на борт и помочь несчастному чуваку, который, спотыкаясь, шёл навстречу своей смерти.

На этот раз именно Джин Ён схватил меня за запястье: он потащил меня вдоль причала, пока мы не оказались напротив прохода в корабельных ограждениях, а затем на мгновение положил руки мне на плечи, чтобы повернуть меня лицом к себе. Я стояла там, где меня поставили, ничего не понимая, в то время как Джин Ён сделал несколько длинных, лёгких шагов по причалу. На самом деле я ничего не понимала, пока он не бросился на меня, смеясь, с развевающимся галстуком. Смех застрял у меня в горле, и я раскрыла объятия. Крепкие руки обхватили меня за талию и перекатились вместе со мной, а затем мы полетели, или почти летели, в плотном кольце, которое, затаив дыхание, пронеслось по воздуху и, изогнувшись, быстро и легко приземлились.

Я выскочила с этой лестничной площадки в облаке одеколона, на бегу, и бросилась вдогонку за смутной тенью, которая была пьянчугой. Впереди он заметил движение ткани очень знакомого синего оттенка, но пьянчуга не стал преследовать это движение: он развернулся на лестнице, слегка покачиваясь, и направился вверх с впечатляющей скоростью.

Я остановилась у подножия лестницы, обернувшись слишком быстро, но Джин Ён заметил кое-что ещё — там, на палубе, ближе к носу, стоял один из сотрудников в форме, которых мы видели в тот день, когда впервые поднялись на борт. Тот, который выглядел смущённым, когда мы ему не ответили. Только теперь этот сотрудник не выглядел таким одетым в форму. Теперь он выглядел… чешуйчатым.

Я схватила Джин Ёна за пиджак, когда он бросился к сирене, и, напрягая мышцы, оттащила его назад, в зону досягаемости значка, который был на мне. Он повернулся ко мне, и я увидела, как он покачал головой; он высвободился и снова подтолкнул меня к лестнице, а затем бросился бежать к носу корабля, оставив меня разрываться между яростью и ужасом.

Времени на раздумья не было: Джин Ён мог сам о себе позаботиться, а человек — нет.

Лучше бы Джин Ёну самому о себе позаботиться, иначе мне бы…

Я не знала, что мне делать, так что ему лучше самому позаботиться о себе.

Я повернулась к лестнице и стала подниматься по ней, перепрыгивая через три ступеньки за раз, сожалея о том, что пьянчуга опередил меня. Не было ни времени писать сообщения, ни времени кому-либо звонить. Я просто бежала, не сводя глаз с нетвёрдых ног, которые слишком быстро поднимались по лестнице впереди меня, задыхаясь от усилий, с которыми я поднималась по лестнице. Я потеряла его из виду где-то на четвертом или пятом уровне и ненадолго остановилась, тяжело дыша, только для того чтобы заметить слева от себя тень, шаткую, но быстро движущуюся.

Я рискнула и выбежала на палубу, преследуя тень. И только когда я обошла вокруг, я поняла, что преследовала именно её — тень. Сам пьянчуга, реальный, шатающийся и блаженно улыбающийся, был на одну палубу выше меня.

Ах, блин.

Он тоже двигался к перилам с телефоном в руке, его плечи двигались в такт музыке, которую мог слышать только он, и когда я бросила взгляд вниз, на нижнюю палубу, Джин Ён быстро и яростно кружился взад-вперёд с сиреной, которую мы видели, когда поднимались на борт. На мгновение меня охватило жгучее облегчение: значит, его беруши сделали своё дело.

Только если он сражался с сиреной, которую мы видели вначале, то почему с нижней палубы на меня смотрела ещё одна?

Их было двое.

Конечно, их было двое.

Их дурацкое гнездо, вероятно, было здесь, и их гнали к гнезду.

Тень пьянчуги удлинилась и растянулась в темноте пустого пространства, и я резко подняла голову.

Ага, вот и он. Один идиот перелезал через ограждение, а сирена, которая околдовала его, наблюдала за ним снизу с загадочной улыбкой на лице.

Если бы я могла отвлечь внимание от пьяницы хотя бы на достаточное время…

— Ой! — закричала я на сирену.

Её глаза странно моргнули, что должно было означать, что у неё есть дополнительная пара век, и она на мгновение отвела взгляд от пьяницы и посмотрела на меня. Над моей головой пьяница раскачивался на перилах, размахивая руками, и взгляд сирены вернулся к нему. Я увидела, как у неё открылся рот. А, блин.

Какое-то движение позади сирена сбило его с ног, и я увидела, как маленькое яркое оранжевое пятнышко промелькнуло сквозь свет и исчезло в темноте. Джин Ён легко поднялся на ноги и безошибочно поднёс руку к уху. Я видела, как он зарычал, затем вытащил из уха вторую берушу и швырнул её в темноту вслед за первой, когда обе сирены вскочили на ноги.

Их рты открылись, один — в сторону Джин Ёна, другой — в сторону пьянчуги и меня, и на краткий миг я что-то услышала.

— Не смотри на меня! — огрызнулся Джин Ён, и слова прорвались сквозь мои беруши с филигранным звуком Между, как будто я действительно слышала их, а не слышала перевод через Между. — Не смотри на меня своим прекрасным лицом! Мне. Не. Нравится. Это!

Но я увидела, как он шагнул вперёд, словно его дернули за ниточку, и я не колебалась: я провела пальцем по экрану своего телефона, открывая приложение камера. Надеюсь, кто-нибудь следил за этим приложением, чтобы отправить предупреждение Зеро. В противном случае, я, вероятно, совершила бы длительное падение с внезапной остановкой, что было бы не слишком полезно для меня, и Джин Ён не сильно бы отстал.

К сожалению, похоже, что не было другого способа отвлечь сирен дольше, чем на несколько секунд. Я отстегнула свой значок и бросила его к своим ногам; затем я сделала глубокий вдох, вынула беруши из ушей и тихо сказала в камеру:

— Ой. Хочешь потанцевать?

Не знаю, была ли эта песня уже у меня в голове или она появилась в результате моего вызова, но она пронизывала все мои мысли, прежде чем я успевала вдохнуть. Она пробежала по моей крови, как слюна вампира, и прошлась по моим сухожилиям, вовлекая меня в танец, который и был Тем Танцем. Свет и тень, трель нот на ветру и глубокий басовитый звук небольших волн, бьющихся о борт корабля, когда ещё одна сирена грациозно выпрыгнула из воды на палубу.