Аквилон. Трилогия (СИ) - Токсик Саша - Страница 129

Я лежал с закрытыми глазами ещё минуту, просто вдыхая. Мне не раз доводилось просыпаться во дворцах, но ни в одном из них не пахло так уютно.

«Данила проснулся!» – булькнула в голове Капля. – «Федька здесь! Ест пирожки! Семь штук съел!»

На лестнице стали слышны голоса. Точнее на удивление громкий, взволнованный голос Федьки, он что‑то рассказывал, захлёбываясь от энтузиазма.

Я остановился в дверном проёме, наблюдая сцену на кухне.

Перед Федькой высилась настоящая гора еды. Тарелка с пирожками, штук десять, не меньше. Миска с кашей, пшённой, судя по золотистому цвету, с большим куском сливочного масла и огромная кружка с молоком.

Парень методично уничтожал всё это великолепие, не прерывая рассказа.

– … и тогда я понял! – он размахивал ложкой, едва не задев сахарницу. – Вода как будто сама подсказывает! Вчера нашёл серебряную ложку на глубине восьми метров! Восьми, Елена Павловна!

– Ай молодец! – хозяйка покачала головой с умилением.

Она стояла у печи, утирая руки о передник.

– Способный мальчик! Только худенький больно. Как щепочка! Вот, ещё пирожок возьми, с капустой.

Федька заметил меня в дверях. Попытался встать, едва не перевернув кружку. От смущения тут же покраснел до корней волос.

– Господин Ключевский! Я это… простите, что без приглашения… Я подумал так быстрее, если к вам с утра зайду.

– Федька, – начал я с самым серьёзным видом, какой только мог изобразить. – Не наглость ли каждое утро объедать мою квартирную хозяйку?

Елена Павловна всплеснула руками. Полотенце, которым она вытирала руки, взметнулось как боевое знамя.

– Что вы такое говорите! Мне в радость готовить!

Она повернулась к Федьке, который сжался на табурете, и погрозила мне пальцем.

– Не слушай этого ворчуна! Ешь сколько влезет! Растущему организму питание нужно!

Потом фыркнула, окинув меня взглядом, полным материнской укоризны:

– Современная молодёжь! Совсем не умеют нормально питаться! Вот в моё время мужчины ели как мужчины, а не клевали как воробушки!

Передо мной материализовался противень,. На нём дымилась новая партия пирожков. Золотистые, румяные, с хрустящей корочкой, через трещинки в которой проступало масло. Мясные были покрупнее, пузатые, с характерными защипами сверху в виде трёх складочек. Капустные поменьше, аккуратнее, продолговатые. И творожные, круглые, щедро посыпанные сахарной пудрой, которая уже начала таять от жара, превращаясь в сладкую глазурь.

Я взял мясной, откусил. Корочка хрустнула, осыпая крошками скатерть. Внутри рубленая говядина с луком, много чёрного перца, который приятно обжёг язык, немного укропа для свежести. Еще вчера я ел устриц и фуа‑гра, а сегодня вкушаю пирожки только из печи. И, надо сказать, и то и другое очень вкусно.

– Я весь вечер тренировался! – продолжал Федька, утерев рот рукавом. Потом спохватился, покраснел, взял салфетку. – С тем, что вы показывали… ну, с водой. Вчера мне показалось… нет, я точно почувствовал стаю окуней у старого моста! Прямо видел их под водой!

– Видел? – я поднял бровь, усаживаясь напротив.

– Ну… не видел‑видел. – Федька замялся, подыскивая слова. – Как бы… знал? Слышал? Чувствовал? Будто вода сама рассказала: вот тут рыба, пять штук, плывут на восток.

Знакомые симптомы. Первый этап освоения водной сенсорики. Сначала смутные ощущения, потом всё чётче. Через месяц он начнёт не только слышать, но и наблюдать. Через два будет чувствовать эмоциональное состояние плывущих.

«Федька умный!» – одобрительно булькнула Капля. – «Старается!»

Её наивное одобрение дорогого стоило. Водные духи буквально видят людей насквозь.

Елена Павловна подсела к столу, налила себе чаю из пузатого фарфорового чайника. Чай дымился, пах мятой.

Нам тоже налила по чашке. Федька радостно накладывал себе сахар, а я прикидывал, чем заняться в первую очередь.

Прежде всего надо было закончить работу у Волнова. Ну и начать выполнять заявки из «Бюро Находок».

Шестьдесят новых клиентов не будут ждать вечно.

Волнова мы застали с поличным. Он сидел на своем троне, перевёрнутом ящике из‑под селёдки, грыз в зубах потухшую трубку и с довольной улыбкой вносил какие‑то данные в толстую тетрадь.

Не иначе, как подсчитывал доходы за вчерашний день.

– А, молодые люди! – он спохватился, увидев нас и торопливо сунул тетрадь под ящик.

Лодочник полез в карман жилетки за спичками, достал коробок с изображением какой‑то восточной красавицы, чиркнул. Серная вонь на мгновение перебила все остальные запахи. Раскурил трубку заново, выпустил облако дыма.

– Готовы к работе? У меня тут лодки заждались! С утра уже три клиента приходили, хотели с улучшенными камнями кататься. А те уже расхватали.

У причала покачивались его суда, всего восемь штук. Еще четыре, движетели которых я улучшил вчера, действительно отсутствовали.

Я окинул их взглядом, прикидывая объём работы. Восемь камней нужно улучшить для Волнова по нашей договорённости. Это часа три, может четыре кропотливого труда.

Плюс шестьдесят заявок от Золотова.

Конечно, ради каждой из них не обязательно погружаться, с этим справится и Капля. Но такой объем информации она не запомнит, придётся отвлекаться и её направлять, а это еще сильнее растянет процесс.

У меня возникла идея лучше. Способ, который позволит и заявки выполнить, и подкинуть ученику очередное задание.

Но прежде чем загружать Федьку новой работой, нужно проверить, насколько хорошо он усвоил вчерашний урок.

– Иван Петрович, – обратился я к лодочнику. – Одолжите свой табак на минуту.

– Табак? – он выдернул трубку изо рта с такой скоростью, что искры полетели во все стороны. – Мой табак⁈

Волнов прижал к груди жестяную банку, которая стояла рядом с ящиком. Банка была старая, помятая, но он обращался с ней как с сокровищем.

– Это мой личный запас! Специальная смесь! Три рубля за фунт! С вишнёвым листом и ромовой пропиткой!

– Для демонстрации всего лишь. Обещаю, вернётся в целости и сохранности.

Идея была простая, но эффектная. Показать Федьке новую технику поиска и одновременно подшутить над Волновым.

Повернулся к Федьке, который уже догадался, что сейчас будет задание. Весь подобрался, выпрямился, руки по швам, как солдат перед генералом. Даже дышать, кажется, старался тише.

– Сегодня изучаем продвинутую технику работы с водой. То, чему я тебя учил, можно использовать не только для слушания, но и для активного поиска. Предметы, которые не принадлежат воде изначально, создают в ней особые возмущения. Как камень, брошенный в тихий пруд, оставляет круги.

Федька закивал с таким энтузиазмом, что чуть не потерял свою кепку. Поймал её в последний момент, покраснел.

– И как это работает, господин Ключевский?

– Сейчас покажу на практике. Смотри внимательно.

Я взял банку из рук Волнова. Старик проводил её таким тоскливым взглядом, будто прощался с любимой женщиной, уезжающей в дальние края.

– Да не съем я ваш табак! Банка герметичная, специальная для речников, чтобы внутри ничего не отсырело.

– Смотрите только не потеряйте! – Волнов даже привстал со своего ящика. – Без табака я и дня не проживу!

Я начал раздеваться, укладывая одежду в свою лодку. План был прост. Спрячу банку на дне, Федька будет искать.

Капля незаметно поможет, а парень будет думать, что справился сам. Это важно для его уверенности. Уверенность для мага на первых порах важнее самой техники.

«Данила плавать будет!» – радостно забулькала Капля где‑то под причалом. – «Капля знает место! Глубокое! С камнями!»

На причале уже начала собираться публика. Две торговки с корзинами свежей рыбы бросили своё занятие и подошли ближе. Рыбак на соседней лодке, седой мужик с руками, покрытыми старыми шрамами, перестал чинить сеть и с интересом наблюдал. Даже местный облезлый пёс, прибежал откуда‑то из‑за складов и сел у края причала, высунув розовый язык и виляя обрубком хвоста.