Аквилон. Трилогия (СИ) - Токсик Саша - Страница 33

Валентин поморщился от такой перспективы и поспешно замотал головой.

— Откуда мне знать, что это действительно его камзол? — он откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть скептически. — Мало ли кто мог… Такие вещи можно купить, украсть, подделать…

— Пятеро моих людей видели, как он упал в воду после удара по голове, — перебил Михась, сцепив пальцы в замок. Костяшки хрустнули. — Камень был увесистый, кровь брызнула фонтаном. Никто не видел, как выплыл. Камзол нашли в двух верстах ниже по течению. С фамильным гербом, между прочим. Вышивка ручная, такую только на заказ делают. Какие еще доказательства нужны?

Лазурин вскочил так резко, что опрокинул стул. Тот с грохотом упал, но никто из присутствующих даже не вздрогнул.

— Он маг воды! — выплюнул Валентин, словно это было ругательство. — Аквилоны все маги воды! Поколениями! Он мог дышать под водой, мог управлять течением, мог…

— Маг с проломленным черепом тонет так же хорошо, как обычный человек, — флегматично заметил Костолом. — Магия требует сосредоточения. Трудно сосредоточиться, когда мозги вытекают через дыру в черепе.

— Но вы не видели, как он утонул! — Валентин метался по комнате. — Только как упал! Это не доказательство!

— Господин Лазурин, — Михась даже не повысил голос, но Валентин замер. — Если человек падает в воду с проломленной головой и не выплывает, обычно это означает одно. Но если вы сомневаетесь в моей работе… — он сделал паузу, давая угрозе повиснуть в воздухе, — могу предложить возврат аванса. Разумеется, с учетом наших расходов на операцию. И с учетом того, что вы знаете о нашем участии.

Намек был прозрачен. «Стая» не любила свидетелей неудачных операций.

— Я плачу за результат, а не за предположения, — Валентин попытался восстановить контроль над ситуацией, но голос предательски дрогнул.

— Вы платите за то, чтобы Лазарь Аквилон исчез, — поправил его Костолом. — Он исчез. Больше недели прошло — ни слуху, ни духу. Или у вас есть сведения об обратном?

Молчание затянулось. Где-то внизу пьяно хохотнули, загремела посуда. Валентин замер, сжимая и разжимая кулаки. На лбу выступила испарина.

Костолом сидел неподвижно, как каменное изваяние. Его люди тоже не шевелились, натренированные ждать столько, сколько потребуется.

Наконец Лазурин достал платок и промокнул лоб.

— Хорошо. Допустим, я принимаю вашу версию. Но я хочу гарантий. Если он жив и объявится…

— Если он объявится, мы закончим работу бесплатно, — заверил Михась. — Репутация «Стаи» дорогого стоит. Но он не объявится. Мертвецы обычно молчаливы. Хотя… — он усмехнулся, — был у меня один случай. Заказали купца, утопили, как положено. А он через месяц объявился — оказалось, близнец был. Пришлось топить повторно. Без доплаты, разумеется.

Валентин поморщился от черного юмора. Достал из внутреннего кармана кожаный кошель, взвесил на руке.

— Половина суммы, — бросил он кошель на стол. Золотые империалы глухо звякнули. — Остальное отдам, когда пройдет месяц и не будет никаких… сюрпризов.

— Разумно, — кивнул Костолом, даже не притронувшись к деньгам. Нет нужды пересчитывать, только идиот мог бы попытаться его обмануть. — Приятно иметь дело с осторожным человеком. Осторожность в нашем деле — залог долгой жизни.

Лазурин направился к двери, но на пороге обернулся. При свете из коридора его лицо казалось еще бледнее.

— Если он объявится, то вы мне обещали…

Он не договорил и шагнул в коридор, оставив за собой последнее слово.

Дверь закрылась. Шаги Валентина быстро затихли на лестнице, молодой аристократ почти бежал.

Бычок почесал затылок — жест, означавший глубокую мыслительную деятельность.

— Михась, а он правда поверил? Что-то больно нервный для человека, получившего хорошие новости.

— Конечно нет, — усмехнулся Костолом. — Но деньги отдал.

— А если найдем Аквилона? — спросил Серый, поигрывая ножом. Едва Валентин вышел за дверь, как бандит приступил к любимому развлечению. Лезвие мелькало между пальцами, как живое.

— Доведем дело до конца, — Михась встал, хрустнув шеей.

Кошель исчез во внутреннем кармане. В нем было куда больше обещанных рядовым исполнителям пяти империалов. Так уж водится в любом бизнесе. Работу выполняют одни, а навар достаётся другим.

— Куда теперь? — Бычок готов был следовать за своим начальством.

— Обшарить все гостиницы столицы. Все постоялые дворы. Все ночлежки. Парень расспрашивал о рейсах в столицу. Значит, если он всплывет, то где-то здесь.

Они вышли из кабинета. В коридоре воняло перегаром и дешевыми духами. Где-то наверху кто-то пел похабную песню, аккомпанируя себе на расстроенной гитаре.

— Михась, — окликнул Серый уже на лестнице. — А если парень действительно мертв? Мы зря время тратим?

Костолом остановился, обернулся. В полумраке коридора его шрам казался черным провалом.

— Укокошил Багра и его парней, а затем от угрызений совести утопился? — усмехнулся Михась. — А про билеты после призрак спрашивал? Нет, этот парень не так прост. Но мы с ним обязательно свидимся.

Я лежал на продавленном матрасе, где пружины, казалось, вели личную войну против моей спины. Шестьдесят один серебряный — вот весь мой капитал после оплаты жилья и сегодняшних расходов. Нужна работа. Желательно денежная, но не привлекающая внимания.

Капля отправилась исследовать водопроводную систему дома. Для водного духа старые трубы были как увлекательный лабиринт, полный загадок и тайн.

«Труба-труба-труба!» — пришел восторженный мыслеобраз вместе с ощущением скольжения по металлу. — «Ржавая! Капа плывет! Весело-весело!»

«Будь осторожна,» — мысленно предупредил я. — «И помни — никакого воровства.»

«Капа хорошая! Не брать блестяшки!» — ответ сопровождался образом невинной мордочки с огромными глазами. Правда, за спиной у этой мордочки я заметил подозрительный блеск, но решил пока не придираться.

Внезапный грохот входной двери заставил меня подскочить на койке. Матрас жалобно скрипнул, а одна особенно наглая пружина попыталась пробить мне ребро.

— Мамаша! Мы пришли! — заорал Колька с такой силой, что задрожали стекла. — Не спишь еще? У нас тут праздник! Васька премию получил!

За ним ввалились четверо дружков. Благодаря обострённому заклинанием слуху, я различал не только их количество, но и даже некоторые физические особенности.

К примеру один из них сильно косолапил, а другой был пьянее остальных и чаще врезался в углы и мебель.

Из комнаты на первом этаже выскочила Марфа Кузьминична. Топот её шагов напоминал кавалерийскую атаку.

— Колька, паразит! Опять нажрался как свинья! — озвучила она очевидное. — Я те говорила, не води сюда своих дружков-алкашей! Дом приличный, мы жильцов принимаем!

— Мам, мы культурно! — икнул Колька. По звуку было слышно, что он пытается устоять на ногах, держась за стену. — Просто отметить надо… Вот, Васька премию получил! За перевыполнение плана!

— Премию он получил… — в голосе Марфы Кузьминичны появились металлические нотки. — В морду ты премию получишь, оболтус! С чего он мог её получить, если не работал ни разу в жизни⁈ А ну марш все отсюда!

— Да ладно тебе, теть Марфа! — встрял один из дружков. — Мы тихо! Вот, смотри, уже молчим!

Последовавший грохот опроверг это утверждение. Судя по звукам, кто-то врезался в вешалку, та упала на комод, а с комода посыпалось что-то стеклянное.

— Ой, мамань, твоя вазочка! — виновато пробормотал Колька. — Я новую куплю!

— Да я тебе сейчас покажу вазочку! — взревела домохозяйка.

Но против пятерых пьяных громил даже её грозный характер был бессилен, а плескавшися в них алкоголь делал их невосприимчивыми ни к крикам ни к угрозам.

После десятиминутной перепалки, сопровождавшейся красочными проклятиями, она плюнула и удалилась к себе, хлопнув дверью так, что с потолка моей комнаты посыпалась штукатурка.

Компания обосновалась на кухне. Раздалось позвякивание бутылок. Похоже, запасов у них было достаточно, чтобы праздновать до утра. На радостях затянули песню. Пели про генеральскую жену и целый взвод гусар.