Аквилон. Трилогия (СИ) - Токсик Саша - Страница 93

– Но военный сказал проследить…

– Военный сказал не потерять, а мы уже потеряли. Нечего в тумане шарить, только лодку угробим. А новую он нам не купит.

Я спокойно плыл вперёд. Камыши шуршали по бортам, иногда приходилось пригибаться под низкими ветвями. Через десять минут лодка вышла в заводь. Старые сваи торчали из воды как гнилые зубы. Ещё один поворот, и я вернулся на большую воду.

«Дядьки ругаются!» – доложила Капля, вынырнув рядом. – «Старый говорит плохие слова! Молодой хочет искать! Старый говорит еще более плохие слова! Ой, какие слова! Капля таких не знала!»

Интересно, как она догадалась, что эти слова плохие? По интонации, видимо.

«Не вздумай запоминать!»

«Капля и не запоминает! Капля хорошая! Только интересно, что значит…»

«Не надо, Капля!»

Отлично, преследователи отстали. Пусть теперь докладывают Долгорукому. Он узнает, что я поплыл на север от города. На обратном пути возможна засада, но к тому времени мои камни будут переполнены энергией.

И я тоже.

Еще час мой путь пролегал по все более диким местам. Каналы сменились естественными протоками, которые петляли среди камышей.

Цивилизация осталась позади. Потом и протоки закончились. Последний участок пришлось идти по узкой речушке, которая вытекала откуда‑то сверху. Лодка с трудом преодолевала мелководье, приходилось отталкиваться веслом от дна. К счастью, вёсла входили в комплект и были внутри.

Наконец деревья расступились, и передо мной открылась Синяя дыра.

Первое, что поражало, это геометрическая правильность. Озеро было настолько круглым, что хотелось найти того маньяка с циркулем, который это начертил. Природа так не работает. Природа любит кривые линии, неровности, асимметрию. А тут идеальная окружность диаметром метров триста.

Невысокие холмы окружали его со всех сторон амфитеатром, поросшие лесом склоны спускались к воде плавными террасами. Но между лесом и водой тянулась полоса чистейшего белого песка. Метров тридцать пляжа, который в лунном свете казался светящимся. Ни травинки, ни кустика на этом песке. Стерильная чистота.

Сама вода была темно‑синей даже ночью. Не черной, как обычно бывает в темноте, а именно синей. Глубокой, насыщенной синевой, от которой возникало ощущение бездонной глубины. Будто смотришь не в озеро, а в разлом, ведущий к центру земли. Или в око древнего существа, которое смотрит на тебя из бездны.

Красиво. Даже для меня, видевшего в прошлой жизни немало чудес, это место впечатляло. Но я знал его историю, читал в библиотечных архивах старые газеты.

Когда‑то здесь добывали особый песок. Белый, чистый, без единой примеси. Идеальный для изготовления оптического стекла. Копали все глубже и глубже, пока не дошли до подземных вод. Карьер затопило за одну ночь. Вода поднялась на сотню метров, поглотив технику, постройки, может быть, и людей, которые не успели убежать.

Но добычу не прекратили. Песок был слишком ценным. Стали нырять, доставать его со дна специальными черпаками. Платили тройную цену, рабочие соглашались. Деньги перевешивали страх.

Потом начали гибнуть люди. Сначала один‑два в месяц. Списывали на несчастные случаи, неосторожность, судороги под водой. Потом каждую неделю. Потом каждый день. Опытные ныряльщики, которые могли задержать дыхание на пять минут, не всплывали. Или всплывали мертвыми, без следов борьбы, просто утонувшие. С выражением ужаса на лицах.

Добычу свернули. Место забросили на десять лет. Потом какой‑то предприимчивый купец решил устроить здесь курорт. Чистый песок, прозрачная вода, уединенность, романтические легенды. Построил домики на сваях, привез первых отдыхающих из города.

За первый сезон утонуло семь человек. Включая того самого купца. Он просто нырнул за упавшей в воду шляпой и не вынырнул. Тело так и не нашли.

Курорт закрыли. С тех пор сюда никто не совался. Ну, кроме редких самоубийц и совсем уж отчаянных искателей сокровищ. Говорили, на дне остались ящики с оборудованием для добычи песка, может, даже с золотыми империалами для выплаты жалования. Но никто так и не достал. Все, кто пытался, пополняли список утопленников.

«Капля не нравится!» – водяной дух высунулась из воды возле лодки. – «Вода мертвая! Совсем мертвая! Нет рыбок! Нет травинок! Нет жучков! Даже тины нет! Пусто‑пусто‑пусто!»

Зачерпнул воду ладонью. Холодная, градусов десять, не больше. Но дело не в температуре. Вода была странной на ощупь. Как дистиллированная, лишенная всего. Никаких примесей, никакой жизни, никакой энергии.

Я вытащил лодку на песок, который хрустел под ногами как свежий снег.

Привязал швартовый канат к большому валуну, наполовину зарытому в песок. Единственный объект на всем пляже, кроме редких коряг, выброшенных водой и побелевших как кости.

Попробовал ощупать всё вокруг магически. Ноль. Полный, абсолютный ноль. Никаких следов энергии, никаких остаточных эманаций, даже естественного фона нет. В любой луже больше магии, чем в этом озере.

Я присел на корточки у кромки воды, пропуская песок сквозь пальцы. Он выглядел необычно, слишком мелкий, слишком белый. Как мука высшего сорта, только хрустящая. Неудивительно, что из него делали оптическое стекло. Это был чистый кварц, практически без примесей.

«Данила, почему вода такая?» – Капля залезла в лодку, полностью приняв форму выдры, и с опаской косилась за борт.

«Хороший вопрос, малышка. Я сам пытаюсь понять».

Я встал, отряхнул руки от песка и прошелся вдоль берега, разглядывая озеро. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах. Не слышно было ни лягушек, ни цикад, ни ночных птиц. Даже комаров не было, а уж эти твари везде найдутся. Но здесь царила только тишина и это синее око, которое смотрело в небо.

Загадка получилась забавная. С одной стороны, я видел все признаки присутствия мощного хищника. Регулярные жертвы, локальная мертвая зона, даже название говорящее. «Место, где вода тянет вниз». Предки не дураки были, если что‑то так назвали, значит, у них была веская причина.

С другой стороны, здесь полностью отсутствовал магический след. Любой элементаль, даже самый слабый, оставляет следы своего присутствия. Это как запах от кошки, от которого невозможно избавиться. А здесь была пустота. Настолько абсолютная, что это казалось неестественным.

Я снова подошел к воде и опустил руку по локоть. Вода оставалась холодной, мертвой, пустой. Но что‑то меня тревожило. Я чувствовал какое‑то ощущение на грани восприятия, как когда чувствуешь, что кто‑то смотрит тебе в спину, но обернешься, а там никого нет.

Мысль пришла внезапно. А что если я думаю не в том направлении? Что если дело не в присутствии чего‑то, а наоборот, в отсутствии? Природа не терпит пустоты, это базовый закон мироздания. Но здесь пустота была абсолютной. Может быть, что‑то создает эту пустоту намеренно? Высасывает энергию постоянно, непрерывно, как насос качает воду?

«Капля, ты когда‑нибудь видела, чтобы большая рыба ела маленьких рыбок?»

«Видела! Щука ест карасиков! Хрум, и нет карасика! Капля грустила!»

«А теперь представь, что есть такая большая щука, которая съела всех карасиков. Всех до одного. И теперь она сидит на дне, голодная, и ждет, когда новый карасик приплывет».

«Ой! Страшная щука! Злая! Капля не хочет к злой щуке!»

«И не надо. Ты сиди здесь».

«А Данила? Данила же не карасик!»

«Нет, я рыба с зубами побольше чем щука».

Передал ей мысленно образ акулы. Капля прониклась и неожиданно успокоилась.

Я еще раз оглядел озеро, обдумывая ситуацию. Если моя теория верна, то существо в глубине не просто хищник. Это энергетический паразит. Оно создало мертвую зону вокруг себя, выпив всю магию, всю жизнь до последней капли. И теперь оно ждет, когда кто‑нибудь достаточно глупый или отчаянный сунется в воду.