Двойняшки в наследство (СИ) - Худякова Ксения - Страница 1

Ксения Худякова

Двойняшки в наследство

Пролог.

— Забирай своих ублюдков и чтоб ноги твоей не было в моем доме!

Время обеда, дети спят, муж уехал в командировку. И вдруг объявляется свекровь, которую я ни разу не видела за все три года нашей совместной жизни. Каждый раз, как я говорила Славе помириться со своей семьей, он говорил, чтобы я не лезла в это дело. Именно из-за семьи он уехал жить в другой город и оборвал с ними все связи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Послушайте, я не понимаю, почему Слава не говорил вам, что у него есть семья. Но это его дети. И квартира была приобретена в браке!

Мысли путаются в голове, пять минут назад я узнала от свекрови, что мой любимый муж умер, а теперь его мать с двумя амбалами за спиной, выгоняет меня из собственной квартиры. Где я каждую шторку, фотографию, статуэтку или вазу для цветов подбирала сама лично.

В ответ на мои слова о том, что квартира была куплена в браке, я получила лишь пощёчину. От неожиданности я едва не потеряла равновесие, и моё головокружение усилилось.

— Да как ты смеешь! Мой сыночек разбился на машине со своей невестой, слава богам, девочка жива, и она ждет моего внука! Думала, что приберешь к рукам квартиру и бизнес после смерти моего сыночка? Так вот, милочка, я точно знаю, что мой сынок с тобой давно развелся. И не вернулся в столицу, к Кариночке, только потому что у него бизнес!

— Что? — я думала большей боли чувствовать уже невозможно. Любимый мужчина умер! У него есть какая-то невеста! А о каком бизнесе речь? Слава обычный менеджер по продажам. Был…

— Но я… я продала свою квартиру и отдала все деньги Славе…

Я потратила все свои сбережения на приобретение квартиры в престижном районе с просторной планировкой. Я была счастлива, что у детей есть своя детская, а у нас с мужем — отдельная спальня и гостиная, как сейчас принято называть эту комнату.

— Я даю тебе двадцать минут! — не слушает меня свекровь и продолжает отдавать четкие, уверенные приказы. Как будто ее слова это истина в последней инстанции. — Если за это время не соберешь свои вещи и своих ублю…

— Не смейте так называть моих детей! — голос срывается на крик, сжимаю руки в кулаки и боковым зрением вижу, как амбалы делают шаг ко мне.

Стараюсь держаться из последних сил. Силы придает то, что мне надо позаботиться о своих детях.

— Окажешься на улице в том, что на тебе надето. Проследите, — машет она головой двум амбалам, — чтобы не взяла ничего лишнего. Твое тут только твои вещи! Ну и у… дети!

Дети спят, вот-вот должны проснуться. Не хочу их пугать. Да и что я сделаю против этих громил? Я же даже не прописана здесь, а на старой даче Славиной бабушки или прабабушки, и дети, кстати, тоже. И почему раньше у меня не возникало никаких сомнений по этому поводу? Даже если я вызову полицию, они в первую очередь спросят о регистрации!

Молча кидаю взгляд на бабушку моих малышей и иду собирать вещи.

— И да не думай, что сможешь вернуться, — кричит мне вслед свекровь, — я сейчас же сменю замки.

Разумеется, за такой короткий срок я не успела как следует собраться. Единственное, что я успела сделать, — это сложить вещи в чемоданы. И то я не взяла все летние вещи, потому что тогда не осталось бы места для осенних и зимних курток. Шубу я даже не стала брать, пусть подавится, если, конечно, она на неё налезет! Я взяла только удобную и практичную одежду и документы.

Гружу все в машину…

— Машину не смей брать!

— Машина на которой ездил Слава, я так понимаю разбита. А это моя, с детскими сидениями и всем необходимым и оформлена на меня!

Свекровь недовольно поджимает губы, но молчит.

Бужу своих крох, сажаю на горшок, одеваю, даю попить воды, и мы уезжаем из нашего дома, где были счастливы со Славой в течение трех лет!

Вот так, в одно мгновение, моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов.

1.

Ульяна.

— Никита, хватит бегать по лужам, пойдем домой, — зову я сына, который радостно бегает по лужам после дождя.

— Неть, не хосю! — маленький разбойник убегает, сколько же в нем энергии.

— Хорошо хоть ты у меня спокойная, — глажу дочку по голове, — если бы вы сейчас убегали в разные стороны, то я точно сошла бы с ума.

Анечка кивает головой, словно полностью согласна со мной.

— Ник, пойдем уже кушать пора!

— Неть, — подбегает к нам, радостно прыгая по луже и россыпь грязных капель летит во все стороны.

Сегодня предстоит много стирки, и я тяжело вздыхаю, заранее принимая неизбежное. Когда мы жили в квартире, я не задумывалась о таких удобствах, как стиральная машина, качественная духовка и горячая вода из крана. Сейчас я благодарна даже за то, что мне не нужно ходить за водой к колодцу. Трубопровод в СНТ проводили еще при живой бабушке Славы.

— Никита, ну пожалей мамочку с сестренкой! Пойдем домой, покушаем, потом я вам вкусняшку дам…

Вообще я так стараюсь не делать, но погода на майские праздники в этом году не радует. Хочется поскорее в тепло. Даже приехавшие отдыхающие, быстро жарят шашлыки на улице и едят его в доме.

— Коньфетьку дашь? — замирает сын на месте.

— Конфетку дам, — вздыхаю я.

— Я тозе хосю коньфетьку, — подхватывает Анечка.

— И тебе дам, радость моя, — улыбаюсь дочке. — Ник, бери Аню за руку, пошлите домой.

— А когдя папа нас домой заберет? — интересуется Никита.

Сердце болезненно ёкает в груди. Что мне ответить на этот вопрос? Малы еще дети, не поймут, почему мы вдруг остались без дома и практически без средств к существованию.

— Папы больше нет, малыш, он на небе присматривает за вами. Поэтому домой нас никто не заберет, — присаживаюсь перед ними на корточки, показываю на серое небо.

— Он улетел тюда? — тычет пальчиком Ник.

— Да туда, на небо.

— И объятно не прилетить? — подхватывает Анюта.

— Он не может обратно, мои хорошие. С неба никто не возвращается.

Встаю, беру их за руки, начинаю медленнее идти, потому что дети периодически смотрят в небо, наверное, в надежде увидеть там папу.

Дома я наливаю им суп, надеваю слюнявчики, и после прогулки они быстро его съедают вместе с хлебом. Кстати, я пеку домашний хлеб. Я очень обрадовалась, когда увидела на даче хлебопечку. Видимо, её когда-то подарили бабушке.

После даю им по обещанной конфетке, а после укладываю спать.

Сразу же замачиваю грязные штанишки, мою обувь и иду готовить ужин, пюрешку с котлетами из куриного фарша.

И пока я чищу картофель, слышу, как к дому подъезжает машина. Выглядываю в окно и вижу, как из машины выходит мужчина, открывает калитку, заходит на участок и осматривает дом, замечает мою машину, и я ловлю его взгляд в окне.

Открываю дверь и прямо в тапочках выхожу на крыльцо.

— Кто вы? — стараюсь говорить спокойно, чтобы не разбудить детей.

Окна на даче еще старые деревянные, и слышимость тут хорошая. Удивляюсь, как от звука подъезжающей машины не проснулись.

— Кто я? — удивленно спрашивает мужчина. — Это кто вы такая?

— Исаева Ульяна, прописана на этой даче, — складываю руки на груди, и его взгляд с моего лица перемещается ниже.

Краснею, так как понимаю, что от холода грудь хорошо просматривается под тонкой футболкой, натянутой футболкой.

— Исаев Даниил, внук бывшей владелицы этой дачи.

Несколько секунд молча смотрим друг на друга, мужчина снимает кепку, очки, и я понимаю, что он очень сильно похож на моего умершего мужа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Может, пригласите меня в дом?

Делаю шаг назад, захожу в дом и оставляю дверь открытой.

2.

Ульяна.

Делаю шаг назад, захожу в дом и оставляю дверь открытой.

Даниил заходит, закрывает дверь и, разуваясь, замечает обувь моих детей.