На острие клинка - Стеффи Ли - Страница 5

Кухня тонула в полумраке, темноту разгоняли лишь свет ночника и лампочка в работающей микроволновке. Я стояла, обхватив себя руками, и терпеливо ждала теплого молока. У меня была привычка выпивать его перед сном, добавляя ложечку меда. Это помогало лучше заснуть.

Праздник прошел просто потрясающе. До полуночи мы болтали, смеялись, увлеченно играли в настольные игры. Хоть компания у нас была небольшая, но это совсем не помешало весело провести время. После окончания вечеринки мы с родителями отвезли Вивьен домой. Вернувшись, они почти сразу отправились спать.

Наконец раздался долгожданный сигнал. Я достала стакан, сделала глоток, наслаждаясь сладковатым вкусом. Пустая пачка из-под молока полетела бы в мусорное ведро, если бы не пакет, который оказался набит до краев. От него уже исходил неприятный запах, и утром ощущать это совсем не хотелось. Вздохнув, я решила вынести мусор. Бак находился прямо напротив нашего дома, но, прежде чем выйти, я выглянула в окно, убеждаясь, что на улице ни души. После преследований бывшего у меня выработалась привычка всегда быть начеку. Даже в таких, казалось бы, незначительных моментах.

Выскользнув на улицу в пижамных шортах и майке, я поежилась от ночной прохлады и поспешила к мусорным бакам. Вечерний дождь оставил после себя мокрый асфальт, от которого поднимался знакомый приятный аромат. В такой поздний час наш район словно вымирал. Семейные пары, составлявшие большую часть соседей, наверняка уже видели десятый сон, о чем свидетельствовали погасшие окна. Выбросив мусор, я уже собиралась повернуть назад, когда заметила его. Прямо посреди дороги сидел пес. Свет фонаря не доставал до него, оставляя фигуру окутанной мраком. Я разглядела лишь крупный черный силуэт.

Зрелище, несмотря на отсутствие боязни собак, внушало тревогу. Что-то в его неподвижности было пугающим. Он будто следил за мной. Ускорив шаг, я бросила взгляд через плечо. Пес исчез. Сердце екнуло. В следующее мгновение я услышала цокот когтей по асфальту. Он бежал за мной. Теперь, в свете ночных огней, я смогла разглядеть его – нечто среднее между доберманом и… волком?

Пронзительный визг вырвался из моего горла, и я бросилась бежать со всех ног. Паника захлестнула. Мысль о том, что этот зверь – бешеный, что он разорвет меня на куски прямо здесь, на пустынной улице, приводила в ужас. Дом был уже близко, когда нога соскользнула с мокрой ступеньки крыльца. Я упала, ударившись коленями. Несмотря на боль, я вновь обернулась. Он стоял прямо передо мной. От страха меня точно парализовало. В его взгляде не было животной ярости, лишь какая-то пугающая… осмысленность. Он смотрел на меня, как будто знал. Я хотела закричать, позвать на помощь, но интуиция подсказывала, что любой громкий звук, любое резкое движение только разозлят его.

Как завороженная, я смотрела на пса, ожидая, что он вот-вот отступит. Но вместо этого увидела то, от чего кровь застыла в жилах. Прямо на моих глазах собака начала расплываться, превращаясь в клубящийся темный дым. А затем на том же самом месте надо мной нависла высокая фигура молодого человека. Даже в полумраке я узнала этот пронзительный взгляд, которым меня только что окидывал пес. Мне казалось, что я вижу кошмар, настолько нереальным было все происходящее. Новый, еще более сильный приступ ужаса сковал меня. Я зажмурилась, заслоняясь руками, словно пытаясь отгородиться от нечистой силы, и издала истошный вопль. Сквозь пелену ужаса до меня донесся звук открывающейся двери и голос отца:

– Скай!

Открыв глаза, я увидела, что передо мной никого нет. Папа подбежал ко мне и помог подняться. Следом выбежала мама, в ее глазах читалась паника.

– Боже мой, дорогая, что случилось?! Ты цела? – ее голос дрожал от волнения. Она придержала для нас дверь, и мы с папой прошли в гостиную, усаживаясь на диван.

– Здесь… – пробормотала я, запинаясь. – Была собака… огромная. Она чуть на меня не напала…

– Какой ужас! – ахнул папа. – Ты ее спугнула?

Обычно я многое рассказывала родителям, но это… Увиденное даже мне казалось бредом. Они бы точно решили, что я не в себе, расскажи я им о собаке, превратившейся в человека.

– Да, спугнула.

– Слава богу, все обошлось. – Мама присела рядом, взяв мои руки в свои. – Мы так за тебя перепугались! Может, успокаивающего чаю?

– Нет, спасибо, – ответила я, поднимаясь с дивана. – Вы простите, что разбудила… Я просто мусор пошла выкидывать, а там собака не пойми откуда. Все хорошо, пойду спать.

– Надо бы выяснить, что это за пес, позвонить в службу отлова животных, – сказал папа. – Вдруг потерялся, бедняга, бродит один, сам напуганный.

– Да, конечно… – Я медленно попятилась к двери, не отрывая взгляда от родителей. – Доброй ночи.

Зайдя в комнату, я окунулась в кромешную темноту, которая пугала как никогда. Подойдя к окну, я осторожно, миллиметр за миллиметром, раздвинула шторы и выглянула наружу. Взгляд метался по темным закоулкам улицы, выхватывая из мрака кусты, деревья, припаркованные машины. Мне не могло это померещиться. Я до сих пор чувствовала его дыхание на своей коже. Меня практически трясло от осознания, что это не была случайность. Медленно спустившись по стене, я села на пол, обхватив колени руками. Глубокий вдох позволил мне сконцентрироваться и отогнать подступающую панику. Он ждал меня. А значит, просто так не отступит и вернется снова.

Глава 3

Пять месяцев назад

Внезапный хруст ветки под ботинком разорвал утреннюю тишину леса, эхом прокатившись между стволами деревьев. Я замер, напряженно вглядываясь в сумрачную чащу, где тусклые лучи рассвета едва пробивались сквозь густую листву. Их бледный свет был напоминанием о неизбежно приближающемся утре и о том, что мне скоро пора идти обратно в лагерь, времени оставалось мало.

Пальцы еще крепче сжали рукоять лука. Возвращаться с несколькими зайцами, которых я уже поймал, было немыслимо. Отец вместе с уловом спустит с меня шкуру. Сглотнув вязкий ком в горле, я продолжил бесшумно следовать по знакомому пути. Каждый куст, каждый камень, каждая извилистая тропа были выучены наизусть за годы тренировок в этих местах.

Наш лагерь скрывался в самой чаще леса, на территории, которую всякий зверь обходил стороной, будто чуя исходящую от поселения угрозу. И, признаться, я их не винил. Вечно голодные, агрессивные и готовые на все ради выживания охотники – зрелище не из приятных, и наш лагерь точно не самое гостеприимное место на планете.

Все мои мысли были поглощены поиском малейших признаков присутствия добычи: следов на влажной земле, едва заметных кучек помета, сломанных веток. Искусству охоты я обучился еще в тринадцать лет. То, что в детстве казалось жестоким убийством, теперь стало для меня своеобразной медитацией, способом сконцентрироваться, отвлечься от гнетущих мыслей и заглушить внутренний голос, вечно нашептывающий бесполезные размышления. Отец неустанно твердил, что голова охотника должна быть холодной как лед, а действия – стремительными и решительными. В сердце настоящего мужчины нет места для жалости. В нашем суровом мире любое проявление нерешительности может стать роковым и стоить жизни.

Расправив плечи, я ощутил пробежавший по коже холодок от порыва ветра. Внезапно справа, метрах в тридцати, мелькнуло что-то серое. Я замер, превратившись в изваяние, и старался дышать как можно тише. Заяц, притаившись в высокой траве, озирался по сторонам, тщетно надеясь, что преследователь потерял его след. Медленно, бесшумно я натянул тетиву, прицеливаясь. Мышцы напряглись, готовые к решающему действию. Но в последний момент, уже держа дичь на прицеле, я замялся. В голове эхом прозвучал голос отца, напоминая о непоколебимости. В следующее мгновение выпущенная стрела устремилась вперед. Короткий свист прорезал лесную тишину. Заяц дернулся, сделал отчаянный прыжок, но было поздно. Стрела нашла свою цель. Глубоко вздохнув, я ослабил тетиву и, убедившись в точности попадания, направился к добыче.