Алый бант в твоих волосах. Том 5 - Седов Павел - Страница 30

— Дорогой, не тебе это говорить! — кокетливо заметила Анна. Её настроение легко считывалось, и она вовсе не была расстроена или раздражена. — Вы с Яном оба влюбились в меня на первом курсе. Ян — это его младший брат, мы с ним вместе учились, — взглянув на девчонок, пояснила хозяйка дома и с любовью посмотрела на мужа. — Это было прекрасное время! Милый, ты помнишь наши походы? Мы тогда были всего на пару лет старше них. Ночи у костра… Поцелуи. Ах!

— О да! — с упоением произнёс То́маш. Откинулся на спинку стула и приобнял супругу одной рукой. — Ты хотела быть с нами двумя!

— Но ты был всегда против!

— Я был у тебя первым! — чуть повысив голос, ответил он, словно хотел что-то ей доказать.

— Однако это не мешало вам обоим заниматься со мной… — засмущавшись, Анна прервала свой рассказ на самом интересном месте. — Впрочем, не стоит вдаваться в подробности. Что было, то было, — закончила она, и дабы избежать дальнейших расспросов, дополнила: — Ян выбрал карьеру военного и уехал в другую страну. Потом женился. Но я с теплом вспоминаю те дни… — последние слова Анна произнесла с особенным трепетом, пальцами разглаживая бумажную салфетку. — Кхм-кхм… Ну что, пора приступать к сладкому? — как бы спросила она нас и живо поднялась с места.

Мне показалось, что Анна всё ещё влюблена в Яна. Хотя к То́машу она тоже относится очень хорошо, по-своему любит, ценит и уважает. Неужели она, как и мы, полиамор? Вот это поворот! И о чём она не захотела говорить? Чем они таким втроём занимались? А? Уж не сексом ли? Встретившись взглядом с Валерией, я понял, что мы с ней подумали об одном и том же.

Всё оказалось совсем не так страшно! Никто нас не выгнал и даже не сказал ничего осудительного.

Катя и Саша принялись собирать со стола грязные тарелки. А в это время То́маш уже обнимал супругу, прижимаясь к ней сзади. Они о чём-то мило шептались, пока его ладонь не сжала её сочную ягодицу.

— То́ми! — ласково назвала Анна имя мужа и чуть тише добавила: — Здесь наши гости! Держи себя в руках!

— Ты мой цыплёночек! Почему ты вышла за меня, помнишь? — говорил он, осыпая поцелуями шею супруги.

Мика отреагировала на это шоу, утомлённо закатив глаза, и, продолжая сидеть за столом со скучающим видом, подпёрла подбородок рукой. Её мать, видимо, заваривала чай. А То́маш всё так же крутился вокруг неё, что-то шепча ей уже на чешском. Затем он просто взял и куда-то ушёл. И через мгновение Анна обратилась к своей дочери:

— Мика, зайка моя. Предложи, пожалуйста, гостям чай. А мы с твоим папой пока прогуляемся. Но вы нас не ждите. Я потом сама всё здесь уберу.

Договорив, она повесила кухонное полотенце на крючок и, эротично покачивая бёдрами, ушла вслед за мужем. А мы остались одни.

— Куда это они? Мы их чем-то обидели? — распереживалась Катюха.

Микаэла же поднялась со стула и показала нам пошлый жест, раз за разом просовывая указательный палец правой руки в кольцо из двух пальцев левой.

— Трахаться. Трахаться они пошли! Простите… А мы с вами сейчас просто будем пить чай, — расстроенно отозвалась Мика, будто её только что не пустили на праздник, оставив стоять где-то за высоким забором.

— Так это они из-за нашего разговора? — поинтересовался я.

— Ага. И костёр, и палатка. Всё у них ведёт к одному. Сексу! — злобно прошипела она последнее слово.

— Ну, по-моему, это нормально. Они же ещё молодые! Я вот тоже очень люблю секс, — сказала Валерия и собралась подойти ко мне.

— Ой, только ты ещё не начинай, а? — раздражённо ответила ей сестра и, растолкав нас, прошла между мной и Леркой, как атомный ледокол сквозь льды Арктики.

У меня всё больше складывалось впечатление, что вокруг Микаэлы все занимаются сексом. Её родители, друзья, подруги. Одноклассники в школе. Мы. Даже их кошка ходила беременной! А, стало быть, она гуляла с каким-то из соседских котов. Одним словом, трахались вообще все, но только не Мика!

Я начал сомневаться в настоящей причине того, почему это происходит. Неужели, как сказала нам Микаэла, она соблюдает семейные традиции и хранит целомудрие для своего будущего супруга? И так ли строг её отец на самом деле?

Мы помогли Мике убрать со стола всё лишнее и выпили по кружке зелёного чая, обсуждая наши ближайшие планы. До обеда должны вернуться родители Леры. Они пробудут здесь один день и завтра утром снова уедут. Поэтому мы решили дождаться их, после чего Микаэла обещала лично организовать нам экскурсию по городу.

Чтобы не терять время зря, я вызвался закончить монтаж роликов из похода. Поднявшись вместе с девчонками в Сашину спальню, забрал её ноутбук и почти сразу ушёл к себе на мансарду. Но долго поработать мне не дали. Уже минут через двадцать сюда прибежала Валерия и её сестра.

Мика водила Леру по своей мастерской и что-то показывала ей, они болтали, смеялись. Затем валялись на кровати. А потом подошли ко мне.

— О! Твой журавлик! — воскликнула Лерка и потянулась к стоящей на столе белой птичке.

Но проворная сестра заграбастала её раньше. Схватив оригами, она отскочила в сторону и принялась искать на нём пожелание. И когда ничего не нашла, спросила:

— А можно, пожелание на нём напишу я? Артемис! Ау-у! — громче окликнула меня Мика, и тогда я сдёрнул наушники с головы.

— Так, стрекоза! А ну-ка, положи его на место! Это мой журавлик, и своё пожелание на нём я напишу сам!

— Какой ты сегодня грубый… А вчера был таким… — едва не проговорилась она, тут же изменила голос с нежного на дерзкий и поправила себя: — таким же нахалом! Фу на тебя! — Она наигранно отвернулась. — Лерочка, а ты можешь научить меня складывать оригами? Ну пожалуйста! Я очень хочу поучаствовать в этом вашем бумажном флэшмобе!

— Пхах! Флэшмобе? Ну… ладно, научу. Дай мне лист бумаги…

Лера и Мика устроились у края письменного стола, на некоторое время избавив меня от внимания последней. Но чем дольше Микаэла пыталась повторять за сестрой, тем сильнее раздражалась.

— Sakra! Да как ты это делаешь⁈ Я не понимаю! Здесь складывать или где?

— Боже мой, Мика! А ну, садись! — не выдержал я. Отодвинул ноут в сторону и освободил единственный стул. Мика села. Стоя позади, я склонился над ней и аккуратно развернул обратно её лист бумаги: — Смотри внимательно и запоминай. Покажу только один раз!

Микаэла затихла, а я стал шаг за шагом сгибать лист в нужных местах, указывая девушке на сделанные ей ошибки. Облокотившись на стол, Лера ехидно улыбалась, внимательно смотрела на нас и игриво постукивала ноготком по щеке.

— Где Саша и Катя? — на секунду отвлёкся я.

— Они помогают тёте Ане в саду, — ответила Лерка и, видимо, вспомнила о просьбе: — Ой… Мика, твоя мама нас ждёт!

— Ничего. Вот доделаю журавля — и пойдём!

— Нет, я лучше пойду сейчас, — сообщила Валерия и тихо смылась из комнаты.

— Стой! Назад, — тихо произнёс я и накрыл ладонями пальцы Микаэлы. — Вот здесь прижимай!

Какое-то время мы делали оригами вместе в четыре руки, а я вдыхал тёплый аромат её волос. Мика вертелась, пытаясь поймать мой взгляд, но больше не ошибалась. В какой-то момент я осознал, что вновь поддался на её хитрость и вот уже практически обнимаю её со спины!

Когда мы закончили складывать птичку, я распрямился. Подождал, пока Мика налюбуется своим первым, изрядно мятым оригами, и забрал у неё журавлика. Опять разложил его, а потом смял лист в комок.

— Зачем ты это сделал⁈ — скривившись, спросила она. — Это был мой журавлик!

— За тем, что ты можешь лучше! Бери новый лист и давай всё сначала.

— А ты будешь мне помогать?

— Хорошо, так и быть. Я прослежу.

Микаэла моментально изменилась в лице. Сверкнув белозубой улыбкой, она сбе́гала за новым листком и снова уселась на стул. Почти без моей помощи сложила красивого журавля, вскочила на ноги, развернулась и на радостях обняла меня, обвив шею руками.