Босс Мой нежный зверь (СИ) - Эдельвейс Анна - Страница 5

– Цветы здесь лишние. Мы не на свидании.

– Цветы? – он удивлённо перевёл взгляд на букетик, как будто сам их заметил только что: – Мне дела нет до цветов.

Кивком подозвал официанта, кивком указал на цветы:

– Уберите.

Цветы исчезли так же внезапно, как и появились. И представляете, мне стало так обидно! Я злобно уставилась на Данилова:

– Мне надо взять у вас интервью, – сказала, сама оробела от собственной смелости.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем мне давать интервью? Что я с этого буду иметь?

У меня оглушающе зазвонил телефон. Зараза. Это я его в поезде поставила на всю мощь, чтоб будильник не проспать. Рылась в рюкзаке, старалась быстрее заткнуть этот трезвон на весь ресторан:

– Простите, я знаю как это плохо, когда звонит телефон. Но я…

– Ты неумёха! Ты даже не выключила телефон, собираясь беседовать с человеком. – Данилов откинулся на спинку стула с ехидством наблюдая, как я неловко сражаюсь с рюкзаком .

Я хотела оправдаться, у меня пересохло во рту от волнения. Глотнула напиток, закашлялась, от стеснения румянец рванул по щекам. Данилов прав, как же он прав, вот ведь не повезло с этим телефоном.

Чёрт, как же я ненавидела себя и всю сотовую связь в эту минуту.

– Вот что. Милая.

– Я вам не милая – выкрикнула, с досадой сбросив рюкзак на пол и положив телефон перед собой.

– Вот что, немилая. Сейчас пообедаем, потом отправишься в гостиницу. Я уже отдал распоряжение. Вижу, ты устала.

– Подождите, – я страшно боялась, что он сейчас вышвырнет меня, я не сделаю работу, меня выгонят из газеты и всё. Зачем мне гостиница, ещё один день в этом городе меня разорит. Не могла же я ему пожаловаться, что у меня элементарно нет денег. Заговорила скороговоркой:

– Юрий Матвеевич, я профессионал, я много знаю, умею. Причём тут устала я или нет. Пожалуйста, дайте мне шанс. И потом, почему вы мне постоянно тыкаете!

Снова появился официант. Аккуратно расставлял перед нами приборы.

Водрузил корзинку со свежеиспечёнными булками. Из корзинки выглядывали аппетитные хлебные кирпичики, все разные: обсыпанные тыквенными семечками, кунжутом. Были даже с торчащим изюмом в чёрном бородинском.

А потом, о! Передо мной очутилась ароматная солянка – королева зимних обедов волшебным образом переключила меня на еду.

Мне уже даром не нужно было ничего обсуждать, я почувствовала себя такой голодной! Смотрела, как подрагивают малюсенькие кружочки наваристого бульона, тёмный бочок оливки призывно манил запустить в него зубы, копчёная колбаска кокетливо пряталась в густом вареве.

И надо же, теперь молчаливый недотрога Юрий Матвеевич превратился в словоохотливого монстра!

– Не понял, зачем ты приехала?

– Уж ясно, не чтоб вас позлить. Мне нужно было собрать интервью о вас, товарищ Данилов.

– Вашу дурацкую газетёнку читают те, кто потерял пульт от телевизора.

Я вспылила, дала сдачу за нашу и вправда безнадёжную газету:

– Вот и помогите нам поднять статус нашей “газетёнки”, просто благодаря вашему интервью.

– Нет.

Что?! Вот же гад. Ну, держись, зазвездившийся красавчик…

Он уже вовсю махал ложкой, уплетая солянку.

– Знаете что, Юрий Матвеевич? Вы напыщенный, противный индюк. Нет, не индюк. Вы медведь! Мохнатый, невоспитанный увалень.

– Это я мохнатый? – он первый раз заинтересованно посмотрел на меня. Надо же, оказывается, это чудовище считает себя приличным человеком? Мне уже было всё равно. Меня несло как на санках и сейчас он получит:

– Я уже без вашего интервью могу написать, что вы закушались и не хотите разговаривать с жителями города где родились. Вот.

Он перестал есть. Оторвал свой взгляд от тарелки. Молча глянул на меня. Опять занялся едой.

Вот же увалень непробиваемый!

– Мне очень надо взять у вас интервью. – чувствовала, у меня от бессилия наворачивались слёзы.

– Завтра.

– А?

– Ешь.

Два раза повторять не пришлось. Я с удовольствием ела, перетряхивая в мозгах последнее слово, что он сказал. “Завтра?”

– Завтра встретимся, у тебя будет 15 минут.

Я, боясь спугнуть удачу, молча ела. Учитывая, что следующим блюдом была говядина фламбе. Шоу из пылающего коньяка на куске мяса помирило меня с потерянным в боях и пререканиях временем.

– Завтра подготовь вопросы, выключи свой телефон. Придёшь с утра в офис. Вот адрес на визитке. Не забудь.

– У меня есть ваш адрес, я там была уже. Вы вообще не слушали, что я вам говорила?

Прекрасный ужин закончился, чувствовала, меня повело. Блики ярких пятен, отражающихся в хрустале, приятные запахи, плывущие над головой, чудесная эстрадная музыка, – всё, организм собирался выкинуть белый флаг и уснуть прямо здесь же, рядом с рюкзаком на полу под столиком.

Юрий встал, я, схватив рюкзак, еле поспевала за ним. Куда это мы идём? Выход, вроде в другой стороне. Догнав Данилова возле лифта ничего не успела спросить. Он повернулся ко мне:

– Как тебя зовут?

Глава 5

Глава 5

Возле лифта он повернулся ко мне:

– Как тебя зовут?

Я озадаченно уставилась на него. Такая злость вспыхнула. Вот же … Как его назвать? Подскажите мне, как называется мужик, который носил вас на руках, кормил в ресторане, отобрал цветы и даже не озаботился, как вас зовут! У меня со звоном сцепились шпаги и рапиры в душе: “Мне вправду так сильно нужно это интервью?!”

– Вы не уважаете женщин! Моё имя для вас лишняя информация!– сказала, как отрезала.

– И вправда что – был ответ этого хама. Мне же оставалось только кипеть гневом и задумываться о бессовестном невнимании мужчин.

Мы вошли в лифт. Двери за нами бесшумно закрылись, мы остались вдвоём в тесной кабине. Вот зачем я это сделала. Надо было уже смириться с потерей денег и отправляться восвояси. И, кстати сказать, а куда это мы едем?

Надо сказать, так близко ко мне давно не стоял ни один мужчина. Во первых, после развода с мужем я мужчин избегала, а во вторых – их тоже ко мне не тянуло. Этот гражданин, что сейчас занимал собою всё пространство и тучей нависал надо мной вызывал в душе странный трепет.

От него фонило недюжинной мощью, чем то властным, бескомпромиссным. Всё, что он делал или говорил - бесило, возмущало и одновременно он, вроде бы, делал и говорил всё правильно и по делу. Постоянно провоцировал меня защищаться.

Я, вдыхая аромат бессовестного, невоспитанного женоненавистника, затаила дыхание. Теперь во мне проснулось упрямство, начались партизанские бои между ущемлённой гордостью и остатками разума. Гордость взбесилась, я брякнула:

– Я передумала писать о вас статью, товарищ Данилов. Прощайте.

– Сделай одолжение, просто замолкни.

Хам! Я прижала к себе свой рюкзак, обиженно замолчала.

Тут до меня дошло, что мы едем вверх, а не вниз, туда где мой пуховик и выход на свободу.

– Куда мы едем?– подозрительно уставилась на него.

– В номера, – без тени улыбки изрёк мой “соблазнитель”.

– Что? – от возмущения мой голос сорвался на фальцет, я стала искать кнопку экстренного торможения, чтоб вырваться от этого нахала..