Развод. Любовь вдребезги (СИ) - Эдельвейс Анна - Страница 23

Я, встретившись с его хитрым, коварным взглядом поняла, что Нонну я теперь буду видеть часто. Интуитивно сжало сердце, я вдруг испугалась за сына. Нонна терпеть не могла Матвея, кто знает, на что она способна. Тихо спросила:

— Просто скажи, Максим, чего ты от меня хочешь? Давай как-то договоримся и сделаем жизнь нормальной.

Я хотела объяснить — без Нонны. Мешать им не буду, надо поддержать имидж семьи — хорошо. Только пусть убираются из квартиры.

Однако, у Максима в голове бродили очень коварные планы:

— Вот это деловой разговор, молодец. — он встал, потянулся, расправляя плечи: — Позже поговорим. А пока приготовь обед, мы все голодные. Пока всё будет как обычно, составь список на покупки, Нонна съездит, всё привезёт.

Вот тут я реально поняла в какую опасную ситуацию вползаю, выкрикнула:

— Нет!

— Не понял, — Максим побледнел, снова ярость проступила пятнами на его лице. Что же с ним такое, заводится, как граната с сорванной чекой. Я боялась его. Боялась смотреть в тёмные, провальные глаза.

— Максим, послушай. Нонна терпеть не может твоего ребёнка, она говорила, что отравит его при первой возможности, — я врала, но делала всё правильно. Чтоб защитить жизнь моего малыша, все средства хороши, — Что, если Нонна впрыснет что нибудь в сухую смесь, в молоко, в йогурт? Можно, я сама буду ездить за продуктами?

— Нет, — муж отвернулся в окно, покачался на носках. — Тебе не верю, ты сбежишь. Значит, будем оформлять доставку. Всё, иди готовь обед.

— Ты реально думаешь, что сможешь запереть меня здесь со своей любовницей и никто не узнает? — я всё забывала, что надо быть осторожной, опять полезла с вопросами. Но что делать, если меня распирало от обиды: я в собственном доме под присмотром любовницы. Что надо делать в такой ситуации?

— Конечно, — Максим пожал плечами, — Никто не узнает, что у меня жена беглая приживалка, которая подъедает чужие объедки у подружки Наташки и спит бедной родственницей на диванчике при живом муже.

— Ты не понял, Максим. Я могу начать топить соседей открыв все краны, стучать по батареям, орать в окно и твоя тайна станет явью.

— А я сдам тебя в психушку, Матвей поедет к моей матери и всем скажу, что ты рехнулась. Вообще-то хорошо, что ты мне подсказала на что способна. Я подумаю об этом.

Меня как камнем в затылок ударило. Дура, какая же я дура, кто меня просил рот открывать.

— Я так и не поняла, что ты задумал, Максим? И вообще, зачем тебе в доме сразу две женщины, которые между собой в контрах? Я не буду мешать твоей карьере, но мы с Нонной не уживёмся.

— Даша, ты довольно умная женщина. Давай я тебе объясню, — муж блеснул глазами, — У меня есть цель, ты знаешь, какая. Хватит долбать мне мозги, иначе пожалеешь, не беси меня. Сейчас просто иди приготовь пожрать и не вздумай сбежать. Обещаю, реально пожалеешь.

Максим как то странно посмотрел на сына, скривил губы, сощурился:

— Лучше не пробуй.

Я опустила голову, — конечно, попробую!

Глава 21

— Матвейка, сынок, идём обедать?

Я говорила спокойно, уверенно, полностью спрятав тревогу глубоко в себе. Не хватало ребёнка в неврастеника превратить. Папаша превратился в психа, а тут ещё мама в слезах. Нет, нет. Мой ребёнок итак за полдня превратился запуганного воробышка.

Собрала его конструктор в ведёрко, принесла пацанёнка на кухню, плотно закрыла дверь. Усадила Матвея в его стульчик, высыпала на стол конструктор, весело разговаривала с сыном, включила ему фоном мультики.

Тот ужас, в котором я находилась — перевернул весь мой мир с ног на голову. Я стояла и готовила ужин для двух скотов. Как теперь жить и дышать в этом сумасшедшем доме даже не представляла. Страх того, что я в физическом плену, что не могу выскочить из дома с ребёнком незаметно — заставлял покорно делать что нужно.

Автоматически чистила картошку, достала из морозилки мои котлеты, кстати, в холодильнике было шаром покати. “Голубки” за пару дней вычистили отсюда всё. Только морозилка была забита моими полуфабрикатами, которые я лично готовила: котлеты, голубцы, фаршированные перцы.

Вскоре было готово пюре, доставка принесла овощи, хлеб. Я приготовила салат, разогрела котлеты. Как и у каждой хозяйки у меня был склад из запасов из консервов, пакетированных соков, молока, — но всё это было на балконе. Туда можно было пробраться только через спальню, мне выходить из кухни не хотелось, чтоб не встречаться с “голубками”.

Накрывала стол, лихорадочно соображала: Интересно, как долго это будет продолжаться. Не думает же Максим на самом деле, что мы будем с ребёнком сидеть тут безвылазно. Матвею надо гулять, играть со сверстниками.

Поставила тарелку с пюре перед малышом. Наблюдала, как сын ест, вдруг подумала: вот о чём я думаю. Какие прогулки, нам надо искать помощь, защиту, бежать отсюда надо, а не думать, как мы будем гулять.

Приготовила салат для этих двоих, без соли. Поставила на стол.

В центр стола поставила солонку, у которой не докрутила крышку. Она итак держалась на честном слове, Максим знал об этом. Сколько раз просила у него купить новую. Всё жадничал.

Отвела Матвейку в комнату, мы смотрели с ним книжку с картинками, когда я услышала ор на кухне:

— Что ты наделала? Дура, как теперь это есть.

— Оно само.

Ес, солонка сработала. Кто то решил подсолить и бухнул всю соль в салат. Моя мелкая пакость удалась, я удовлетворённо гладила сынишку по волосам — а как они думали. Как они вообще доверили готовить еду своему врагу. Я же могла наплевать им в каждую тарелку. Правда, я на это неспособна. Но всё же.

К вечеру я немного успокоилась. Полностью взяла себя в руки. Искупала сына, укачала его спать. Сама отправилась на кухню выпить кофе.

Я сидела на кухне в мрачной тишине квартиры, чутко прислушивалась к приоткрытой двери в комнату сына. Держала в руках чашку давно остывшего кофе.

Размышляла как и что делать дальше. Вспомнила свой разговор с адвокатами у Наташи дома.

Адвокат — грузный, большой дядя с проницательными глазами лет шестидесяти, его помощник был моложе, значительно. Бесцветный, незаметный, чуть рыжеватый, с острым носом. Казалось, такой разнюхает в прямом смысле всё что ты хочешь утаить.

Меня расспрашивали обо всём, что-то записывали. Помню, я подняла лицо, посмотрела в глаза очень внимательно слушающего меня человека, обречённо промямлила:

— Наверное, я сама виновата, что терпела эту жадность и абьюз со стороны мужа.

— Не надо себя винить. Всякая мать знает как сохранить своего ребёнка, вы интуитивно всегда чувствовали несправедливость и справлялись как могли. С маленьким ребёнком без поддержки вы неплохо справились.

Наступила тишина, мне пришлось закусить губу, чтоб слёзы не брызнули в ответ на поддержку.

— Ну, а теперь, Дарья, подробно отвечайте, ничего не забывая. Помните, развод, а тем более, когда она сторона против, это очень грязное дело. Вам, то есть нам придётся бороться с клеветой, которую вывалят на суде адвокаты вашего мужа. Поэтому, сначала мы подготовим всё как надо, затем подадим заявление в суд.

— А когда подадим?

— Скоро, думаю, послезавтра. Одного дня на подготовку хватит.

Адвокат бегло просмотрел мои папки с документами, которые я, к, счастью, подготовила и забрала из дома. Потом меня спрашивали делали ли мы ремонт, сколько раз ездили на море, как я вела хозяйство, кто и когда к нам приходил в гости и много чего, что удивляло меня: разве это имело значение?

Конечно, я уцепилась за возможность оформить доверенность, чтоб не присутствовать на заседании суда. За место меня будет ходить Лев Валерьянович, вон тот хитрый остроносик.

— Скажите, что надо сделать, чтоб быстрее развестись? — я с такой надеждой заглядывала в лица адвокатам.

— По закону примерно месяц до первого заседания, потом три месяца на примирение. Если стороны не примиряться, вас разведут через 3 месяца и через две недели вы получите свидетельство о разводе на руки. Если ваш муж будет согласен сразу, то разведут быстрее.