"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 1112

Рубите ему хоть бороду, хоть голову, а только Борис ранее свою рунайку любил без памяти. А потом все одно к одному легло, да быстро так, ровно вышивал кто крупными стежками.

Обет этот, когда он до себя жену даже не допускал.

Потом приказ о разводе.

И поведение государя само… не ведут себя так мужчины, когда они любовь потеряли. Скорее… как на мостике государь меж двумя берегами, меж двумя бабами – той и этой. На то сильно похоже.

Любава ногой топнула гневно:

– Вот как?! Не говорил он – кто?!

Макарий головой качнул.

– Пожалуйста! Макарушка! Ведь не чужие мы!

Не чужие. Но столько и Макарий не знал. О чем и сказал честно:

– Кажется мне, кто-то из боярышень ему глянулся. А вот кто?

– Благодарствую, владыка. Поняла я все.

Макарий благословил ее да и вышел вон, а Любава платочек в клочья изодрала да еще и ногами потоптала.

КТО?!

Хотя на Устинью Любава и не подумала даже.

Борис благородный, не станет он брату дорогу переходить, в эту сторону можно не смотреть. А вот из остальных – кто?!

Кто посмел на себя внимание государево обратить, Любаве дорогу перейти?! Кого со свету сживать надобно?!

Хм-м-м… а кого государь предложил на отбор? Кому внимание уделяет? Не сегодня ж это началось, поди? Приглядеться надобно, а там и за дело взяться.

Ужо она их… Гадины!

Боярышня Марфа Данилова о себе всю жизнь высокого мнения была, и заслуженно.

И умом, и красотой… всем взяла боярышня! Когда ее с царицей Мариной рядом поставить, Марфа, поди, и не хуже будет. Помоложе еще даже.

А так – они с царицей ровно сестры.

Волосы у обеих черные, ровно ночь беззвездная, только у государыни глаза черные, а у Марфы темно-синие. И лицо белое не от краски, и улыбка ровно солнышко выглянуло, и фигура у Марфы получше будет. Государыня все ж тоща, а Марфа в талии тонка, а так и зад у нее побольше будет, и перед. Понимать надобно.

Государь и понял. Сам на отборе сказал, что хороша Марфа.

А теперь вот и с супругой своей, говорят, разводиться желает. И сколько ведь больную бабу-то терпел! Верный он, государь-то! Да вот беда – приступ был у рунайки, и говорят все вокруг, что ро2дить не сможет несчастная баба.

Тут государя никто уж не обвинит, любой бы на его месте развелся с бесполезной да бесплодной. Такое и церковь не просто дозволяет – благословляет!

А ведь потом государю жениться надобно будет. Наследник ему надобен, он и сам то понимает. А коли так…

Марфа это по отцу знала, по братьям: мужчинам обычно бабы нравятся похожие. Скажем, только черноволосые, или только рыженькие, или с веснушками, к примеру.

Всякое бывает, но обычно так оно.

Может ли государь на нее, на Марфу, внимание обратить? А почему нет?

Сам он признал, что красива Марфа, сам ее выбрал, так, может, и… попробовать? С Фёдором у нее нет возможности, ни на кого, окромя Заболоцкой, этот малоумок и не смотрит, хотя Марфа куда как этой рыжей моли краше. Так и пусть не смотрит.

Кому царь, кому псарь.

Вот Марфа бы себе царя и взяла. Государь ведь! А что старше вдвое, так это и не беда. Вот царица Любава, всему государству ведома. Муж умер, а она в палатах осталась, хоть и не правит, а пасынок к словам ее прислушивается. И то пасынок!

А когда б родной сыночек на троне был, неужто он бы мамку не слушал?

То-то же!

Есть и о чем задуматься, и что сделать… да, Марфа своего шанса не упустит. Пусть другие на Фёдора смотрят, а она поохотится покамест. На глаза государю попадется раз или два, попробует узнать, что ему по нраву. А там, глядишь, и сложится все?

И Марфа потянулась к кошелю.

На первых порах ей много серебра понадобится. Знания – самый дорогой товар в мире. По счастью, отец ей денег достаточно с собой отсыпал, да и братики добавить смогут. Уж перевидаться она с ними найдет возможность, чай, боярышня, не девка дворовая.

Итак… где и когда государь бывает? И что ему нравится?

Магистр Родаль смотрел на раку.

Стеклянную, из дорогого ромского стекла, прозрачного, без пузырьков. Такое лишь на одном острове выделывают, и остров тот заперт со всех сторон, и выхода оттуда нет никому, чтобы секрет мастерства не разгласили.

Выделывают там тонкое стекло, зеркала льют, цветные бусы продают, и бусины там – ровно радугу в них заперли. Рака была хоть и не радужного стекла, но все ж хороша собой. Кажется, только рама золотая и есть, такое стекло прозрачное да чистое.

А еще…

Еще оно надежно удерживает то, что внутри.

– Оно – там?

– Там, магистр.

– И… работает? До сих пор?

Собеседник улыбнулся краешком губ.

– Работает, магистр. Чтобы перенести… предмет в эту раку, мы прибегли к помощи преступника, пообещав ему жизнь. Обещание нам выполнять не пришлось.

– Умер?

– Через несколько дней.

– Что ж, отлично. Россы достаточно верующие, чтобы этот… предмет начал свою работу.

Магистр довольно улыбнулся.

Скоро, уже очень скоро.

Согласитесь, завоеватели – это сложно неприятно, их ненавидят, с ними стараются бороться – к чему? Намного проще выступить в роли спасителей, помощников, друзей и вообще протянутой в трудную годину руки. А отчего наступили эти трудные времена?

Бывает.

На все воля Божия.

Тут главное – не попадаться.

Магистр считал, что его план практически безупречен. И самое лучшее в его планах то, что они многослойные.

Не сработает один план – он второй задействует, со вторым не получится, так третий на подходе. Ну а если уж все три плана не сработают, хоть и готовили их долгое время, и разрабатывали величайшие умы своего века (к этим умам магистр скромно относил и себя, любимого), значит… значит, Бог и правда на стороне Россы.

И придется… оставить ее в покое?

Вот еще чушь вы говорите!

Какое – оставить, с такими-то богатствами? ЕГО богатствами, которые просто по недомыслию властителей Россы не принадлежат Ордену. А должны!

Даже обязаны!

Нет-нет, никаких «в покое» и рядом быть не может, и близко не должно! Если планы не сработают, магистр просто прикажет разработать новые. Четвертый, пятый, шестой – и так будет, пока не падет Росса.

Или Орден.

Но о последнем варианте магистр старался не думать. Это уж вовсе нереально.

Для того надо бы узнать о них, надобно прийти на чужую землю с войной… за все время своего существования россы старались не вторгаться ни к кому. Мирно решить – могут, а воевать не любят они, хоть и умеют.

Нет, не пойдут они на уничтожение Ордена. И не узнают ничего.

Не должны.

И Эваринол Родаль ласково погладил кончиками пальцев прозрачное стекло. Стекло, за которым таились его надежды на богатство, власть, процветание…

Смерть?

А это далеко не самое страшное, что может случиться с человеком. И магистр ее не боялся. Смерть – это миг. А вот увидеть падение своего детища… вот это было его истинным страхом. Так что…

Ах, как же хороша эта рака. И жаль, что нельзя полюбоваться всласть на ее содержимое.

Но – не стоит рисковать понапрасну. Вряд ли кто-то другой так успешно воплотит планы магистра в жизнь, как сам Родаль. Ему нельзя умирать.

Он нужен Ордену и миру!

– Мишенька, миленький…

Аксинья у него на шее висла, ровно камень какой, тяжелый, неподъемный, да и ненадобный настолько, что Михайла аж зубами скрипнул.

– Ксюшенька… радость моя!

– Мишенька, мы и не видимся, почитай, совсем! Не могу я без тебя, с ума схожу!

Ижорский чуть не ляпнул, что там ума особо-то и не было! Откуда ему взяться? Смешно даже!

Промолчал, зубы так стиснул, что едва не покрошились до десен.

– Мишенька, днем я при Усте неотлучно, сестре я постоянно надобна, а на ночь в своей каморке.

Называть вполне уютную горницу каморкой не стоило, но Аксинье все, что не царские покои, бедным казалось.