"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 417

От Гарда за выходные я через телепортационный камень получила несколько писем. Дракон все время проводил в зале медитаций, пытаясь восстановить резерв, и, судя по всему, это было легче сделать в отдалении от резонатора, то бишь меня.

Вечером накануне новой седмицы мы перебрасывались посланиями чуть ли не до полуночи.

Периодически светящийся камень жутко раздражал моих соседок, но на пару их попыток намекнуть мне, что они хотят спать, я так грозно сверкнула глазами, что обе Винсон сочли за лучшее отвернуться лицом к стенке и сделать вид, что их нет.

А между тем я читала строки, написанные резким почерком с наклоном:

«Ви, не знаю, зачем пишу. Это вообще плохая идея – написать тебе письмо. Поэтому я обязательно решил попробовать. Долго думал перед тем, как взять в руки перо. А потом, когда нашел, кажется, самую лучшую строчку для начала… скомкал бумагу.

Сегодня, идя к себе из зала медитации, заметил, что луна висит так низко, что кажется, будто ее щекочут макушки деревьев. А мне вспомнилась каемка розового предрассветного неба того самого утра, когда мы проснулись у меня в квартире. Скажи, Ви, а что ты больше любишь: утро или вечер?»

Я держала в руках письмо и улыбалась. Вместо сотни серьезных вопросов Гард спрашивал в общем-то о сущей ерунде. Но именно в мелочах видно главное.

«Ночь. Ночь, с ее пустыми улицами, звездами, отблесками костра и густым туманом. А ты? Какое твое любимое время?»

Ответ пришел почти мгновенно, простой и откровенный: «Знаешь, меня в детстве учили, что славный потомок рода Бьернов не должен к чему-то привязываться, что-то любить. Говорили, что выраженные предпочтения – признак слабости характера. А Бьерны всегда были сильными. Сильными магами с сильным характером… Поэтому с любимым временем у меня не сложилось, как и в целом с любовью».

Я не выдержала.

«Тебе говорили сущие глупости, – надавила на перо так, что оно прокололо бумагу. – Иногда мне кажется, что главная ценность этого мира и есть любовь. За нее единственную стоит бороться».

«Ви, а ты готова побороться за свою любовь?»

«Я и так за нее борюсь. За любовь к собственной жизни», – написала, практически не задумываясь, и прикусила кончик пера.

Гард не отвечал долго. Я уже решила не ждать, когда телепортационный камень зажегся вновь:

«Ви, знаешь, временами кажется, что я круглый дурак».

Не удержалась от ответа:

«Не наговаривай. Ты ни капельки не круглый».

Я отправила записку и, когда камень мигнул, оповещая, что заряд иссяк, добавила вслух: «Ты не круглый дурак, а стройный и подтянутый».

С такими мыслями и легла спать.

Первый день новой седмицы обещал быть спокойным и ничем не примечательным. Первая его половина действительно прошла тихо, а вот потом… За обедом в столовой я уловила волнение. Студенческое море еще не захлестнул шторм, но оно было далеким от штиля.

Решила уточнить у Кора, который стоял рядом со мной в очереди на раздачу, что случилось. Друг отчего-то стушевался и заявил, что он не сплетник. Я глянула недобро. Если от ведьмы кто-то пытается что-то утаить, то ему же становится хуже.

Ведьма с заботой и лаской во взоре выест мозг чайной ложечкой, но узнает все, что ей нужно. И даже больше. В итоге Кор раскололся. А я чуть не плюнула от досады. Ту новость, которую я вытаскивала из друга клещами, оказалось, я сама и организовала.

Молот. Сегодня он чуть не разнес целительскую. Причина была малой, легкой, почти невесомой (ну да, справки много не весят, да и размером не с подробную карту империи). Но отчего-то именно она изрядно испортила репутацию адепта.

Доев обед, я решила подождать. Тренировка сегодня была назначена на вечер, так что особо торопиться мне было некуда… Мое ожидание не сказать чтобы уж совсем скоро, но было вознаграждено: Молот таки появился в столовой.

Я не удержалась. Заклинание спотыкуна, вполне нейтральное, питаемое как темной, так и светлой магией, слетело с моих губ раньше времени.

Белобрысый здоровяк с полным подносом полетел вперед. Как оказалось, это была последняя капля. Молот взорвался. Причем в буквальном смысле: его охватило пламя с головы до ног. Неконтролируемый выброс магии, с которой сам чародей не в силах совладать.

Магистры, что обедали за отдельным столом, отреагировали мгновенно: ледяной кокон, усыпляющее заклинание… Но шепоток о том, что Малькольм Бетерби не может контролировать себя, уже разнесся по чужим умам.

У взрослых магов, которые не способны управлять своим даром, может случиться и принудительная блокировка способностей… А это – прощай чародейская лицензия.

Конечно, Малькольм был еще адептом, к тому же случай первый… Подобное ему не грозило. Но вот от сплетен было уже не укрыться.

Я поймала на себе взгляд Татии. Она тоже сидела в столовой, в дальнем углу. Не улыбалась, не злорадствовала. Ее лицо вообще ничего не выражало. Похоже, через пару лет из стен академии выйдет сильная и опасная магичка: умная, поскольку уже вкусила разочарований этой жизни сполна, красивая от природы и сумевшая возвести свою красоту в абсолют, как истинная искусница.

Она качнула головой в сторону выхода, и мы поняли друг друга без слов.

Мы встретились с белокурой недалеко от посадочной площадки для метелок. Под тем же деревом.

– Не знаю, как ты сумела вывести непрошибаемого самоуверенного Молота из себя… – С этими словами она протянула кошель.

Я же про себя лишь хмыкнула. Как говорила ба, даже самый уверенный в себе мужчина начинает тушеваться, когда осознает, что он не может быть мужчиной в полном смысле этого слова. Сдается мне, что после моего отбытия Молот не раз уверился с той рыжей в своей мужской несостоятельности.

Татия между тем добавила:

– Если бы я не была уверена, что в стены академии не может проникнуть ни одна черная ведьма, то обязательно бы решила, что ты из темного племени.

– С чего бы? – Я прищурилась.

– Только ведьмы способны ради денег сотворить невозможное.

– А светлые разве нет?

– Нет. Светлым для этого нужно еще кое-что.

– И что же? – полюбопытствовала я.

– Знамя добра. Именно под этим штандартом порою может быть сотворено то, что не снилось ни одному темному.

В ее словах была потаенная горечь. Словно она на собственном опыте знает, о чем говорит.

– Ну, будем считать, что я мстила за тебя. За твои мечты и надежды.

– Значит, моя настойка у тебя?

– Какая настойка? – Я сделала удивленные глаза.

Татия печально улыбнулась, и в мою руку опустилось еще пять золотых.

– Блеквуд, с тобой нужно либо дружить, либо тебя убить. Ибо, сдается, ты слишком много знаешь.

– У толкового некроманта и трупы тоже порою чересчур болтливы.

– Делать нечего, значит, придется дружить, – иронично ответила Татия.

В итоге мы расстались весьма довольные друг другом. Положив кошель в сумку, я направилась к себе. Переоденусь – и пора будет идти на тренировку. Но не тут-то было. По дороге через парк дорогу мне заступили.

Мрачный, нависающий, как скала, и грозный, как само возмездие за порушенную репутацию, и не только, он стоял и буравил меня взглядом. Была бы светлой – испугалась бы до дрожи. А так. Ну хотят меня убить в очередной раз. Что тут такого? Рабочая, можно сказать, рутинная обстановка.

– Ви, у меня лишь единственный вопрос: зачем? – Гард скрестил руки на груди.

– Что «зачем»? – Я решила, что роль дурочки мне весьма к лицу.

– Зачем ты довела Молота до нервного тика и почти бреда? Он сейчас лежит у целителей. Несет какую-то чушь про богиню и ее возмездие.

– Как догадался? – отбросив притворство, вопросила я.

– Так быстро и качественно испортить жизнь может только черная ведьма. А в академии на эту роль подходишь лишь ты, Ви.

Признаться, комплимент меня порадовал. Потому решила, что Гард достоин честного ответа.

– Мне просто захотелось тепла.

– Душевного? – подозрительно уточнил дракон. Вот ведь. Еще немного, и он в темных начнет разбираться не хуже самих выходцев из Сумеречных земель.