"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 457

Не очень-то его темнейшество дорожит Райосом. Скорее наоборот, хочет от него избавиться. Одно то, что я должна следить за своим супругом, уже говорит о многом. Насколько я успела понять, мой муженек теоретически мог претендовать на престол. А если учесть, что властелин до сих пор бездетен… Владыка стремится обезопасить себя, устранив потенциальную угрозу в лице Деймона. Или хотя бы взять под полный контроль.

Вот он, тот самый случай, когда от милости нельзя отказаться. Не прими чернокнижник нового назначения, появится повод для официальной опалы. Или еще что похуже…

Я посмотрела на темного. Сейчас, без маски безразличия, он казался мне более понятным. Просто уставшим, злым, не скрывающим недовольства. И это еще мягко сказано. У Дея было такое кислое выражение лица, что им можно было нейтрализовать щелочь.

— Знаешь, я мечтаю об одном: как следует выспаться. А потом с новыми силами… еще немного поспать.

Я специально сморозила глупость, но добилась главного: темный усмехнулся. Нет, не улыбнулся, но все же.

— Хорошая идея. И пока больше никто не пришел, я думаю, что стоит ее осуществить.

С третьего захода нам все же удалось добраться до постели. И, если честно, мне уже было глубоко плевать, что она всецело принадлежит чернокнижнику.

Но, увидев черный шелк простыней, я непроизвольно хихикнула.

— Что? — не понял Деймон, вытягиваясь на своей половине кровати.

— Ничего. Ассоциации… слегка кладбищенские. Будто передо мной такой элитный шестиспальный гроб, — залезая под одеяло на своей половине кровати, пояснила я.

— А почему именно шести-и-и? — широко и заразительно зевнув, спросил темный.

— Ну, может, семи… Просто у тебя кровать очень большая.

— А у тебя… в твоем мире разве нет? — заинтересовался темный.

— Нет, — ответила я и закрыла глаза.

Но вот удивительно: спать расхотелось совершенно. В теле поселилась странная легкость, когда голова словно бы отдельно витает сама по себе в облаках.

— А я думал, что да, — удивил меня Деймон.

— Почему же?

— Ты не похожа на простолюдинку. То, как ты разговариваешь, как держишься. Ты спускалась сегодня в халате по лестнице, неся себя с величием императрицы…

— Внешний лоск и, как ты выразился, величие — лишь дело практики. А мне по долгу моей работы было положено создавать сиятельных красавиц. Пусть только внешне, пусть только на фот… — Я запнулась, подумав, что чернокнижник наверняка понятия не имеет о фотографии, и чуть скорректировала: — На графических картинах.

— Расскажи немного о себе, своем мире, — внезапно попросил темный.

— Ты же хотел спать? — поддела я.

— Я и сейчас хочу, но не могу, — столь честно ответил Деймон, что я поняла: нагло врет.

— Хорошо. Но и ты мне расскажи о себе, — хитро улыбнулась я.

Не знаю, сколько мы болтали о ерунде. О серьезном говорить категорически не хотелось. Деймон поведал, как однажды, отмечая сессию с друзами-адептами, он попробовал вино с кровью дракона. Где уж неугомонные студенты умудрились достать эту контрабанду — отдельный вопрос. Но вышло так, что чернокнижник основательно захмелел. И повеселел. А потом такой веселый пошел… нет, не к очередной бывшей. Дей и трое его одногруппников, с которыми он и дегустировал сей чудесный напиток, направились прямиком к своему преподавателю философии, экзамен которому завалили накануне. Причем старый хрыч влепил неуды всей группе, дескать, не постигли дубовые адептские головы свет философской мысли, чтобы сдать экзамен с первого раза. Так вот эти самые головы, находясь под хмельком, решили доказать обратное.

Самое интересное выяснилось утром на следующий день: в зачетках у всех четверых адептов, вломившихся в полночь в квартиру профессора, стояло «отлично».

— Это был единственный случай за всю историю Академии тьмы и разрушения, когда магистр Хемирус поставил своим студентам на экзамене высший балл, — закончил рассказ Дей.

— Сдается мне, просто ваш магистр не выдержал перегара, — со смешком предположила я.

— Какой перегар? — делано возмутился чернокнижник. — Не было от нас никакого перегара. Только дух авантюризма в чистом виде!

Я порадовала чернокнижника историей о том, как однажды на свадьбе невеста кидала букет. Пришлось мне для этого посвятить темного в тонкости брачных обычаев… Дей проникся. Правда, удивился, почему у невесты свадебное платье траурного белого цвета, а не парадного черного. А вот обычай кидать свадебный букет через голову незамужним подругам его порадовал. Он даже предложил ради интереса швырять не только цветы, но и заклинания, пауков… Эффект был бы масштабнее. Во всяком случае, звуковой.

Задремала я посредине собственного рассказа о микроволновке, которая каждое утро обеспечивала меня горячей тарелкой холодной каши. Сквозь сон почувствовала, как меня заботливо укутали одеялом, что-то прошептав.

Но вот проснулась я с полным ощущением того, что сомкнула веки буквально минуту назад. Голова трещала, глаза слезились, а единственным желанием было броситься под кофемашину.

— Ну наконец-то, сколько можно дрыхнуть! — прозвучал голос, полный оптимизма.

Я медленно повернула голову и произнесла:

— Сдохни!

— Вот за что ты мне нравишься, так это за радушие! И это после того, как я нашептала владыке сделать тебе шикарный подарок! Изумрудное колье. И вот она, благодарность! — Белка, вальяжно развалившись на кровати, почесала свое пузо и добавила: — Выглядишь неважно.

— Я выгляжу как профессиональный испытатель, — начала я, на ощупь выбирая метательный снаряд.

Увы, из подручных средств имелись лишь подушки.

— И что же ты испытывала?

— Некоторые трудности. — Краем глаза я узрела пустой кувшин, стоявший на прикроватной тумбе.

А дальше действовала так, как учил меня папа. Он всегда говорил: «Помни, доченька, ты — девочка! Никакой агрессии — бей и улыбайся!»

Вот я и швырнула в белку кувшин.

Белка, не ожидавшая от меня такого коварства, вскочила, но увернуться не успела. Столкновение вышло впечатляющим и звонким. Видимо, содержимое и летного снаряда, и беличьей черепушки было идентичным. Но рыжая не была бы рыжей, если бы не начала ломать комедию: крутанувшись вокруг своей оси и картинно приложив лапу ко лбу, она простонала «умираю» и упала точнехонько на мягкую перину.

— Значит, теперь у меня будет горжетка, — потирая руки, отреагировала я. — Хоть и немного плешивая, зато рыжая, как я люблю.

— Что-о-о?! — тут же возопила умирающая.

— Жаль, — вздохнула я, видя, как быстро воскресла эта прохиндейка, — беличий воротник был так близко…

— Ну знаешь… — встопорщила усы белка.

— Не знаю. И знать не хочу! — отрезала я. — А за твои нашептывания по поводу колье…

Я выразительно провела ребром ладони по горлу.

— Да не советовала я владыке ничего, — тут же начала отпираться та. — Будет еще он меня слушать со своими-то ментальными щитами. А сказала, просто чтобы ты быстрее проснулась. И ведь получилось. Вон как резво подскочила. А мне теперь из-за тебя шишки собирай. — Белка демонстративно потерла лапой лоб.

— Так не будила бы, — резонно заметила я.

— Не будила бы… — передразнила белка и возмущенно уперла лапы в боки. — У меня, между прочим, тут такой заказчик наклюнулся, а она… Не буди ее!

И, не слушая возражений, рыжая поведала, как целых две дюжины юных ведьмочек и чернокнижников заказали ей истерику. Причем не какую-то дамскую, из-за поломанного ногтя например, а самую настоящую. Чтобы со слезами, вырванными клоками волос и заявлением об увольнении.

А все потому, что учительница по теории проклятий оказалась дамой дюже злой, непрошибаемой, вознамерившейся во что бы то ни стало вдолбить в головы своих учеников положенные знания.

— А я-то тут при чем? — зевнула я.

— Как это при чем? При всем! — искренне удивилась белка. — Мы же теперь партнеры!

Что-то не припомню, чтобы мы с ней заключали соглашение. И тут мой взгляд упал на шкатулку со злополучным колье, которая стояла на подоконнике.