"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 488

— То есть, по-твоему, было правильно едва не отправить на тот свет сына посла светлых? — Я изогнула бровь, возмущаясь недавней выходкой малявки.

— Он же пытался украсть одну из двух ее мет. Вдумайся. Светлый! Украсть! Мету! — Деймон произнес это таким тоном, словно на его глазах только что рухнули основы мироздания. — Она лишь отстаивала свое, как могла.

Мне не нужно было напоминать о том, что Мила — уникальная ведьмочка, которой досталось сразу две меты: от мамы-ведьмы — плющ, от папы-демона — огненная плеть. В последнее время об этой самой плети мне постоянно твердили и Дей и мелкая…

А все дело в том, что через десять дней должна была состояться коронация Деймона. Его признали своим новым хранителем Врата бездны. И все бы хорошо, но подле темного властелина не было места императрице, в чьих жилах текла исключительно светлая кровь…

Решение предложила Мила: отдать мне свою демонскую мету. Не сказать, что мне это понравилось, но… Если выбирать между тем, что я стану наполовину демоницей, но смогу быть рядом с Деймоном, и разводом… К слову, о последнем чернокнижник и слышать не хотел. Даже заявил, что пошлет лесом и трон, и всех придворных, если ему попытаются навязать новую супругу из темных.

В общем, я поняла, что мне стоит учиться сдерживать вспышки эмоций, иначе буду щеголять с рогами и хвостом, как и всякая полудемоница. Ведь обладательницы меты в виде огненной плети порою теряют свой человеческий облик, когда ими овладевают эмоции.

Я выдохнула, возвращаясь к нашему с мужем спору.

— Как могла? Если бы «как могла», то она просто прокляла бы его. А артефакт… Как этот пацан не умер от удара Хронкором, что в тысячу раз усиливает любой удар?

Стоит заметить, Хронкор мелкая сперла ровно месяц назад из сокровищницы светлых, когда мы были в соседней империи с дружественным визитом.

Видимо, Крей — сын посла, мальчишка двенадцати лет — решил восстановить справедливость и в ответ умыкнуть мету малявки, но не преуспел. Сказать, что он при этом расстроился… Пфф! Он лишь пообещал подналечь на боевые заклинания и через пару лет вызвать Милу на магический поединок.

— Не переживай, у драконов головы крепкие. Особенно у молодых. Главное, что посол заверил, что не имеет к нам никаких претензий.

Я хотела еще что-то возразить из чисто врожденного упрямства, но не успела. Дей применил запрещенный, но самый действенный прием, коим заканчивал большинство наших споров: поцеловал.

Едва его губы коснулись моих губ, в теле тут же поселилась легкость.

Прикосновения сильных рук сводили с ума. Там, где он меня касался, кожа словно вспыхивала огнем.

— Моя невыносимая светлая ведьма. Моя любимая ведьма… — обжигая жаром дыхания, прошептал он, чуть отстраняясь. — Ты мой огонь, маяк, который разгоняет тьму вокруг меня, внутри меня… Ты способна согреть, ты способна испепелить… Но я лучше тысячу раз сгорю, чем вернусь в тот холод, что был до тебя…

Он покрыл мое лицо поцелуями. Невесомыми легкими. Едва дотрагиваясь до скул, лба, подбородка, носа…

— Дей… — прошептала я.

Он дразнил, он пьянил. Он был моим личным сортом виски. С нотками кедра и ароматом корицы. Мой чернокнижник. Мой любимый темный. Когда Деймон меня целовал, было трудно думать, трудно дышать. Я плавилась податливым воском.

Затуманенным взором глянула на темного. Плясавшая в глазах чернокнижника дикая, грешная тьма выдавала Дея с головой: мы думали об одном и том же.

Я закусила припухшую от поцелуев губу.

— Кэр, когда я рядом с тобой, мне трудно удержаться… — В голосе Деймона появились хриплые нотки.

Я, прижатая его сильным телом к стене, почувствовала сквозь легкую ткань платья, что желание, бурлившее в крови чернокнижника, готово вылиться в действие…

— Удержаться? — провокационно переспросила я.

— Сама напросилась. Теперь не отпущу…

Спустя девять месяцев его «не отпущу» вылилось в голубой попискивающий сверток. Первенец характером оказался в папочку — такой же упрямый и требовательный.

Правда, к этому времени Деймон уже принял венец владыки. А я стала его императрицей, взяв-таки мету полудемоницы от Милы. Все же для меня быть рядом с любимым оказалось важнее рогов, хвостов и демонических родственничков, которые идут в комплекте с новыми частями тела.

Отец Милы слегка огорчился, что мелкая отдала мету мне. Тому было несколько причин, и среди прочих то, что я уже замужем, и идея Архора породниться с другим демонским кланом теперь накрылась медным тазом.

После прорыва в Светлых землях тоже произошли перемены: спустя всего несколько дней от странной болезни скоропостижно умер Аврингрос Пятый, и на трон взошел его сын, Тонгор Первый. И, кажется, Дей и светлейший смогли найти общий язык. Во всяком случае, между светлыми и темными не было больше той напряженности, как во времена правления Харта и Аврингроса.

В таверне, которая когда-то носила название «Берлога», а ныне — «Открытые двери», за столом сидели двое: белка и смерть.

— Ты проиграла. — Эйта торжественно размяла лапы. — Светлая ведьма, да еще и с метой демоницы — это тебе не хухры-мухры. Сегодня было сотое, юбилейное покушение.

— И она опять его не заметила.

— Ну с таким-то мужем немудрено… Он ее жизнь, как они только поженились, в первую седмицу дюжину раз спасал… А она только один и заметила — в столовой…

— Зато она ему долго не могла простить, что он ее на погост в мороз выкинул, — мстительно отозвалась Хель.

— С кем не бывает, ошибся с координатами. Целился же во двор своего замка… — встопорщила усы Эйта и пододвинула склянку с подозрительной жидкостью к смерти. — Ты мне зубы не заговаривай. Проиграла — пей.

— А может, все-таки не эликсир жизни, а что-то другое?

— Нет, — отрезала рыжая. — Уговор был, что она до сотого покушения не доживет. Ты продула.

Смерть поморщилась и, пробормотав себе под нос: «Вот и верь этим заявкам. Сто раз, и все впустую», опрокинула в себя эликсир жизни. Поморщилась. Закашлялась.

И тут прямо из воздуха на стол упало письмо.

— О, еще одна заявка! — Эйта цапнула послание первой. — Посмотрим-с…

Надежда Мамаева

В ВОЕННУЮ АКАДЕМИЮ ТРЕБУЕТСЯ

ПРОЛОГ

Год 13257-й от пришествия драконов

— Любовь — замечательное чувство. Именно благодаря ей никогда не опустеют дома скорби. А еще — всегда будут осужденные для работы на рудниках.

С этими словами стражник, уже немолодой воин, чье лицо было расписано паутиной шрамов, последний раз ударил плетью сгорбленную спину в рваной робе. На серой, пропитанной пылью ткани расцвела еще одна алая полоса.

Конь под стражником загарцевал. Ушами жеребец не стриг, больше опасаясь норова своего наездника, чем вида крови.

Заключенный сжал бледные бескровные губы и зло глянул. Но тут его дернула цепь, которой были скованы все сорок осужденных. Она соединяла железные ошейники, что окольцовывали каждого из каторжан. Вереница, звеня кандалами, шла вперед, навстречу собственной долгой и мучительной смерти в горах Мертвого Серебра.

Стражник покачал головой. Этот взгляд он знал. Непокорный. Гордый. Несмирившийся. Отчаянный. Тот, чей пыл он только что остудил плетью, еще недавно был магом. Сильным (аж девятый уровень!), в меру богатым и не в меру влюбленным.

А сейчас на его счет стражником был получен негласный приказ начальства: «Заключенный номер шестьсот тридцать девять, Вицлав Кархец, должен умереть по пути на рудники».

Стражнику отчасти было жаль этого молодого дурака. Вряд ли он готовил заговор против его императорского величества Тонгора Первого, как утверждал свиток с приговором. А вот о том, что на красавицу-супругу Вицлава положил глаз главный инквизитор империи, судачил весь стольный Йонль. Да и далеко за его пределами. Если бы лэрисса Кархец ответила благосклонностью Черному Ворону, как в народе прозвали верховного инквизитора, то не был бы сейчас ее муж в кандалах.