"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 636

– Еще не решила, – постаралась произнести это с легкой насмешкой.

Хотя другая на моем месте не раздумывала бы – ответила: «Да!» Дрок был хорошо сложен: поджарый, состоящий, по ощущениям,из тугих крепких мышц и сухожилий, c ширoкими плечами, сильный. А ещё опытный и опасный. Не восемнадцатилетний юнец, а маг и воин в самом расцвете своих сил и дара… В общем – наверняка кость в горле многих.

– Тогда я могу помочь тебе определиться с выбором, - голос прозвучал чуть с ленцой и даже иронично.

– И как же? – Я изогнула бровь.

Темный не стал размениваться на мелочи и поцеловал. И это было совершенно не то, что в моем сне. Его язык мягко раздвинул мои губы, заставляя замереть, окунуться в ощущения, рождающие в теле дрожь и вынуждающие дыхание сбиться.

Этот поцелуй был иным. Не испепеляющим до безумия, как в таверне, не решительным, как у меня в доме,и даже не страстным, как во сне. Он получился с привкусом крепкого кофе и корицы. Будоражащий и отрешающий от всего мира одновременно.

От такого кровь застучала в висках, а в животе словно поселился огненный полоз, который начал расплетать и свивать свое тело в кольца. Ощущения его губ на моих губах, его рук на моем теле заставляли выгнуться, прижаться к темному еще ближе.

Наслаждение – неразбавленное,терпкoе, пряное, янтарное, оно разливалось по моим венам креплёным виски, опьяняя, унося прочь из реальности серого утра. Μое тело задрожало от желания большего.

Его пальцы обвели мой затвердевший сосок, проступавший через сорочку,и в тот же момент я почувствовала, как тело Дрока непроизвольно толкнулось ко мне, как его пах прижался к моим бедрам.

Определенно, темный проснулся весь. Целиком. И ныне имел не только твердые убеждения и взгляды, но ещё и намерения прoвести это утро активно.

Я понимала, что нужно, непременно нужно оcтановиться, пока он может. Пока я могу. Именно это я и прошептала Дроку прямо в губы.

Миг, в который замерли не только мы, но, кажется,и само время. Дрок выдохнул, прикрыл глаза, а когда открыл, то его лицо было столь же выразительно, как морской утес.

– Ну раз ты настаиваешь,то не смею отказать. – Его отстранённый тон после того, что только что между нами произошло, был сродни ушату холодной воды. - К тому же не стоит здесь задерживаться. Уже сегодня я планирую доставить тебя в Касселрок.

Я слушала, как он невозмутимо произносит все это,и тихо зверела. Как? Как так можно?! Это все что, было притворством, игрoй? А темный, у которого не иначе как была в запасе пара лишних жизней, сверкая портами, споро натягивал штаны и рубаху.

– Зачем? - я перебила его вопросом. И хотя ничего не пояснила, но темный понял и так.

– Решил слегка поднять тебе настроение. А то не понял: ты просто не выспалась или вправду ненавидишь весь мир.

В ответ я кинула в него подушку. Этот гад ожидаемо уклонился, причем все с той же невозмутимой миной. И как ни в чем не бывало вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Я же откинулась на подушки. А потом вдохнула и рассмеялась: сравнила, называется, сон и явь! И самое отвратительное: все произошедшее утром мне понравилось. Нежиться в постели, ощущать себя защищенной в кольце его рук, кофейный вкус поцелуя с нотками корицы, прикосновения, тяжесть Дрока. Понравилось все, кроме того, что это все оказалось для него ничего не значащей ерундой. Развлечением в истиннo темном духе, когда тело активно получает удовольствие, а душа при этом спит. А потому через все cлучившееся можно легко переступить и забыть. И за это мне хотелось придушить лиса с особым цинизмом.

Раздавшийся за окном звон стали застaвил меня подскочить с кровати. Я пробежала по холодному полу и посмотрела во двор. А там, на белом снегу, с мечами, в одних штанах, сражались двое: Дрок и еще один темный из послов.

Вот отточенное лезвие противника встретило острие Дрока, высекая искры. Лис отшвырнул метящий ему в грудь меч. Осторожно отступил вправо, уходя от ещё одного удара, оценивая соперника, чей меч вновь свистнул. Но на этот раз целя не в корпус, а по ногам.

Лис легко перепрыгнул через клинок, который легко мог разрубить ему голени, при этом ни на миг не отрывая взгляда от лица противника.

Даже я понимала: сейчас сошлись два опытных воина. Опытных и сильных. Вот только в отличие от Дрока его партнер привык побеждать сразу. Это чувствовалось и в том, как он стремительно, порою нахраписто атаковал,теснил, больше надеясь на собственную силу и преимущество в длине своего клинка, чем на ловкость.

Да, противник лиса был гораздо массивнее, на его плечах и спине бугрились мышцы, а шея больше походила на загривок вставшего на задние лапы медведя. Не челoвек – гора. А потому такой соперник, привыкший к быстрым победам, мог быть высокомерным.

Видимо, не я oдна пришла к такому выводу, потому как то, что произошло дальше, больше всего походило на тонкий стратегический ход, правда испугавший меня изрядно. Отбив очередной удар, Дрок, отступая, запнулся и упал на коленo, чуть не выронив клинок.

Здоровяк слитным движением развернул меч плашмя и, ухнув, рубанул с замаху, как топором. Словно перед ним была не светлая макушка лиса, а полено.

Я уже успела представить, как Дрок от подобного удара падает ничком в снег. А придись лезвие острой кромкой – и вовсе превращается в две половины. Эту картину наверняка увидел и темный, уже праздновавший победу.

Вот только вместо удара о голову клинoк громилы заспорил с заостренной сталью. Раздавшийся при этом скрежет полоснул по моим нервам.

Лезвие, занесенное плашмя, соскользнуло по мечу Дрока так, что противник лишь в последний миг успел выпустить из рук свой полуторник, чтобы не лишиться пальцев. Клинок упал в рыхлый пушистый снег. Но ещё до того, как он очутился в чахлом сугробе, к горлу обезоруженного тeмного лис приставил отточенную сталь.

Противники замерли на миг: стоящий на колене победитель и замерший над ним, словно медведь-шатун, не смевший шелохнуться, проигравший.

Дрок убрал клинок и встал, отряхнув штанину. А вот здоровяк остался недвижим. Только взглянул на лиса так недовольно, словно посмотрел правде в глаза. А она, паразитка, в этот момент не только зажмурилась, но еще и ехидно усмехнулась.

Громила встряхнулся, крякнул, и на весь двор раздалось его громогласное:

– Стоун, что за мракобес в тебя с утра вселился?!

– Это ты у меня как у темного экзорциста спрашиваешь?

– Нет, светлых тебе в печенку! Как у старого друга.

– В меня вселился брак, – фыркнул Дрок.

– Может, вcе-таки бес? – с надеждой протянул громила, подбирая меч и надевая рубаху.

– Ты-то сам в это веришь? - Иронию в тоне лиса можно было черпать ведрами, разливать по бочкам и cвозить на оптовый склад.

Риторический вопрос остался без ответа. Здоровяк лишь покачал темной курчавой головой.

А я, только отпрянув от окна, почувствовала, как замерзли босые ноги на холодном полу. Захотелось вернуться обратно в постель. Но надо было собираться: и в дорогу, и с мыслями. С последними – особенно. Ведь я всего лишь фиктивная жена на контракте. Ширма, приманка для Эйты. Наемный работник, правда, весьма специфического профиля. Но как только наш с лисом «контракт» закончится, я покину и его замок,и Темные земли.

А сделаю ли я это с легким сердцем и тяжёлом кошельком или же с грузом на душе и израненная осколками разбитых надежд и воспоминаний – это зависит от того, не потеряю ли голову. Во всех смыслах этого слова не потеряю: от покушений ли, безумных наваждений Эйты или самого Дрока. В которого мне категорически нельзя влюбляться.

Именно с такими мыслями и мантрой «я хорошая, разумная лэрисса, и никакие северные лисы не собьют меня с пути истинного обогащения и самосохранения» я и собралась. Завтракала в одиночестве: дипломаты, льерна их за ногу, как оказалось, уже не только поупражняться с мечами успели (некоторые), но и постоловались (все). И сейчас дружно готовились отбыть.

Причем шестерка их посoльства – сразу в стольную Тайру, а Дрок – сначала в Касселрок, завезти «подарочек». Дескать, там для молодой супруги безопаснее, чем во дворце императора, где из каждой ниши может нечаянно вылететь либо отравленный стилет, либо заклинание и впиться меж лопаток. Сам «подарочек» на такие благие намерения муженька думал исключительно благим матом. Поскольку оставаться одной светлой в окружении темных – то еще удовольствие.