Слезы на камнях - Суренова Юлиана - Страница 87

– Но если так… Тогда мы возвращаемся к тому, с чего все начали: и проклятие может быть настоящим, и причина его – в этом караване.

– Шед, – Гешт поморщился, – я чувствую себя так, словно с завязанными глазами стою на краю пропасти, в котором клокочет дух погибели! Если мы признаем самозванца – на нас обрушится такой гнев настоящего бога солнца, которого не знала земля. Да и не только Его одного, когда все небожители ненавидят самозванцев даже больше, чем вероотступников. Но если Он – истинный бог, а мы не окажем Ему должного почтения…

– Его нет в городе.

– Вот именно! Будь Он здесь – неужели бы мы, стоящие в святилище, смогли бы ошибиться? А так – все что у нас есть, это слова торговца, который уверен лишь в качестве золотой монеты, но так же далек от законов служения, как небо от земли!

– Да, – горожанин помрачнел. – Мы знаем слишком мало, чтобы что-то предпринимать, и слишком много, чтобы полагаться хотя бы на те осколки смиренного покоя, которые были у нас, когда мы не знали, в чем причина нашей беды. Что нам сделать, чтобы освободиться от власти проклятия – покарать тех, кто возносит хвалу ложному богу, или воздать должное истинным спутникам повелителя небес и искать защиты под сенью данной им великой судьбы?

– Ясно лишь одно: бог справедливости загадал нам загадку о правде и лжи. И мы должны ее разгадать… – Хранитель, нахмурившись, опустил голову на грудь, скрестил руки. Какое-то время он молча стоял на месте, затем, не глядя не отрываясь себе под ноги, медленной, по-старчески шаркающей походкой подошел к трону, охнув, словно от боли, тяжело опустился.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он заговорил:

– Не знаю, что нам теперь делать…

– Я тоже, – пробормотал себе под нос служитель. – От нас скрыта не только истина, но и все те правды, что ведут к ней…

– О чем это ты?

– Мы думаем одно – выходит совсем другое.

– Не обязательно. Может быть, нам лишь кажется, что все так. Возможно, мы были правы в минувшем, а настоящее лишь запутывает нас, заставляя отступить от истины, ошибиться…

– Рур был избран для пути. Его вела истина.

– Видно, это была не настоящая истина. Ведь он искал госпожу Айю, а оказался в караване спутников бога солнца… или самозванца…

– Давай не будем повторять без конца это слово, – недовольно поморщился жрец. – Повелитель небес может слушать наш разговор и Ему не понравится отсутствие в нас веры… или столь упрямая вера в то, что мы ошибаемся… Что же до Рура, неверными были его мысли, но не путь. В конце концов, он сделал так, чтобы в город пришел этот караван, в котором разгадка…

– И что ты предлагаешь?

– Легенды. Этот торговец упомянул о них. Почему бы нам не прочесть рукописи? Хуже от этого не будет, а узнать из них мы сможем многое.

– Да… А я попробую вызвать на разговор священных зверей… В отличие от нас, которым до поры закрыт путь в божественные миры, они путешествуют по иным краям так же, как и по земным.

– Священные звери госпожи Айи должны знать многое. Во всяком случае, им совершенно точно ведомо, кому они поставлены служить в этом караване и почему…

Это не просто помогло бы нам в решении загадки, но было бы самим ответом. Вот только станут ли они говорить с чужаком?

– Мне удастся их убедить.

– Ты так уверен…

– После того, что нам поведал хозяин каравана? Да. Гешт, он ведь рассказал то, что считал тайной. Тайной, которую собирался хранить от нас. Караванщики уже не первый день в городе. Им нелегко. Видно, что что-то у них там не ладится, не все гладко… Эти повозки, которые они потеряли на подступах города… Но они не обмолвились ни словом о том, что сопровождают бога солнца в Его странствиях по земному миру, хотя одного их слова было бы достаточно, чтобы каждый горожанин бросился помогать им всем, что у его есть, без просьб, без иных слов, в единственном желании – сделать что-то для людей, которым выпала судьба служить повелителю небес.

– Может быть, караванщики тоже не до конца убеждены, кого они сопровождают…

– Может быть… Так или иначе, мы должны им помочь. И, помогая им, мы поможем себе.

– Помочь восстановить припасы, сделать повозки?

– Помочь понять, что стоит за их верой.

– Вряд ли они нуждаются в такой помощи. Даже если заблуждаются – это один из тех сладостных обманов, отказаться от которого труднее, чем расстаться с собственной жизнью. Чем дольше я думаю об этом… – умолкнув, он мотнул головой, беззвучно, одними губами прошептал слова заговора-молитвы. – Прости. Я на мгновение забыл, что служитель, а не обычный старик, стоящий всего лишь в шаге от края благих душ и вечности сна.

– Я понимаю тебя, дружище, – вздохнув, Хранитель взглянул на друга с какой-то затаенной, потерянной грустью. – Мне тоже хотелось бы верить, что нам будет дано уже при жизни увидеть повелителя небес. Целая вечность не стоит одного мгновения перед Его ликом… Но почему-то, – он горько усмехнулся, – когда привыкаешь ждать худшее, готовишься к встрече с бедой, ждешь лишь ее, все светлое, святое кажется нереальным, словно чудесные истории, которыми полнятся легенды.

– Золотые волки тоже всегда были лишь легендой, – напомнил ему жрец. – Я уж не говорю о драконе.

– Да, дракон… – вспомнив о нем, хозяин города снова помрачнел. – До полнолуния остается все меньше и меньше времени…

– Может быть, это и хорошо.

– Хорошо? – Шед взглянул на жреца широко открытыми глазами, в которых читалось недоумение. – Что тут может быть хорошего?

– Он прилетит, когда караванщики еще будут в городе.

– Да, – задумавшись, кивнул маг, – возможно… Священный зверь не пойдет против своего господина. Если, конечно, его не заразило Его безумие…

– Порой ты говоришь на языке, который мыслящий словами, не образами, не поймет…

– Да я вообще не знаю, зачем говорю это все. Ведь ты, мой старый друг, понимаешь все и без слов… На уши же других мои нынешние откровения не рассчитаны…

Знаешь, в такие мгновения, как эти, в моей душе возникает сомнение: наделяя даром речи, наградили нас боги или наказали? Сколько бед порой кроется в паре случайно оброненных или неверно понятных слов? А сколько драгоценного времени мы тратим на разговоры, вместо того, чтобы действовать?

– "Сказанное слово можно вернуть, совершенный поступок – не переделать". Так говорил легендарный Гамеш. А царю-основателю, спутнику господина Шамаша, было многое открыто и дано.

– Да… Однако, – он решительно поднялся с трона, – я – не великий царь. И не могу спокойно вести разговор, предполагая, вместо того, чтобы пытаться спасти тех, кто доверил мне свою судьбу… Пойду…

– Шед… – остановил его неуверенный оклик жреца.

– Что? Неужели есть еще что-то, что ты хочешь сказать после всего?

– Я вот подумал… Это насчет жребия. В нем ведь должны участвовать все, кто будет в городе, когда прилетит дракон.

– Да.

– Но караванщики не бросали жребий.

– Как они могли, будучи за долгие дни дороги отсюда?

– Но полнолуние застанет их здесь.

– Мы не можем перебрасывать жребий.

– Не могли. Пока в город не пришли караванщики. А теперь… Шед, в конце концов, ведь нет никакого запрета. Что требует от нас дракон? Пару каждое полнолуние. А как мы их выбираем – наше дело. Жребий был нашим выбором.

– Я что-то не припомню, останавливался ли у нас когда в полнолуние караван…

– Нет! Не было! Ни разу! Это просто удивительно, но… Недели гостей все как-то выпадали на первую и последнюю четверть. Нынешний караван – первый, который пришел…

– Наверное, они задержались в пути. Караванщики говорили, что не торопились войти в наш город.

– Это судьба! Мы должны перебросить жребий!

– А если он вновь падет на наследника силы? – маг не случайно не назвал его по имени, показывая, что не имеет никакого значения ни кто тот человек, ни как его зовут, ни даже какой жизнью он живет сейчас. Главное – его будущее, в котором он мог бы, доживи он до него, стать новым хозяином города.