Охота на Трясогузку (СИ) - Перова Алиса - Страница 42

— Как скажете, маменька. А про внучек ты своему сицилийцу не рассказала? — не удержалась я.

— Шур, вот зачем портить мне настроение? — Настя сразу скуксилась. — Я же с вами по-человечески.

И то правда — что это я лезу со всякими глупостями? Вспомнила о каких-то там внучках-говнючках — кто они нашей молодухе Настасье?

Стешка же, мгновенно считав мой настрой, ущипнула меня за задницу и поспешила увести разговор в мирное русло:

— Мам, а как же наше сафари, ты же не забыла? Ты ведь п-полетишь с нами на континент?

— Какое сафари? Когда?.. — опешила мама, будто впервые услышала.

— Ну ты чего, мы же тебе г-говорили, что у нас оплачен трёхдневный тур… п-послезавтра вылет. Мам, это очень интересно! П-представляешь, самые удивительные животные в их естественной среде обитания — львы, слоны, носороги, зебры… ты же больше н-нигде такого не увидишь.

— И слава Богу! — мама поспешно и небрежно перекрестилась, замахала руками, отбиваясь от навязываемых носорогов, и быстро заторопилась обратно. — Всё-всё, мои хорошие, я полетела! Ну мы с вами обо всём договорились, да?

— Договорились, — расстроенно промямлила Стешка.

— Стрекозлиха, — проворчала я, наблюдая за маминой вихляющей походкой, и с раздражением спросила у Стешки: — Кстати, а куда пропали наши засланцы?

— Генка сказал, что они немного задержатся и п-просил не переживать, — сообщила она таким утешающим тоном, как будто я тут вся истекалась по двум заблудившимся кобелям.

Однако они не появились ни через час, ни через три. И лишь когда остров погрузился в темноту, а мы со Стешкой, повеселевшей Инессой и ожившим Жориком собрались на террасе, со стороны пляжа послышался приближающийся рокот мотора.

— А вот и наши мальчишки! — обрадовалась Стефания.

На чём это они? И почему по пляжу?

— На мотоцикле, что ли? — в тон моим мыслям удивлённо спросила Инесса.

— На скутере, — с загадочным видом пояснила Стешка. — П-просто в машине бензин закончился, и они взяли на п-прокат скутер.

— М-м, это всё объясняет, — проворчала я недовольно. Ну надо же — нашли друг друга! Развлекаются они!

Мотор заглох буквально в нескольких метрах от наших посиделок, и тут же прогрохотал Геныч:

— Девчонки, а вот и мы!

А спустя минуту на террасе нарисовались оба путешественника.

— Ух, вот это мы дали! Да, Вадюх?

— Да, Геныч, — хмуро отозвался Рябинин. — Теперь мы с гордостью можем сказать, что знаем на вкус всех местных насекомых!

— Так это ж вместо ужина, — Геныч широко улыбнулся. — Соскучились, гулюшки? А у нас для вас сюрприз! Вадюх, давай сначала ты.

— Ещё один сюрприз? — я подобралась и вжалась в спинку стула.

А когда Рябинин поставил передо мной резную деревянную шкатулку, воображение мгновенно нарисовало большого занзибарского таракана.

Бывают ли такие, я не знаю, но ни за что не открою крышку.

* * *

Ещё одна шкатулка с сюрпризом!

На круглую коробчонку в виде фигурки слоника я смотрю с недоверием, опаской и, чёрт меня побери — с жарким любопытством — что же там внутри⁈.

Но даже руку не протягиваю. Мне кажется, что я больше никогда не смогу спокойно принимать упакованные подарки. Надо же — я и подумать не могла, что бабочки способны так искромсать мою психику.

— Не бойся, Аленький, — мягко и виновато произносит Рябинин. — Я клянусь, что оттуда никто не вылетит и не выпрыгнет.

— Потому что оно уже сдохло? — ехидно уточняю, стараясь замаскировать волнение в голосе.

А Геныч оскорблённо трубит:

— Нет, ну нормально⁈ Да мы с Вадюхой пол-острова исколесили в поисках этой штуковины! Вспотели, как тягловые кони, чуть мужика не задавили… а тут сплошное недоверие!

— Да! — сочувственно кивает Жора.

— Геночка, сыночек, не надо так волноваться, — ласково воркует Инесса. — Просто ваш предыдущий сюрприз настолько нас впечатлил, что будь я на месте Сашеньки, тоже поостереглась бы заглядывать внутрь. Может, вы сами откроете коробочку?

— Конечно, — покладисто и кротко соглашается Рябинин и касается хобота деревянного слоника.

— Ой, какая п-прелесть! — Стефания тут же протягивает руку к шкатулке, но Геныч это быстро пресекает:

— Ангел мой, не надо трогать ручками чужой артефакт, у тебя будет свой персональный.

— М-м, ма-агия… — со значением тянет Инесса, разглядывая содержимое коробочки, и интересуется: — Это александрит?

А я, как на ядовитую змею, смотрю на эту цацку и кровь молотит в висках. Ну зачем⁈. Почему именно кольцо? Оно вовсе не ах, какое прелестное, да и вообще ничего особенного — ободок из белого золота либо платины и небольшой фиолетовый камешек. Я не так чтобы хорошо разбираюсь в самоцветах, но этот действительно похож на александрит. Однако в моей домашней сокровищнице найдутся вещицы гораздо ценнее и интереснее — Горский всегда был щедрым.

Рябинин же, за исключением обручального кольца, никогда не дарил мне украшения. Не потому что жмот — ему просто в голову не приходило, что какие-то побрякушки способны доставить мне радость. Дарил модные шмотки, навороченные гаджеты и, конечно, цветы охапками. Но чтобы кольцо… никогда.

А теперь это вообще ни к чему — не хочу я его! Я даже ладони зажимаю между ног, чтобы не искушать себя — не хотеть. Но сердце почему-то колотится, как заполошное, а в голову лезут совершенно идиотские мысли — Вадим не просто так развлекался, а искал для меня подарок… и не просто подарок — кольцо!

Дура! Да Гор все мои десять пальцев украсит до самых кончиков ногтей! Всю меня пообвешает!

Только зачем мне это?.. Я даже половину ещё не выгуляла из того, что имею. Да и не очень-то хочется. А вот это простое и милое колечко… хочется очень-очень.

— А что это за камень? — тихо спрашиваю, подняв глаза на бывшего, и вокруг резко смолкают голоса.

— С добрым утром, Александрия! — насмешливо выдаёт Геныч.

— Аленький, это танзанит, — поясняет Рябинин и придвигает шкатулку ближе ко мне. — Примерь, пожалуйста.

— Сашок, ты уснула, что ли? — смеётся Стефания. — Мы уже целый час обсуждаем эти к-камешки. Смотри, — и она демонстрирует своё запястье, на котором красуется симпатичный браслет с похожими камнями. — И у Инессы Германовны тоже.

Я оглядываюсь на Инессу, и та под пасмурным взглядом Жорика с удовольствием мне показывает свой подарок. Этот мундштук не настолько длиннющий, как мы привыкли видеть в руках Инессы, но очень симпатичный — с наконечником в виде змеиной головы с распахнутой пастью и глазами-камешками… как там их Вадик назвал — танзаниты? Вероятно, это минералы местного происхождения.

— Обалденный цвет! — восхищается Стешка, пританцовывая и исполняя руками какие-то восточные выверты.

— А при дневном свете камень выглядит синим, — скромно поясняет Рябинин, но больше не настаивает, чтобы я надела кольцо. Какой-то он подозрительно притихший.

Зато Геныч чрезмерно активный и громкий:

— Это самый редкий и сложно поддающийся огранке драгоценный камень! Кстати, его совсем недавно открыли…

— Пару часов назад? — уточняю я и едва сдерживаю смех, глядя на мимику Геныча. — Подозреваю, что мы даже знакомы с первооткрывателями.

Инесса хихикает, Стешка, потрясая драгоценным браслетом, грозит мне кулаком, а Геныч снисходительно поясняет:

— Эх, Александрия, дремучая ты женщина! Его лет пятьдесят назад открыли… в этом… э-э… Вадюх, где его обнаружили?

— У подножия Килиманджаро, — подаёт голос Рябинин, продолжая прожигать меня взглядом.

— А-а, так вы туда на тырчке гоняли? — я продолжаю веселиться и не замечать бывшего.

— Да что с невеждами разговаривать, — Геныч машет на меня рукой, но тут же заводится: — Что б ты понимала, тундра дремучая! Это, к твоему сведению, магический камень!.. Символ вечной любви, между прочим!

— Да! — со знанием дела подтверждает ветеран вечной любви Жорик.

— И символ процветания! — угрожающим тоном рычит Геныч.

— Я уже заметила, Цветаев, — я расплываюсь в улыбке, распаляя его ещё больше.