Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 133

После влажного холода подземелья ночная прохлада казалось нежной и ласковой, а запахи упоительными. Шаш не торопил девушку, позволяя той всласть надышаться и насмотреться на яркие пятна звёзд и горячие очертания светил. Со всех сторон доносился стрекот сверчков, из дальней части парка с ветром прилетали отзвуки лягушачьего хора. Со всем рядом на стене перекликались сменяющиеся часовые и слышалось тихое хлопанье – полотно флага полоскалось на шпиле.

Лаодонию неторопливо охватывал азарт от новой вылазки, и она уже с большим трепетом ожидала, что же будет дальше. Под ложечкой сосало беспокойство за судьбу братьев и семьи, девушка даже пыталась убедить себя, что она сейчас побудет с ушлым соглядатаем и просто выяснит все его намерения. Но юная душа заводила свою песню. Ночь прекрасна, сама природа радуется, и красота вместе со светлым весельем вливается в сердце.

Шашеолошу потянул её за собой в сторону тёмного массива старой Смотровой башни. Она стояла внутри, вне линии стен. Когда те перестраивали, башню было решено оставить, но её уже долгое время не использовали и не обновляли. После того, как кто-то из придворных сломал здесь ногу на лестнице, ходить сюда запретили. Но где наагасах и где запреты?

Несмотря на запрет, дверь в башню заперта не была. А может наагасах сам заранее её отпёр. Внутри пахло пылью и даже в темноте можно было рассмотреть беспорядок, царивший вокруг. Мужчина тут же потянул её к лестнице, и уверенность, с которой он выбирал ступеньки, убедила Лаодонию, что он всё заранее разведал. Уже наверху он опять подхватил её на руки.

– Тут весьма коварные половицы. Мне будет спокойнее, если я сам донесу вас.

– Вы просто хотите подержать меня, – фыркнула Лаодония.

– Вы меня раскусили, – не стал отпираться наг.

К окну он шёл с такой осторожностью, что девушка невольно начала переживать. Ещё и половицы так угрожающе хрустели, что пальцы сами сжимались на плечах мужчины и Лаодония тихо попискивала от страха. И всё же крах их подстерёг! В сажени от цели под ногой наагасаха с трухлявым «пхунь» проломилась доска, а вместе с ней целый пласт пола потянулся вниз. Мужчина едва успел отпрыгнуть к окну, когда прогнившие половицы с грохотом и клубами пыли встретились с полом нижнего этажа. Обомлевшая от ужаса Лаодония перевела взгляд на лицо ничуть не испугавшегося нага.

– А обратно мы как пойдём?!

– Тут ещё целая половина есть, – обезоруживающе улыбнулся Шаш. – И можно спуститься по стене. На крайний случай обратимся за помощью к страже. Устраивайтесь.

Он сам усадил девушку на окно ногами наружу. В темноте высоту было сложно оценить, но Лаодония оценила и судорожно вцепилась в рукав нага. Тому пришлось ненадолго отцепить её, чтобы усесться рядом, и девушка совсем не возражала, когда мужчина прижал её к себе для сохранности.

– Мы же можем упасть! – в Лаодонии одновременно кипели и радостный задор, и страх перед высотой.

– Не можем, – отверг её страхи Шаш и, порывшись в карманах, достал яблоко, которое протянул девушке. – Вместо романтического пикника.

Лаодония неуверенно сжала яблоко в пальчиках и наконец рискнула осмотреться. Рядом с наагасахом уже не так страшила раскинувшаяся внизу высота, да и пышные кроны деревьев не позволяли оценить расстояние до земли, хотя фантазия бодро подбрасывала свои варианты. Но…

Как же красиво здесь было. Ветер приносил запахи со всех сторон. Парк цвёл и благоухал даже в ночное время. Сильнее пахло озёрной водой. Ввысь поднимались все звуки: тихий плеск в парковых прудах, тот самый лягушачий хор, бодрая соловьиная трель, стрекот, смех и шутки часовых. Накрыло умиротворение перед светлостью радостной летней ночи. Темнота сейчас не пугала, а скрывала в себе загадочную красоту, которая была больше доступна воображению, чем слуху или глазу. Напротив башни росло высоченное дерево, часть ветвей которого уже высохла, а часть радовала богатой шапкой листвы. Голые ветви пересекали чёрными изломами лик волчьего месяца, и по его центру на сучке сидела птичка. Лаодония сперва решила, что это тот самый соловей, хотя звук шёл с другой стороны, но «птичка» развернула крылья и резко сорвалась в полёт.

– Кто это? – испуганно ахнула девушка.

– Летучая мышь.

– Боги, страх какой! – Лаодония крепче прижалась к тёплому боку.

Шаш не стал рассказывать, что под крышей Смотровой башни есть большое гнездо ночных летунов.

Волшебство ночи стремительно захватывало девушку, и та была вынуждена признать, что наагасаху очень хорошо удаётся трогать её сердце. И не хотелось никуда идти. Хотелось просто сидеть, смотреть на ночной пейзаж и звёздное небо, тихо хрустеть яблоком и чувствовать себя при этом в полной безопасности.

Наагасах щелчком выпустил беспокойный зелёный светляк, и тот начал носиться вокруг, как забравшийся на недосягаемую для него высоту настоящий светлячок. И сейчас он ничуть не раздражал.

– Мне нравятся такие ночи, – признался Шаш. – Отец часто брал меня на крышу, когда я был маленьким, и рассказывал сказки про звёзды. Это единственные сказки, которые он на тот момент знал, – мужчина тихо рассмеялся. – Я часто болел, и он пытался меня развлекать.

Лаодония воскресила в памяти образ наагашейда. Конечно, про повелителя нагов она слышала и раньше, и ничто из рассказанного не говорило о том, что господин Дейширолеш может так заботиться о своих детях.

– Сажал меня в круг из своего хвоста, чтобы я никуда не скатился, и болтал, пока я не засыпал.

Девушка попыталась представить огромного нага и маленького нажонка, обвитого его хвостом. И не почувствовала привычного ужаса.

– Расскажите мне, как прошло ваше детство, – наагасах посмотрел на неё с ласковой улыбкой. – Мне бы хотелось знать о вас всё, что только возможно.

– Правда? – Лаодония неуверенно поджала губы. – Ну… тогда я расскажу сперва про самую ужасную ночь в моей жизни, после которой моему шутнику брату едва уши навсегда не оторвали.

***

Возвращались они уже глубоко ночью. Шаш заметил, что девушка дремлет, прижавшись к нему, пока он рассказывал о весёлых проделках с дядюшкой Ссадаши, и решил, что свидание пора завершать. Спускаться по стене не пришлось, вторая половина пола оказалась куда крепче, и они вышли так же, как и вошли. Тихо посмеиваясь, добрались до двери в подземный ход, и здесь Лаодония всё же настояла и пошла своими ногами.

Заминка вышла, когда наагасах вновь поднял её на руки, чтобы подсадить в зев хода, и замер, смотря снизу на лицо девушки. Та тоже замерла, и её тронуло волнение. Она не ждала, что мужчина что-то сделает. Она… сама хотела что-то сделать.

Шаш просто смотрел на неё, будто читая мысли, и терпеливо ждал. Лаодония кусала губы и глядела в ответ всё отчаяннее и отчаяннее.

– Смелее, – прошептал Шаш. – Если хотите.

Лаодония хотела, но ужасно боялась. Чуть-чуть склонившись, она вновь замерла. Наг не подался навстречу, никак её не торопил. Ждал, давал возможность самой решиться. И девушка решилась. Невыносимо медленно сократила расстояние и прижалась к чужим губам в лёгком невинном поцелуе. Не клюнула-отстранилась, а на несколько секунд застыла, согревая слегка прохладные уста дыханием, а затем нажала чуть сильнее и тихим, но очень смущающим чмоком отстранилась. И облизнула собственные губ, став в этот момент невероятно похожей на встревоженную кошечку.

– М-м-м, – Шаш довольно улыбнулся. – А можно ещё?

– Вы наглы! – смущённая принцесса хлопнула его по плечам.

– Я смел, а смелость должна вознаграждаться.

– Хватит вам. Сажайте меня туда, откуда взяли!

– Как жаль, – наигранно расстроенно вздохнул наг, но перечить не посмел, усадил девушку в проход и хотел уже подтянуться за ней, но Лаодония его остановила.

– Ну уж нет! Возвращаетесь через подземелье. Попадётесь ещё.

– Я могу надеяться на ещё одно свидание? – почему-то свечение глаз наагасаха в темноте показалось принцессе больно уж радостным. – Или мне вас красть?

– Я подумаю, – чопорно отозвалась девушка и поспешила заползти в гардеробную, а то уж очень хотелось остаться с мужчиной в промозглом подземелье.