Собственность заключенного (СИ) - Благосклонная Ядвига "Bambie" - Страница 34

— Пташка, я говорил серьезно. Мне нужно время. Не хочу тебя вмешивать во все это дерьмо.

— А что потом, Дамир? Мы же с тобой совершенно разные и…

— Чушь собачья! — грозно прерывает мой лепет. — Какая разница насколько мы разные, если нам хорошо вместе? Когда все закончится, поверь, все между нами будет правильно.

И мне хочется снова ему поверить. Вручить сердце, хотя на самом деле он уже им обладает.

— Ладно, — с каким-то даже облегчением произношу я.

— Ладно? — удерживая мой взгляд, переспрашивает, на что я решительно киваю.

Дамир проводит пальцем по моей нижней губе и с грустной улыбкой говорит:

— Вот и хорошо, пташка. А-то я смотрю, ты уж собралась уйти и не попрощаться.

Я не успеваю ответить, потому что Дамир снова меня целует. Только на этот раз с затаенной нежностью.

Мы выходим из дома, держась за руки. Дрон уже стоит у заведенной машины. Увидев нас не может удержаться от насмешливых комментариев.

— Наворковались, голубки? Можем ехать?

— Отвези ее до самого дома. Отвечаешь головой.

Бахметов буквально из рук в руки передает меня своему другу, точно самую главную драгоценность в жизни. Я уезжаю, не в силах оторвать взгляд от мужчины, которому оставила свое сердце. Он смотрит вслед уезжающей машине, держа руки в карманах своих штанов. Такой высокий, красивый и мужественный. Готовый взобраться на вершину этого мира и провозгласить себя королем. Он добьется своего. В этом у меня нет никаких сомнений.

Две недели спустя

— Женя, давай я тебя подвезу! — кричит мне вдогонку Тема, наш оператор.

Я останавливаюсь и переминаюсь с ноги на ногу, не зная принять предложение или же не стоит. С тех пор как две недели назад я вернулась домой жизнь закрутилась с удвоенной силой. Допросы родителей, полиции, в которую они подали заявление о моей пропаже, косые взгляды в мою сторону на работе… А что же я? А я все время думала о серых глазах, о жестких губах и жадных руках Дамира Бахметова, который как сквозь землю провалился. Он не давал о себе знать. Никак.

Иногда мне казалось, что я его придумала, что мне все приснилось. Я стала похожа на тень от себя.

Усилием воли каждый день заставляла себя сползать с кровати, идти на работу, фальшиво улыбаться и жить. Жить — особенно тяжело давалось. Потому что жизнь вдруг стала скучной и пресной. То, что радовало меня раньше, теперь не вызывало никаких эмоций.

Родители, впрочем как и все остальные, заметили эту перемену во мне, но объясняли стрессом. Мне пришлось частично соврать о том, где я пропадала все эти дни. Сказала, что побежала не в ту сторону и меня действительно взяли сбежавшие заключенные в заложники, но я от них сбежала на следующий день, потерялась в лесу, упала и сильно ударилась головой. Еще сутки не приходила в себя. В общем, мир не без добрых людей. Меня подобрали лесники, вычухали, привели в чувства, а потом довезли до дома, когда я более менее оправилась.

Не знаю, поверил ли в мои бредни хоть кто-то, но… А что еще спрашивается я могла сказать? Что втюрилась в бандита? Что провела в тюрьме все эти дни? Была призом на подпольных боях?

Родители, вероятно, сошли бы с ума от этой информации, если бы вообще в нее поверили.

— Спасибо, но это наверное не очень удобно.

Я стараюсь как можно деликатнее отказаться, но Артем неожиданно проявляет настойчивость.

— Брось, мне по пути! На улице уже темнеет. Нехорошо красивой девушке по ночам бродить.

Верно. Уже темнеет, а я и не заметила. Как обычно, задержалась допоздна. Прав все-таки Бахметов, ничему меня жизнь не учит. Из-за своей работы я дважды оказывалась в смертельной опасности, и тем не менее продолжаю вкалывать как проклятая. А может, еще и потому что работа хоть как-то помогает отвлечься от навязчивых мыслей.

— Ну раз по пути, — широко улыбаюсь, — тогда поехали.

Серединский буквально начинает светится от моего согласия. Надеюсь, он не счел это каким-то знаком? Он не то чтобы ухаживает за мной, но часто проявляет внимание.

Симпатичный парень, высокий с обаятельной улыбкой и добродушными глазами. Хороший — одним словом. Не втрескайся я по уши в Бахметова и пригласи он меня на свидание — пошла бы. Согласилась бы без раздумий, но увы… Я целиком и полностью принадлежу человеку, который исчез из моей жизни.

Интересно, есть ли срок у этого «подождать», которое так настойчиво требовал Дамир?

Тема любезно открывает мне дверь пассажирского сиденья, затем обходит машину и садится за руль.

— Ну и денек, да? — повернув ключ зажигания, весело спрашивает.

— Да уж, еще тот денек.

Сегодня нам пришлось снимать очередной митинг. Жители центрального района жаловались на незаконную застройку. Как вы понимаете, из представителей власти никто не дал мне комментария. Митинги это всегда выматывающее мероприятие. Особенно, когда приезжает полиция и начинает всех разгонять. Иногда доходит и до задержания особо буйно митингующих.

— Я не думал, что ты вернешься, — остановившись на ближайшем светофоре, Серединский кидает на меня любопытный взгляд.

Пожимаю плечами, не зная что ответить. Мама меня буквально умоляла бросить журналистику и найти нормальную работу.

В прошлый раз, когда меня взяли в заложники в банке, она еще оттаяла. Ведь я ее уверяла, что такое случается раз в жизни. Случай на миллион. Ага, миллион.

— Мне нравится журналистика, — честно отвечаю.

— Это достойно уважения.

Ага, пусть он объяснит это нашему главреду, который искренне считает, что от меня больше проблем, чем пользы. Потерять журналистку во время бунта… Скажем так, ему тоже прилетело по темечку. Репутация канала и все такое. Хорошо, что скандал удалось замять.

— Спасибо, — искренне отзываюсь.

Артем первый человек, который мне это сказал. И, пожалуй, я с ним согласна, кто бы что ни говорил. Я пережила ад. Чудо, что выбралась живой из тюремной колонии. И при этом не стала забитой мышкой, не впала в депрессию, а продолжила делать свое дело как ни в чем не бывало. Пусть я и маленькая пташка, но летать умею.

Когда подъезжаем к моему подъезду, я уже хочу распрощаться, но Артем на одном выходе выпаливает:

— Пошли на свидание!

Свидание… Когда меня последний раз приглашали на свидание? Очень давно. Как будто в прошлой жизни.

— Прости, Тем, не могу, — коснувшись его руки в утешительном жесте, мягко отказываю.

— Не нравлюсь? — угрюмо усмехается.

— Я просто уже влюблена.

Впервые произношу это вслух, хоть и клялась себе откусить язык, если это сделаю. Звучит странно и правильно. Я влюблена, как бы там ни было и где бы не шлялся Бахметов. Мои чувства на данном этапе жизни к нему неизменны, вне зависимости от того рядом он со мной или нет.

— Значит, опоздал.

Парень задумчиво жует губу, уставившись прямо перед собой.

— Извини…

— Да не за что извинять, — легко отмахивается и поворачивается корпусом ко мне. Одаривает кокетливой полуулыбкой, заправляет выпавшую прядь волос мне за ухо и произносит: — надеюсь, ты счастлива.

Не очень. Но ему, разумеется, об этом знать необязательно, поэтому киваю и парень отступает.

— Что ж, если вдруг разлюбишь, то дай знать, — игриво подмигивает.

— Договорились!

На этой теплой ноте мы прощаемся, и я выхожу из машины. В приподнятом настроении топаю к подъезду, уже достаю магнитный ключ, как вдруг раздается оглушительный сигнал машины.

Раз. Затем еще несколько раз, как будто человек бьет по рулю.

Испуганно подпрыгнув, резко оборачиваюсь и застываю в немом шоке.

За рулем черного внедорожника сидит Дамир Бахметов собственной персоны. Исподлобья вперившись в меня обжигающим взглядом, еще несколько раз сигналит и кивком головы указывает на пассажирское сиденье, мол, садись.

Сердце бросается вскачь, а в животе порхают чертовы бабочки. Нетвердой походкой направляюсь к машине и сажусь на переднее сидение.

Повисает гнетущее молчание. Это точно не то, что я ожидала от нашей первой встречи, после всего произошедшего.