Слишком хорошо (ЛП) - Коринн Майклс - Страница 12

– Так вы с Лекланом снова разговариваете?

Я немного задумалась, потому что за все эти годы Каспиан ни разу не заговорил со мной об этом. Один раз он спросил, в чем дело, но потом оставил эту тему. Я понятия не имею, говорит ли он об этом с Лекланом, но у меня не было никакого желания поднимать эту тему с братом.

На самом деле я до сих пор не хочу говорить с ним об этом.

Леклан – его лучший друг. Единственный человек, который всегда прикрывал его спину, когда мы были детьми. Быть ребенком военного – нелегко. У меня были друзья, а потом они ушли. Так было принято, но Леклан никогда не уходил. С того дня, как он переехал в соседний дом, и до того дня, когда наши отцы ушли на пенсию, они были вместе.

– Да, мы разговариваем. Я планирую позже зайти к Роуз и взять у нее интервью.

– Хорошо. Она стала такой большой. Я планирую приехать в ближайшие несколько недель. Думаешь, ты еще будешь в городе?

Я оглядываю мерзкую хижину и вздрагиваю.

– Очень надеюсь, что нет.

– А где, черт возьми, ты остановилась?

– О, это хижина, из объявления, – бесстрастно говорю я, потому что, если бы мой брат знал, как выглядит это место, он бы уже был в машине и ехал сюда.

А мне это не нужно. Мне нужна моя история.

– Леклан не выглядел слишком воодушевленным. Я бывал в городе, и мне действительно негде было остановиться.

– Я в порядке, Кас.

– Ладно, Эйнс, – смирился он. – Как папа?

Я немного сдвигаюсь и натягиваю на себя свитер.

– Он... адмирал. Все еще возится с лодкой, притворяется, что мама к нему вернулась, и рассказывает мне обо всем, что я делаю в жизни неправильно.

– Лучше ты, чем я.

Я закатываю глаза.

– Да, гораздо лучше. Тебе стоит навестить его, а не приходить сюда, – предлагаю я.

Каспиан и наш отец не очень хорошо ладят. Они настолько похожи друг на друга, что, когда они вместе, кажется, будто кто-то пролил бензин, и мы ждем искры. Господь знает, что я буду сопутствующим ущербом, если окажусь рядом.

Папа жесткий. Он считает, что все мы в наше время мягкотелые, и если бы мы просто опустили голову и работали усерднее, жизнь стала бы лучше. В некоторых случаях он, возможно, прав, но не во всех. Однако, по словам моего отца, он никогда не ошибается.

Никогда.

Последние пятнадцать лет своей военно-морской карьеры он провел, командуя флотом, и если вы хотите знать его мнение, то он был лучшим из всех, кто когда-либо существовал.

Моему брату, по словам отца, было суждено пойти по его стопам.

Каспиан издал негромкий смешок.

– Он уже перестал говорить о том, какой я неудачник и что я впустую трачу свою жизнь, пытаясь добиться успеха в Нэшвилле?

– Нет.

– Тогда я наведаюсь в Эмбер-Фоллс.

Я так и думала.

– Если тебе станет легче, он тоже считает меня неудачницей.

Мой брат хмыкает.

– Я чувствую себя немного лучше.

– Я тут пришла к выводу. Мне помогает осознание того, что какой бы неудачницей он меня ни считал, ты занимаешь первое место.

– Отвали.

Я ухмыляюсь.

– Я тоже тебя люблю, Кас.

– Да, да. Что ж, удачной писательской деятельности.

– Удачи в том, чтобы смериться, что ты не папин любимчик, – говорю я с улыбкой, которую он не может видеть.

– Мне очень тяжело носить эту корону, не мог бы ты сделать что-нибудь, чтобы облегчить это бремя.

Он фыркает.

– Меня вполне устраивает быть на последнем месте в этой гонке.

– Отлично, – хмыкаю я. – Я буду продолжать быть его любимицей.

Каспиан смеется.

– А я – мамин любимчик.

Хотелось бы, чтобы это была ложь, но это правда.

– Мне повезло.

– Думаю, это мне повезло. Не раздражай Леклана слишком сильно. Из вас двоих он мой любимый.

– Ха-ха, ты такой смешной, – печально то, что я даже не уверена, что он шутит.

– Пока, Эйнсли.

– Прощай, мой надоедливый брат. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Мы вешаем трубку, и, как бы мне ни хотелось вернуться в постель, мне нужно отправить несколько писем и привести в порядок свои заметки о том, как я хочу подойти к написанию этой истории. Это значит, что мне нужно встать и отправиться в «Prose & Perk». Но для начала стоит попытаться принять душ.

Мистер Брикман сказал мне, что вода может быть горячей, но в основном она просто холодная, и если я включу генератор за десять минут до использования приборов, то, возможно, не буду ненавидеть свою жизнь.

Да, этот корабль уже уплыл.

Я натягиваю свитер поплотнее, надеваю ботинки и направляюсь в пристройку. Я должна что-то нажать, повернуть рычаг, а потом попытаться запустить его.

Я следую инструкциям, но ничего не происходит. Тогда я делаю это снова, и на этот раз двигатель издает звук, как будто хочет завестись.

Это обнадеживает.

После четвертого раза он заработал в полную силу, и в абсолютной тишине леса он звучит так, будто пытается разбудить медведей, которые должны спать.

Я возвращаюсь в дом, пока меня не съели.

Я изо всех сил стараюсь переждать эти десять минут, но мне очень нужен кофе. Я принимаю, наверное, самый холодный и короткий душ в своей жизни, убеждая себя, что холодная вода полезна для кожи и волос, а потом выхожу.

Проверяю телефон: три звонка из офиса и электронное письмо, но у меня здесь отстойный интернет, поэтому я не могу его открыть. Так что я одеваюсь и направляюсь в ванную, чтобы высушить волосы феном.

Когда я нажимаю на кнопку фена, ничего не происходит.

Я пробую еще раз, и в хижине гаснет свет.

– Отлично! – кричу я и стону.

Я снова иду к генератору. И снова мне приходится читать молитву, чтобы он завелся.

С третьей попытки он заводится, и я возвращаюсь внутрь. На этот раз, с мокрыми волосами, я жду все десять минут, а потом испытываю судьбу. Я закрываю один глаз в ожидании, но все лампочки по-прежнему горят, и все кажется прекрасным. До тех пор, пока это не так.

Внезапно из розеток начинают вылетать искры. Свет гаснет, раздается хлопок и появляется дым.

– Черт! – кричу я, роняя фен.

Я не собираюсь умирать в дерьмовой хижине посреди леса.

Я выбегаю из комнаты, хватаю свои вещи и запихиваю их в чемодан. Я выхожу через парадную дверь с полусухими волосами, в леггинсах, лифчике и шлепанцах. Я бросаю свою небольшую сумку в машину, а затем вижу еще больше дыма. У меня дрожат руки, когда я набираю 9-1-1.

Оператор отвечает.

– Девять-один-один, что у вас случилось?

– Здравствуйте, я нахожусь в доме 8223 по Тайгер-Лейн. Кажется, он горит. Я не знаю.

– Вы в безопасном месте?

Я киваю, но она меня не видит.

– Мэм?

– Да, я снаружи.

– Хорошо. Я вызвала пожарных. Вы можете описать, что произошло?

Я рассказываю диспетчеру о том, как я пыталась высушить волосы феном перед тем, как появился дым и хлопок.

– Из окна все еще идет дым? – спрашивает она.

– Да. Нет. Может быть. Я не знаю, – мои зубы стучат, поскольку уровень адреналина начинает снижаться.

– Хорошо. Только, пожалуйста, не подходите к нему. Они скоро будут.

У меня нет ни малейшего желания возвращаться внутрь, и я остаюсь на линии, пока не слышу сирены.

– Они едут.

– Хорошо. Хотите, чтобы я оставалась на линии, пока они не прибудут на место?

– Нет, я в порядке. Спасибо.

– Без проблем.

Мы вешаем трубку, и, когда сирены становятся громче, я вижу клубы пыли, приближающиеся ко мне. При той скорости, с которой они приближаются, они, должно быть, едут невероятно быстро по грунтовой дороге.

Вместо пожарной машины сквозь деревья пробивается пикап. Разумеется, так оно и есть, а на передней панели написано «ШЕФ».

Это будет очень кстати.

Леклан выходит из машины и бежит ко мне.

– Ты в порядке?

– Я в порядке, это просто дым. Может, пожар, я не знаю.

Он обхватывает меня за плечи и притягивает к своей груди.

– Но ты в порядке?

– Да, Лек, я в полном порядке.