Академия избранных Мраком. Поддельная адептка (СИ) - Журавликова Наталия - Страница 60

А после — расслабление.

Когда Тарр отпускает меня, я уже вымотана и выжата настолько, что нет сил на переживания.

Зимний бал. Праздник, который завершится после полуночи, когда нагрянет Новогодье и мы вступим в новый жизненный этап.

Для меня это как насмешка.

Представляю хихиканье за спиной, быстрые любопытные взгляды и даже ненависть истинных фанатов ментелена.

С утра приходит открытка от мамы.

«С праздником, моя сильная девочка. Это наше первое Новогодье, которое мы проводим не вместе. Вспоминаю свои празднования в академии и могу пожелать только одно: по возможности не теряй головы, моя хорошая. Говорить что-то еще и призывать тебя к благоразумию и соблюдению приличий нет смысла. Развлекайся!»

Ближе мамы мне была только Лария. Потому что родителям не все можно рассказать. Но все равно я многим с ней делюсь. Только не сейчас. Поведай я ей о своих приключениях в Мракендарре, мама сделает все, чтобы забрать меня отсюда. А я собираюсь раскрыть тайны этого места и понять, что произошло с Ларией, Кирсеей и другими.

Не сомневаюсь, что и сама под прицелом, поэтому затаилась, но только на время. Дам себе время передохнуть, присмотреться к происходящему и хоть немного научиться управлять своей магией. А потом с новыми силами примусь за это запутанное дело.

Мракендарр украшен светящимися гирляндами, они парят в помещениях, обвивают ветви деревьев на улицах.

Даже мое кислое настроение под влиянием всего этого великолепия слегка улучшается. А нарядный Филя, возбужденно подпрыгивающий у меня под ногами, вызывает улыбку.

— Бери его с собой, — советует Эльна.

Я уже понимаю, что если оставить Фелиндрикса в комнате, он найдет способ пробраться на праздник. Поэтому иду на бал с сумочкой, в которой поместится мой миниатюрный помощник. Накидываю пальто и отправляюсь.

Деркей ждет меня у выхода из общежития, приплясывая на крыльце в туфлях с тонкой подошвой.

— Цепляйся, не то свалишься, — подставляет мне руку.

Эта мера предосторожности почти напрасна, дорожки между общежитиями и главным корпусом расчистили и поставили временный подогрев, чтобы адепты в легкой обуви не отморозили ноги.

Эльна с нами не идет, она зашла за Кирсеей, чтобы отправиться на бал вместе.

— Деркей, я не хочу на бал, — заявляю, пока мы продвигаемся между нарядных деревьев и светящихся сугробов.

— Вот и чудесно! — жизнерадостно заявляет парень. — Вали обратно в свою комнатушку, и пусть твои враги ржут и злорадствуют.

— Да все равно мне на этих врагов! — почти кричу.

— Фу, какая слабачка-болячка, — морщится Деркей, — а я-то думал, ты сильная девчонка. Этот ваш ментелен — для тех, кто не способен отличиться мозгами или магическими способностями. Плюнь да разотри.

Мне становится стыдно. Уже третий человек говорит, что игра это не главное. А я раскисла, будто капризная принцесска.

— А знаешь, ты прав, — улыбаюсь и поднимаю подбородок, — кто-то очень хочет мне навредить. Сделаю этому человеку неприятно, пусть видит, что я могу веселиться.

— Вот и молодечек, — одобрительно сжимает мою руку Деркей, — а с чего ты взяла, будто тебе кто-то вредит?

— Много всего, не будем портить вечер, — беззаботно говорю ему, а потом вворачиваю будто невзначай, — а зачем ты меня толкнул в объятия Лякси?

— Что? — удивляется Деркей. — Ты о чем вообще?

Мы как раз проходим мимо фонтана, и моя подопечная приветственно хлопает крыльями.

— Перед тем, как горгулья ожила, я получила мощный толчок в спину и упала на нее. Это был ты, Деркей, стоял прямо за мной.

— Вот выдумщица! — хохочет парень. — Навертела себе ерунды какой-то. Кроме меня были еще белобрысый и очкарик. Их ты тоже обвинила, или с меня начала?

Что ж, застать врасплох не получилось. А может он и правда ни при чем.

Мы вливаемся в поток нарядных адептов, идущих на праздник, приходится прекратить этот разговор.

Прямо перед собой вижу спину Эфлона. На его руке, разумеется, повисла Керейна. Щебечет что-то на ухо возлюбленному.

Чувствую досаду. Со мной Вальдер после игры так и не общался. Тренировка только после праздников, уже в следующем году. Если меня, конечно, не погонят из команды.

Главный зал оформлен в новогоднем стиле, летающими серебристыми снежинками, светящимися нитями, полупрозрачными снегирями. Но все это без мешанины.

Играет музыка, повсюду счастливые лица. И даже на меня мало кто обращает внимание. Каждый увлечен собой.

— Привет, Деркей!

К нам подходит Лария, улыбается одними губами, глаза не участвуют.

Сердце сжимается, когда я вспоминаю ее прежнюю улыбку. Открытую, искреннюю, обаятельную.

Передо мной идеальная версия Ларии. Собранная, доброжелательная. Не пускающая никого дальше этой своей улыбки.

Что у нее внутри? Пустота или глубоко запертые воспоминания?

Лария и Деркей обмениваются приветствиями и расходятся. Обычная встреча двух приятелей, словно Ларии все равно, что парень был с ней на прошлом балу, а на этот не счел нужным позвать.

Приглаженная, равнодушная жизнь, в которой нет ничего важнее учебы. И только я с неуместными вопросами вызываю у подруги детства раздражение.

В мельтешении лиц замечаю Кирсею и Эльну.

Кирсея. Еще одно горькое напоминание о том, что в Мракендарре происходят странности.

— Ирлея! — окликает меня Милон Ханиш.

Непослушные вьющиеся волосы тщательно зализаны назад, отчего уши выдаются больше обычного.

— Можно с тобой поговорить не при всех?

Лицо однокурсника выглядит обеспокоенным.

Киваю и поворачиваюсь к спутнику:

— Я отойду.

— Как хочешь, — пожимает плечами Деркей, — ты же не на привязи. Но когда начнутся танцы, приходи. За тобой должок.

Мы с Ханишем отходим подальше от центра зала.

— С Кирс что-то не так, Ирлея! — серьезно заявляет Милон. — Настолько не так, что я готов заявить, что это больше не Кирсея!

— Она язвит, словно в нее вселилась Талфин, — продолжает Милон, — и мне кажется, твоя соседка к этому причастна. Наверняка опробовала на Кирс какие-то погостные ритуалы. Ради эксперимента.

Смотрю на него в глубокой задумчивости. Парнишка переживает за Кирсею. Можно ли взять его в свою компанию, стоит ли ему доверять? И я решаюсь.

— Милон, Эльна ни при чем. Эта история очень запутанная и тянется не один год. Но рассказывать долго.

Ханиш смотрит на меня, отвесив челюсть, от этого у него уши еще сильнее оттопырились.

— Давай встретимся после бала. Ты когда уезжаешь домой?

Милон недоуменно хлопает глазами.

— Завтра, как высплюсь после праздника.

— Значит, надо успеть пообщаться до этого времени, или уже когда вернешься на второй семестр, — решаю я.

— Завтра, — Милон хмурится, его губы вытягиваются в тонкую ниточку, — не понимаю, почему ты так беспечна и не спешишь что-то делать. К своей чугунной горгулье и то внимательней относишься.

— Вот обижусь, и вообще ничего не стану тебе рассказывать, — предупреждаю Ханиша. Любовь любовью, но всеобщее порицание уже утомляет.

Милон с неохотой отпускает меня, взяв обещание, что я с ним обязательно поговорю до отъезда.

Иду обратно в люди. И по пути замечаю Вальдера Эфлона, одного. Он стоит у фонтанчика с ананасовым лимонадом, подставив под тонкую струйку кувгшин. Несколько желающих поживиться напитком скромно ждут в сторонке со своими емкостями.

Король на водопое.

Сердце стучит кувалдой по наковальне, когда я решаю подойти к нему. Мне нужно поговорить с Вальдером до Новогодья. Хочется объясниться, сказать, что я не специально запорола игру. Воспоминания о его словах после матча не отпускают, прожигая душу.

— Вальдер, — говорю, подходя ближе, — ты должен меня выслушать.

— Вот как? — бросает он небрежно, даже не поворачиваясь ко мне. — А что я еще тебе должен?

— Постараться, чтобы я перестала тебя подозревать, — иду напролом.

Только тогда Эфлон удивленно смотрит на меня.