Котенок Шмыг, авария и полный мандарин! (СИ) - Лари Яна - Страница 7

— Ты белены объелся? — отзывается Гюнтер. — Лада?! Ну-ка, быстренько объяснила мне, что за чушь он несёт?

— Это долгая история. — Опускает бандитка взгляд в пол.

— Долго сказать, «ба, я в беде»? Это же всего четыре слова!

— Сама разберусь.

— Всё-таки влипла, значит... — Пожилая фашистка окидывает меня теперь уже совсем другим, оценивающим взглядом. Сканирует всё: от обуви до брелка от джипа. Потом внимательно рассматривает татуировку над воротником рубашки. Похоже, увиденное ей ещё сильнее не нравится, чем сцена, что она застала в лифте: губы поджимаются, между бровями появляется глубокая складка. — В таком случае я изменю вопрос. Что нужно сделать, чтоб вы от нас отстали?

— Конкретно вам — ничего. А Лада в курсе своих временных обязанностей. Всего хорошего, — бросаю сухо, направляясь к лестнице.

Тишина меня провожает восхитительная. Но этажом ниже слышу как раздражённо выдыхает Лада:

— Ба, ничего не спрашивай.

— А я тебе без вопросов скажу: в девушке должна быть изюминка, а не изюм вместо мозга! Бандюганы — они же самые отбитые. Правильно. Давай, бегай к нему по первому свисту, как эта… эскортница!

— Ба, что ты такое говоришь? Между мной и этим орком ничего нет и быть не может. Без вариантов.

Вот это правильно. Я слово дал.

Хотя сравнение, конечно, оскорбительное.

— Ты, внучка, не зарекайся. Напоит — передумаешь.

— Ты его морду людоедскую видела? — смеётся Лада. — Я столько не выпью, чтоб отдаться ему.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Приплыли...

Алиска мою «морду», наоборот, хвалила. Стихи посвящала суровому профилю. Вот из последнего:

Твои глаза как свет грозы, И буря чувств в них затаилась. Взгляну – и слов как будто нет, Лишь сердце снова заблудилось.

Приятно? Ещё бы!

А эта… Совсем девка страх потеряла!

Я киплю все двенадцать этажей, а потом от души шарахаю подъездной дверью, что означает: «ты пожалеешь».

Выбегаю на мороз, сажусь в джип и уезжаю. По пути покупаю вискарь в терапевтических целях. Периодически смотрюсь в зеркало, решаю, что выгляжу ничего. Мужик как мужик. Не лысый, не косой.

Смешно принимать сарказм близко к сердцу. Женщины! У них постоянно слова расходятся с делом.

Но просто так я этого ей не спущу.

В прихожей дурно пахнет и две лужи. Я с непривычки не могу сообразить с чего бы?

СЧЕГОБЫ хозяйской походкой выходит на звук. Чумной весь, шерсть вздыбил, усы топорщит, и к полу прижимается, «танцуя» тощим задом.

— Братан, прости, горшок забыл в машине…

Сын Сатаны в ответ шипит, да так, что сердце стынет.

Дверь я захлопываю быстрее, чем успеваю моргнуть. Снаружи. Пожалуй, и спальню сегодня на всякий случай запру.

Возвращаюсь к машине, достаю из багажника пакеты. Я не уверен, что молодой организм можно поить валерьянкой. Но и ходить полосатым мне не по статусу.

Мой гнев сам собой переключается на Ладу.

Котёнка посговорчивей нельзя было спасти?

Кстати, что она там бубнила про кошачью мяту? От аромата эти бесноватые теряют голову?

Порывшись в пакетах, нахожу заветную колбу. Прозрачная жидкость отдалённо пахнет лимоном. Щедро капаю на ладонь эфирное масло и натираюсь: волосы, кожу, брюки — всё, докуда достаю.

— Иди сюда, узурпатор! — Аккуратно заглядываю в приоткрытую дверь.

Исчадье ада там же. Недовольно бьёт хвостом, прижав уши.

— Ну-ка, быстро сказал, кто в доме главный?

Шмыг замирает с недоумением на наглой морде. Принюхивается…

Ещё минут пятнадцать я сам не рад, что лишканул с той мятой. Мне шагу не дают ступить! Мурлычут, трутся, гладятся. Потом мой новый друг так же, мурлыча, засыпает.

Перекладываю тощий комок чёрной шерсти в плюшевый домик.

— Ну вот, а выделывался… — усмехаюсь, почёсывая чертёнка между ушами. — Твою хозяйку тоже приручим. Принцип я понял.

Осталось подобрать правильную «мяту». И у меня даже есть план, как это сделать.

Срываю с холодильника стикер и вбиваю в телефон номер Лады.

В полдень. Центральный парк. Быть обязательно! — пишу ей сообщением.

Рожей, значит, не вышел? Не страшно, другим очарую. Ещё сама мне будет дифирамбы петь!

Глава 8

Глава 8

Лада

В полдень. Центральный парк. Быть обязательно!

Перечитываю сообщение своего рабовладельца и мысленно желаю ему облысеть три раза кряду.

— Никогда Бровкины не были ни у кого на побегушках!

— Ба, я же тебе рассказала, как всё было, — устало убираю в сторону ноутбук, поставив крест на мысли дописать анкету.

Она вчера так возмущалась, что голос сорвала. И утро тоже началось не с кофе…

— В конце концов, это ему надо!

— А по чьей вине надо? — Господи, дожила, выгораживаю хама неотёсанного.

Но хочется тишины. Немилосердно хочется просто тишины, что не наступит, пока ба не выбьет из меня желаемое.

— Ну хочешь, я его пошлю? Контрактов на крови мы вроде не подписывали.

— Бровкины не нарушают своих обещаний!

Её послушать, эти Бровкины прямо князья какие-то.

— Пойти, но не пойти… Не представляю, как это совместить.

— Пойти, конечно! — выпаливает, энергично вымешивая тесто. — Но пусть этот твой расписной тоже пойдёт на уступки.

Я балдею. Так вот в чём дело! Не в гордости. В тщеславии, помилуй боже.

— И что мне у него взамен просить? — спрашиваю с нехорошим предчувствием.

— Привилегий, — роняет бабуля, скромно потупив глаза. — Пусть лимузин хотя бы за тобой пришлёт.

Ого, заявочки.

Нет, мне точно стоит порыться в родословной. Откуда-то же взялись барские замашки?

— Ну что ты вылупилась? — ворчит она многозначительно, отряхивая руки о передник. — За женщиной нужно ухаживать.

Ооо нет…

Опять её матримониальные планы!

— Ты меня слушала вообще? Он… Ну, того… — Сгибаю крючком указательный палец. — Почти что евнух.

— Зато не ходок! Такой не уйдёт к молодой секретарше. И это в наше время лечится. А если нет, есть куча других способов доставить удовольствие.

— Не продолжай. — Молитвенно возвожу глаза к потолку, но почти сразу перевожу на неё настороженный взгляд. — Так, погоди… Ты же вчера сама его прогнала.

Бабуля принимается изображать бурную деятельность, как делает всегда, когда увиливает.

— Ну что сразу прогнала? Он сам ушёл. Очень тактичный молодой человек.

— Бандюган, — напоминаю, как она его назвала.

— Ошиблась, с кем не бывает.

— Животное, — бросаю ещё один аргумент.

— Да, тигр. Это комплимент!

— Ты копалась в его соцсетях! — доходит до меня причина её милости.

Бабуля у меня продвинутая. Она может.

— А что такого? Я должна была проверить, кто посмел зажимать в лифте мою любимую внучку!

— Я же говорила, мы не зажимались! — начинаю выходить из себя.

— Ну хорошо, по-светски беседовали со спущенными штанами. Заметь, без риска принести в подоле. А когда созреете, сделаем ЭКО…

— Так, прекращай, — прерываю поток её бурных фантазий. — Я ему не ровня.

— Он тоже не сразу в хоромах родился. Не бабник, не пьющий, не лодырь, не чахоточный… каков генофонд! — сама говорит, и сама своим же словам восхищается. — А ценить как тебя будет! Порядочную, верную…

— Всё, бабушка, стоп! Я уже опаздываю.

С позором сбегаю от горящего взгляда любимой бабули. Эх, не знает она, как он матерится! Навещай её потом в кардиологии…

Я вот слышала его с закрытой лоджии. Сперва решила, впору вызвать экзорциста. Потом уже Антон сказал про пулю, и все вопросы сразу же отпали.

А может, их, наоборот, поближе познакомить? Пусть воочию, так сказать, полюбуется. Орк и пяти минут приличным не продержится.

— Ба! — Возвращаюсь на кухню. — Пойдёшь со мной? Хоть воздухом подышишь. Как раз и тесто на пирожки подойдёт. Ой, это ты закрыла ноутбук? Я там анкету составляла для Марата...