Рабыня аравийца (СИ) - Ременцова Лана Александровна - Страница 23

Касий прождал трое суток караван Морахаста и, не дождавшись, выслал дюжину воинов навстречу. Однако те вернулись ни с чем и даже с неутешительными новостями. Они вошли в главный зал, где восседал в троне уже коронованный повелитель, и поклонились. Он сразу заметил по их напряжённым лицам, что его верные аравийцы принесли плохие новости.

– Говорите.

– Повелитель. Мы… – воин замялся.

– Продолжайте. – На лице залегла тревожная тень.

– Мы нашли караван коринийцев, вернее его останки.

– Что? – Касий даже встал.

Воины отступили на шаг назад, ещё хорошо помня крутой нрав его покойного отца.

– Простите, что принесли столь плохие вести. На караван коринийцев похоже напали годжаки. Они сожрали всех. Мы нашли обрывки вещей воинов и дорогие ткани, похоже, их повелителя. Там было два паланкина, оба пусты. В пыли лежали украшения в крови. Нам жаль. – Он опустил голову, также поступили и остальные. – Очень жаль.

– Нет. – Тихо произнёс Касий. – Этого не может быть. Я бы почувствовал. Я чувствовал её как родную. Её не могли сожрать годжаки. – Сделал шаг. – Она – не умерла! – проорал.

Воины напряглись. Касий быстрым шагом прошёл мимо них и вышел из крепости. Крак уже знал обо всём и подскочил.

– Повелитель…

– Ты за главного. Я на её поиски.

– Вы чувствуете, что она жива?

– Да! Я тот, кто завоюет валийцев. Она не могла умереть. Она та ячейка, которая поможет мне завоевать их. Мы будем вместе.

– Да поможет вам Ворганг!

Касий пошёл к загону со своим годжаком. Крак смотрел ему в след.

«Повелитель. Идите, летите, найдите её. Я тоже верю, что она – жива. Годжаки хоть и кровожадные твари, но как я уже понял, очень умны. Они не могли сожрать девушку, которую защищает их сородич – ваш годжак. Лишь бы она ещё была жива. Спасите её».

Годжак Касия был настолько сильно с ним связан на каком–то тонком плане, что все эти трое суток тоже вёл себя странно: то отказывался от еды, то бил мордой в прутья. Люди обходили его загон десятой стороной. Охраняющие воины тоже были всё время настороже, боясь, что зверь сорвётся, вырвет легкую сетчатую крышу и начнёт нападать. Касий не подходил к нему все эти дни и годжак иногда поскуливал, а сейчас, когда увидел хозяина, действительно снёс крышу, вылетел и опустился рядом, наклоняя шею.

– Здравствуй. Ты – нужен мне. – Погладил по шерсти и влез на привычное место. Ударил сапогами и зверь взмыл вверх. Касий крепко держался и бубнил:

– Она – жива. Найди её. Прошу, пойми меня. Ты же умный.

Годжак летел туда, к месту, где был разорван и съеден коринийский караван. Как он понимал, куда надо лететь и зачем, одному Воргангу известно. Но сам Касий уже не сомневался в их телепатической связи. Он знал, что зверь его полностью понимает.

– Спускаемся. – Навалился на шею.

Они опустились на кровавой поляне. Жуткое место точно отображало, что здесь произошла кровавая бойня. В пыли ещё остались сгустки крови и глубокие борозды от когтей хищников. Где–то валялись части рук, ног и уже обглоданные кости. Касий спрыгнул и обыскал всё.

– Тут нет её останков. Она точно жива. – Оглянулся на годжака. Тот обнюхивал поляну. Несвежие останки он не ел. – Ты знаешь куда лететь? Как и куда она убежала? Найди её. – Подошёл к нему и обнял за лапу. Годжак заскулил и потёрся мордой о его голову. Касий поднял взгляд и встретился с ним глазами. – Ты же найдёшь её?

Тот, доверчиво посмотрев хозяину в глаза, опустил голову. Он снова залез и они взлетели. Так прошёл день. Аравиец не чувствовал колющих лучей Ворганга и порывов ветра. Его гнал страх за любимую. «Аланда, где ты? Вернись ко мне. Живи, прошу. Мой прекрасный ценарит. Моё сердце обливается кровью только при мысли, что тебя сожрали годжаки, или ты попала в рабство к какому–то садисту. Я найду тебя, и если над тобой издеваются, вырву им печень и отдам своему годжаку. Порву их на куски. Вырежу члены».

Немногим раннее.

В день коронации Касий был особенно хорош. На нём красовалась чёрная кожаная безрукавка, как всегда, низко посажанные брюки того же цвета и лучшей кожи молодого вога. На плечах броши в виде золотых годжаков держали длинный плащ из переливчатой ткани цвета бездны под шахтой. На массивной груди – толстая золотая цепь с кулоном с женский кулак из ценарита звёздообразной огранки. Бицепсы и пальцы также украшало золото с ценаритом.

Длинные волосы уложены в косы, заплетённые искусными служанками, перевитые кожаным чёрным шнурком также с крошечными камешками ценарита. На плечах с двух сторон – тоненькие косички.

Короновать будущего повелителя должен был шаман. Но его у них теперь не было, и эта честь легла на Крака. Он очень волновался: всё утро проходил ритуальные омовения и очищения огнём, прыгал через костёр. С его массивным телом это смотрелось нелепо, но никто не посмел усмехнуться. Крак так старался и подпрыгивал как юный вог. После его окуривали едким дымом специальных кустарников. Тело натёрли усиливающими ауру благовониями. Он даже нос почёсывал от мощных ароматов. Надели новую одежду, олицетворяющую самого приближённого человека к повелителю – длинный чёрный балахон с орнаментной вышивкой, расшитый мелкими ценаритами. Волосы также заплели в две толстые косы, перевитые шнурком с ценаритом – признак торжества. В зал вошел весь высший слой аравийцев в лучших одеждах. Каждый хотел показать свои украшения из ценарита. Свободного места не было. В зале приятно пахло. По стенам были развешаны новые полки с сотней разноцветных горящих свечей разного размера и толщины. Стояли курительные приборы, со смесями, отгоняющими злых духов. Касий сам хорошо знал состав, часто общаясь с прошлым шаманом, и приказал слугам такой создать. У трона с правой стороны находился золотой горшок с единственным цветущим растением, которое после коронации, предназначалось Аланде зохосом. Оно ценилось как ценарит. Его холили и лелеяли, удобряли и поливали только водой из очищающего озера. Цветок был в рост человека и цвёл малиновыми крупными цветами, источая такой пряный аромат, что вдыхая его, хотелось мечтать, или заниматься любовью.

Касий с умилением бросил взгляд на раскрывшийся очередной бутон.

«Он как нежная девственная пещерка моей валийки. Такой же притягательный и ароматный. Скоро мы с ней сольёмся, купаясь в его аромате. Морахаст должен уже сегодня на закате прибыть или, в крайнем случае, завтра на рассвете».

Под троном на трёх ступенях из чёрного камня сидели три его наложницы в лёгких нарядах. Им было положено быть на виду у всех у его ног. Только лица прикрыты лёгкими разноцветными вуалями. Девушки действительно были очень красивы, но с недавних пор, затмить прекрасную валийку для него никто не мог. После коронации по традициям они должны были поцеловать кончики сапог повелителя.

Касий поднял руку, и в зале воцарилась тишина. Крак шёл с главного входа и нёс золотую корону с пятью острыми стрелами, торчащими вверх как ветки кустарника, в каждой вставлен ценарит. В центральной стреле самый большой, начищенный до блеска. Она находилась на серебряном подносе с подобным аравийским орнаментом, что красовался на всех торжественных одеждах и стенах замка. Его шествие сопровождалось тишиной и восхищёнными взглядами. Он подошёл к трону, сделал лёгкий поклон и произнёс торжественную речь, завершая такими словами:

– С этого года Вобринии, дня недели Рамина, часа годжака, минуты вога: Касий – сын свирепого Вобхана становится повелителем всей Аравии. – Возложил корону на его голову и, отойдя, поклонился уже глубоким поклоном. А после встал на одно колено.

– Повелитель моя честь, сердце, жизнь и душа с этого дня ваши, до конца моих дней.

Все аравийцы в зале сделали тоже и только наложницы подползли и поочерёдно поцеловали кончики сапог повелителя.

Он встал.

– Я принимаю бремя правления Аравией и всеми аравийцами и клянусь, что расширю нашу территорию. А скоро недосягаемая Валивия тоже станет моей, и все мои лучшие воины получат женщин – валиек. Эти красавицы должны нарожать нам детей.