Беспощадный король (ЛП) - Торн Айви - Страница 51

Моя мама прикусывает нижнюю губу, откидываясь на спинку стула. На её лице появляется что-то жёсткое, и на мгновение мне кажется, что она на самом деле откажется рассказывать мне что-либо об этом и о Натали. Но затем её лицо слегка морщится, становится мягким и снова выглядит старше своих лет, и она испускает долгий вздох.

— Я действительно надеялась, что ты никогда не узнаешь о ней, — тихо говорит она. — По крайней мере, до тех пор, пока вы обе не станете взрослыми. А потом, конечно, она умерла, и я подумала, что ты, возможно, никогда не узнаешь. Что она, возможно, навсегда останется маленькой грязной тайной твоего отца.

Звучит жестоко так говорить о девушке, которая уже мертва, думаю я про себя, но не произношу этого вслух. По выражению лица моей матери я могу сказать, что в этом есть что-то, что глубоко ранит её, и я не могу винить её за то, что она так себя чувствует, по крайней мере, пока я не узнаю всего.

— Просто расскажи мне, мама. Пожалуйста? Я смогу это вынести.

Она кивает.

— Ладно. Я думаю, ты всегда собиралась как-нибудь это выяснить, в конце концов.

И вот, забыв о нашем завтраке, она начинает говорить.

— Есть причина, по которой мы с твоим отцом не были женаты, когда ты родилась, — медленно произносит моя мать. — Когда мы ещё встречались, когда он впервые был посвящён в «Сынов дьявола», он совершил то, что он назвал ошибкой. Я назвала это тем, чем оно было на самом деле – изменой мне. У него, конечно, были оправдания. Они отправились в сестринское отделение, и парни заставили его переспать с одной из девушек, которые крутились поблизости. Он сказал, что на самом деле не мог сказать «нет», что они бы подумали, что он «слабак», – губы моей матери поджимаются при этом слове, и на её лице появляется выражение боли и отвращения при воспоминании об этом столько лет спустя. Мне стыдно за то, что я вытягиваю из неё это, и я хотела бы, чтобы мне не нужно было знать, чтобы я могла притвориться, что всё это не имеет значения.

— ...и поэтому он не мог не переспать с ней. Конечно, мысль о том, чтобы отвести её в какую-нибудь комнату и притвориться, а потом подкупить, чтобы она держала рот на замке, ему в голову не приходила. В любом случае, когда он вернулся, он был так виноват, что признался мне в этом. Мы не совсем расстались, но на какое-то время разошлись. Я остановилась в городском мотеле для длительного проживания, и он умолял меня вернуться домой, снова и снова. Думаю, я всегда знала, что вернусь к нему, но я хотела, чтобы он пресмыкался. И он пресмыкался. Снова и снова, пока, наконец, однажды ночью он не пробрался в мой гостиничный номер, и мы... ну, мы помирились. Несколько раз.

— Фу, мам. — Я свирепо смотрю на неё. — Ты смутилась, когда я увидела твои любовные романы, а теперь рассказываешь мне об этом!

— Это о твоём отце, — говорит она, как будто это как-то облегчает ситуацию. — В любом случае. Пару недель спустя, когда я уже переехала обратно, эта женщина появилась на пороге нашего дома с положительным тестом на беременность. Оказалось, что твой отец обрюхатил её. Тогда я действительно была готова уйти от него, но было уже слишком поздно. Я тоже была беременна.

Дерьмо. Я смотрю на свою мать, потеряв дар речи. Я ожидала чего-то плохого, но не такого драматичного, как это. Мне неприятно слышать такое о моём отце, и в то же время мне внезапно становится очень грустно. У меня была сестра, но я никогда об этом не знала. На самом деле я не была единственным ребёнком в семье.

— Твой отец умолял меня остаться. Он сказал мне, что не будет иметь с ней ничего общего, что я и ты – единственные, кто имеет для него значение. Я, конечно, сказала ему «нет», что он не может игнорировать и другого своего ребёнка. После долгих ссор и слёз я сказала ему, что мы найдём способ всё уладить. Твой отец был в панике из-за меня, из-за того, что у него скоро будет двое детей, из-за того, как за всё это платить. Но, как оказалось, у Кристалл – женщины, которую он обрюхатил, – были другие планы.

— Что ты имеешь в виду? — Моё сердце бешено колотится в груди. Мы ещё даже не добрались до той части, где рассказывается об аварии, а эта история уже кажется безумной. — Что она сделала?

— Она соблазнила одного из богатых парней в городе. Это не заняло много времени, — вздыхает моя мать с раздражённым видом. — Она была великолепна, и от этого всё стало только хуже. Она сошлась с Брайсом Сент-Винсентом, троюродным братом Филипа. Затащила его в постель так быстро, что смогла попытаться выдать свою беременность за его. Она попросила кого-то подделать её документы и всё такое, изменив своё имя на Сара, и придумала себе целое прошлое, в которое он поверил, – крючок и грузило.

Моя мать глубоко вздыхает.

— Кристалл пришла навестить твоего отца ещё раз, чтобы дать ему понять, что она устроила жизнь своей дочери, и что ему здесь не рады. Что если он что-нибудь скажет, если попытается стать частью жизни девушки или раскроет легенду Кристалл, она разрушит его жизнь и нашу. Это разбило сердце твоего отца, потому что, хотя ему было наплевать на Кристалл, он заботился о своём ребёнке. О вас обеих. Но он знал, что она ни в чем не будет нуждаться, ведь родится в семье Сент-Винсентов. Он должен был защитить нас. Поэтому он согласился оставить всё как есть, и Кристалл вернулась к своей притворной жизни.

— И это сработало? — Я недоверчиво смотрю на маму. Чёрт возьми, я знаю, что мужчин, особенно богатых, легко одурачить, но, боже мой...

— Ну, ненадолго. Я не знаю всех подробностей, но примерно в то время, когда вам обеим, девочки, было по десять лет, Кристалл изменила Брайсу. — Моя мать печально смеётся. — Я думаю, что та, что когда-то была леди-байкершей, всегда будет леди-байкершей. Она переспала с одним из парней из «Сынов», и их поймали. Её муж начал копаться в её прошлом, и ему не понравилось то, что он узнал. Он потребовал провести тест на отцовство для Натали.

— Вот дерьмо.

Моя мать даже не утруждает себя выговором за сквернословие.

— Да. Вскоре после этого Кристалл исчезла. Все говорили, что она сбежала, но кто знает. Особенно после того, как... — она колеблется.

— Подожди, — я прикусываю губу, хмурясь. — Итак, если Натали была моего возраста, почему я никогда не видела её в школе? Или не встречалась с ней? Мы бы учились в одном классе...

— Она всегда ходила в Академию Блэкмур. Подготовительную школу, в которую ты в итоге поступила. Даже после того, как ложь Кристалл раскрылась, и она сбежала, её «отец» не смог просто так вышвырнуть её. В конце концов, он растил её с самого рождения. Он изменил её фамилию – семья не позволила ей сохранить его. Но ему удалось удержать её в Блэкмурской академии. Он хотел, насколько мог, уберечь её от «дурного влияния», частью которого, я полагаю, была её мать.

Мне становится холодно, и я обхватываю себя руками, пытаясь придумать, что ещё сказать. Такое чувство, что прямо у меня под носом происходила целая жизнь, которую я даже не видела. Я никогда ничего об этом не знала.

Впервые я вижу трудности, которые испытывали мои мать и отец, и которые не имели никакого отношения к тому, что они были моими родителями. Обиды, ссоры и борьба, которые происходили, пока они растили меня, я никогда не видела. Это заставляет меня увидеть их обоих в совершенно новом свете, но особенно моего отца. И я ненавижу это, потому что я так сильно любила его. Я и сейчас люблю, но я никогда больше не забуду, что он изменял моей матери, что у него была дочь, которую он был готов бросить, чтобы завоевать её любовь, что он отказался от неё – да, чтобы защитить нас, но всё же от ребёнка, к которому он повернулся спиной. Внезапно у человека, от которого пахло табаком и машинным маслом, который рассказывал мне истории на ночь и готовил лучшие в мире бургеры на гриле, появилась сторона, о которой я никогда не подозревала, и это причиняет боль.

Я знаю, что моей матери, должно быть, было гораздо больнее. И тогда, и сейчас, когда я вспоминаю об этом.