Ее дикие звери (ЛП) - Бали Э. П. - Страница 7

Я спотыкаюсь и кричу, когда боль пронзает мой мозг, и мне приходится опустить щит, удерживающий Ксандера.

Осколок страха пронзает мое сердце, когда Коса молча разрывает свое заточение, как лист бумаги, мгновенно освобождаясь.

С первобытным воплем Дикарь вылетает долю секунды спустя, и мне ничего не остается, кроме как обратиться в бегство. Принимаю форму орла, перья прорываются сквозь мою кожу, клюв вырывается изо рта, и я поднимаюсь в воздух в пять судорожных взмахов. Я отрываюсь от деревьев как раз в тот момент, когда самцы на земле штурмуют лес подо мной.

Пьянящий успех уносит меня все выше по ветру… пока могучий, гортанный рев не пронзает воздух.

В нашем мире есть только одно существо, способное издавать этот ужасающий звук, от которого волосы встают дыбом.

Я чувствую только ужас, когда ощущаю преследующий меня дикий и свирепый жар.

Перед лицом дракона я всего лишь жалкий голубь.

Глава 4

Аурелия

Сила Ксандера обрушивается на меня, как волна жара от лесного пожара, стена пылающей энергии заставляет меня зависнуть в воздухе.

Огромная тень проносится надо мной, как ракета, и я в панике ныряю в деревья. Лечу через лес, проносясь между стволами, пока мой разум лихорадочно соображает, как, вашу мать, мне сбежать от настоящего живого дракона.

Ксандер, должно быть, действительно в ярости, если потерял контроль и перекинулся. Совет Зверей устанавливает строгие правила относительно того, когда и как летают драконы. Ну, либо так, либо ему просто наплевать на правила.

Что-то в Ксандере подсказывает мне, что это последнее.

Мое маленькое орлиное сердце колотится, в голове пульсирует, и могу поклясться, что некоторые перья опалены. Я понятия не имею, где Коса и Дикарь, но они не могут быть далеко.

Пока я лечу, спасая свою жизнь, над моей головой раздается рев, сотрясающий сами частицы воздуха. Не знаю, насколько Ксандр сдерживает свою магию — или свою мораль, — потому что он вполне мог бы испепелить этот лес одним дыханием. Но в таком случае он бы оказался в настоящей звериной тюрьме или стал бы беглецом с выписанным ордером на уничтожение.

Тем не менее, дракон, парящий в небе, представляет проблему для Совета, и он выдает наше местонахождение всем, кто находится поблизости.

Как только увидят повреждения в «Опаловом пере», кто-нибудь вызовет полицию анималия, и будет отправлено элитное поисковое подразделение штата. Лучше всего мне отправиться прямо в город, где мои суженые не захотят поднимать шум.

Я оплакиваю потерю этой сумочки в течение одной ужасной секунды.

Ладно, я знаю, что они чокнутые, но серьезно? Мне нужно двигаться быстрее.

Щелкая клювом и чертыхаясь, я выбираюсь из леса и вылетаю на главную трассу, ведущую в город. Дорога превращается в мост, под которым протекает медленная река, окаймленная высокими эвкалиптами и красными каллистемонами.

Прятаться бесполезно, потому что они сразу же меня учуют. Но… Дикарь не сможет учуять меня, если я буду в воде! Судорожно соображая, я скольжу к мосту, где быстро складываю крылья и ныряю головой в реку.

Удар причиняет боль, когда я бьюсь о холодную поверхность, и это действует на мои и без того напряженные нервы. Внизу темно, а орлы никогда не были созданы для плавания, поэтому я выпрыгиваю и прячусь в тени моста. Надо мной проносится грузовик, и я вздрагиваю, пытаясь отдышаться.

Проверяю свою силу и вижу, что у меня остались только два последних щита. Я сильно истощена — на восстановление мне потребуются дни. Моя анима жалобно воет.

Я знаю, девочка, — говорю я ей. — Но мы что-нибудь придумаем. У нас нет выбора.

Пыхтя клювом, я пытаюсь собрать свои мысли в кучу после того, как увидела трех своих связанных судьбой во плоти. Ксандер впервые прикоснулся ко мне, и его тело словно отпечаток на моей обнаженной спине, а его пальцы — клеймо на моих запястьях. Это были большие, твердые руки, которые…

Черт.

Нет, я не могу допустить, чтобы возбуждение смешивалось с моим запахом. Анималия женского пола может посылать сексуальные сигналы своим партнерам, вообще не нуждаясь в запахе.

Неделю назад у нас был… небольшой инцидент, когда в момент сильной похотливой слабости я случайно потеряла бдительность и издала Зов сирены. Что и раскрыло мою личность. Все пятеро прибыли в мое крошечное ветхое бунгало с одной спальней, изгнанные в свои астральные формы.

Хотя я не могла видеть никого, кроме Дикаря, они все видели меня и мою брачную метку, наблюдая из теней. Теперь каждый из них сможет узнать меня с первого взгляда.

Глупая ошибка, которую я предпочла бы больше никогда не повторять.

От этих воспоминаний меня бросает в дрожь, и я подавляю свою дикую аниму, которая знает, что секс с моими парами будет отличным топливом для моей силы.

Что же делать, что же делать. Мой мозг превратился в кашу, а тонкие косточки крыльев горят от напряжения.

Внезапно чье-то холодное присутствие на периферии моих мыслей обрушивается на меня, и я сдерживаю крик.

Я узнаю силу льда и тундры Косы где угодно. Вода. Он нашел меня. Как я могла быть настолько глупа, раз сижу здесь, у водоёма, когда один из моих суженых управляет этой стихией?

Проклиная свою похотливую задницу, я принимаю решение и выпрыгиваю из-под моста. Воздух обжигает мне горло, и в нем отчетливо ощущается пряный запах драконьего дыма, но я изо всех сил хлопаю потрепанными крыльями, стряхивая с них воду. Когда я снова вылетаю на открытое пространство, удаляясь от леса, нигде не видно ни людей, ни драконов.

Слева от меня группа зданий, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть большой парк, полный народу… и не менее десяти черных охотничьих фургонов с включенными синими и красными сиренами.

Забавно, потому что последние пять дней я знала, что все эти звери охотятся за мной, но видеть разбросанные фургоны, офицеров в черной тактической форме, бегающих с автоматами, и мигающие синие и красные огни? Я в тупике. На самом деле в тупике, раз это все для меня и моих суженых.

Как раз в тот момент, когда мой желудок сжимается от мучительного осознания, голос, подобный зазубренному лезвию ножа, рассекает воздух.

— Ее не трогать, она моя!

В отчаянии я смотрю вниз и вижу Лайла Пардалия в темно-синем костюме-тройке, стоящего, как архангел смерти, во главе тактических сил. На его плече длинное черное автоматическое оружие, нацеленное прямо на меня. Янтарные глаза сверкают в смертельном расчете.

Серьезно? Базука… и костюм? Что не так с этим парнем?

Загорелый подбородок, способный резать кожу, длинные светлые волосы, которые обычно носят львы, убраны от лица. Я ошеломлена его фигурой и тем фактом, что он выглядит так, словно хочет убить меня, бедную маленькую старушку.

Льву я действительно не нравлюсь. Вероятно, я задела его мужское самолюбие, когда отшила в первый раз в мотеле. Теперь он определенно жаждет мести.

Как только я пытаюсь отклониться назад, меня удерживает на месте настолько мощная сила, что ещё чуть-чуть и мои кишки вырвутся наружу. Я издаю пронзительный вопль как раз в тот момент, когда Лайл стреляет из базуки. Вылетевший из нее шар превращается в черную сетку из турмалина и обсидиана. Она поглощает меня целиком, смыкаясь вокруг тела и немедленно лишая всякой силы.

Сеть прожигает мои перья насквозь, и это охренеть как больно, поскольку ее нейтрализующие магию свойства заставляют меня вернуться в обнаженное человеческое тело.

Это также чертовски неловко, потому что аудитория из более чем тридцати охотников Совета, как мужчин, так и женщин, смотрит на меня с недоверием. Лайл левитирует мое тело — телекинез является кошачьей силой — вниз, чтобы приземлить, пока они все бесстыдно пялятся. Но с такой высоты я могу различить бурную деятельность на поляне. Группа охотников Совета окружает трех мужчин.