Живое свидетельство - Ислер Алан - Страница 8

Хоуп ответила, что мои наблюдения ей понравились и что я остроумный. А те, кто пошел слушать Дж. Р. Р. Уоттса, многое потеряли.

— Да будет тебе, — сказал Стэн. — Слыхал я лекции и похуже. — Он выглядел совершенно счастливым. — Ты нормально выступил. И вообще, всем плевать. И программу не я составлял. Главное, ты приехал на несколько дней, все расходы оплачены.

Я узнал, что Стэн, видимо, каким-то хитроумным способом пробрался в университетский комитет по подготовке этой ежегодной конференции. Каждый член комитета имел право пригласить кого-то по своему выбору — вне зависимости от того, кто уже комитетом отобран. Большинство этой привилегией не пользовались. Стэн выбрал меня.

— Плыви по течению, — сказал он. — Расслабься! Наслаждайся жизнью.

Между переменами блюд Хоуп удалилась в дамскую комнату.

— Ты — мне, я — тебе, — подмигнул мне Стэн.

— Прости, ты о чем?

— Нам с Хоуп очень хочется съездить в старушку Англию. Если меня туда пригласят, это мне придаст веса на академическом поприще. Знаешь кого-нибудь нужного? Есть кому замолвить за меня словечко? Я буду благодарен.

Я был в шоке.

— Стэн, у меня нет никаких важных знакомых. Я знаю только тех, кто никакого влияния не имеет или же находится под моим влиянием.

Хоуп уже шла обратно к столику.

— Ну, нет так нет. Значит, за тобой должок. При случае вернешь.

— Договорились.

Неужели настал такой случай?

2

Когда я встретил Саскию во второй раз, она снова была в Лондоне, но теперь уже в компании Стэна Копса — он оставил Хоуп в слезах и в поисках адвоката.

— Не сложилось, — сказал он мне. — И не могло сложиться. Мы живем в разных мирах.

Возлюбленные воспользовались рождественскими каникулами и скидками на «Бритиш эруэйз». В Нью-Йорке «атмосфера сгущалась», и уехать было очень кстати.

— Понимаешь, я уважаю Хоуп, она замечательная женщина, мать моего сына, но боже ж мой, Робин, у меня же есть и своя жизнь. — Шел 1975 год, Стэну перевалило за сорок. — Нужно было ловить удачу за хвост, и я ее поймал!

Таков был Стэн, мастер клише, он вываливал их одно за другим. Но было заметно, как он нервничает. Клише — это ведь простой и надежный способ перевести подлинные и сложные чувства на понятный язык. Может, будет не так заметно, насколько особенно и уникально твое положение, но посредством клише собственно чувства выражаются в удобном виде. На самом деле клише, от которого стилиста корежит, часто транслирует правду. Стэн хотел одобрения или по меньшей мере понимания. Я решил не предоставлять ему ни того, ни другого. В конце концов, не я же поймал за хвост удачу.

Он связался с моим издательством, оно связалось с моим агентом, а тот уже связался со мной. Мне сообщили номер телефона, по которому его можно было застать, и я позвонил. Он отъехал совсем далеко от отеля «Стэнхоуп» и его окружения, полагаю, не из пусть неловкого, но уважения к романтическим воспоминаниям об отринутой жене. Его Милле и Копли уже были опубликованы в Штатах и получили положительные отзывы, Милле неплохо продавался в Англии. Его академическая карьера была на пике. Он уже мог себе позволить относительно пристойный отель в Блумсбери, «в двух шагах от Британского музея». Я предложил пообедать в одном из моих клубов: «Реформ» подойдет? «Реформ» отлично подойдет. Тогда-то он и рассказал мне о Саскии и о несчастной брошенной Хоуп, и предложил нам с ним, старым коллегам и приятелям, встретиться на час раньше, поделиться новостями. Саския собиралась навестить «Харродс» и бутики на Бичем-плейс и присоединиться к нам через час.

Я предупредил распорядителя в клубе, и он проводил Стэна ко мне в малую гостиную. Я с неохотой отложил «Спектейтор», поместивший на почетное место мою весьма резкую рецензию на отвратительный роман одного американского мэтра — я ей как раз в очередной раз наслаждался, — и встал его поприветствовать.

— Стэн, дружище!

— Робин!

Не самый выдающийся диалог современности, осмелюсь заметить, но нам и этого было достаточно.

Стэн оглядел малую гостиную, и увиденное ему понравилось: большой камин с убаюкивающим огнем, полки с книгами, кожаные кресла, стол со стопками свежих газет и журналов, высокие окна, выходившие в сад с видом на Пэлл-Мэлл, контраст между дождливой хмарью снаружи и теплым светом внутри. Из этого клуба Филеас Фогг[32] отправился в кругосветное путешествие, в этот клуб вернулся восемьдесят дней спустя. Для Стэна это было блаженство! Он же был специалистом по XIX веку, поэтому о реформах избирательного права[33] знал все. Прерафаэлиты, к которым принадлежал и Стэнов Холман Хант, поддерживали реформы. А на многих из портретов в гостиной были изображены персонажи, фигурировавшие в научных работах Стэна.

— Скажу напрямик, — заявил Стэн, — я хочу стать членом.

— Слушай, — сказал я, — а Саския — это, часом, не психолог Саския Тарнопол?

— Ну, и да, и нет, — ответил немного ошарашенный Стэн. — Она пару лет занималась терапией, набрала респектабельную клиентуру, но теперь она литературный агент, независимый. Ты с ней знаком?

— Встречался несколько лет назад на одной из здешних вечеринок. Вряд ли она меня помнит.

— Она мне ничего не говорила.

В то время Стэн и Хоуп еще состояли в браке, который хоть и трещал по швам, но еще не развалился окончательно. Их отношения начались давным-давно. Они оба ходили в Бруклинский колледж, она училась на курс младше. Оба были на английском факультете, она состояла в «Фи Бета Каппа»[34] — в те времена это еще считалось почетным. Оба они поступили в магистратуру Колумбийского университета, она — на стипендию Вудро Вильсона. Поженились они вскоре после того, как Хоуп получила диплом магистра, ее диссертация «Свифт и клоачное воображение» была отмечена престижной премией Скорнека и опубликована в специальном выпуске «Трудов по XVIII веку». Все это Стэн рассказал мне в тот день в «Реформе», дав понять, что скромность не позволяет ему перечислять собственные академические успехи тех лет.

— Но потом она стала отставать, — сказал он. — Не могла уже держаться на уровне. Ну да, появился Джейк. Джейком надо было заниматься. Ему нужна была мать постоянно. Я вовсе не хочу преуменьшать ее материнские таланты. Он чудесный ребенок — впрочем, теперь не такой уж и ребенок, представляешь, он выше меня! На втором курсе в Йеле. Ни в чем ее вины нет. Она отлично со всем справилась. Я ей очень благодарен. Но я и оглянуться не успел, как мы оказались на разных планетах — в интеллектуальном плане. С одним стародавним магистерским дипломом многого не добьешься. — Стэн огляделся вокруг. — Насчет членства в клубе я не шучу, — сказал он. — Как я могу в него вступить?

— А откуда появилась Саския?

— О, Саския! — проговорил он. — Ну что ж… — Он возвел глаза к потолку — словно искал там mots justes[35]. — Помнишь Филлис Рот, сестренку Хоуп? Ты однажды видел ее у нас на ужине. Хоуп еще надеялась, что вы друг другу понравитесь.

Я помнил только, что сестренка была явно неравнодушна к Стэну и каждое его слово благоговейно впитывала — как божественное откровение.

— Ты трахался с Филлис? — спросил я.

Лицо Стэна отражало внутреннюю борьбу. Следует ли ему облить меня презрением за то, что я позволил себе столь вульгарное выражение в этих исторических стенах? Или же лучше честно признать, что он — парень не промах? Он выбрал нечто среднее, игриво хмыкнул и подмигнул.

— Джентльмены таких тайн не разглашают, — сказал он. — Я был тогда моложе. Мне нужно было как-то умерить ее пыл.

— Так ты и в самом деле ее трахал?

Что только женщины находят в этой волосатой обезьяне?

Ай-ай-ай, словно выговаривал мне Стэн, покачав головой и подняв руки ладонями ко мне на уровень плеч. Мол, рот у него на замке. Он снова попробовал сменить тему: