Воля владыки. У твоих ног (СИ) - Радовская Рия - Страница 46

— Он не тварь, я сама протупила, — почему-то обиделась за белого Лин. — Но вообще нет, не с ним. С его братцем.

— Вот спасибо! Ты меня прямо успокоила! А братец… — Хесса уставилась на этикетку и, кажется, проглотила следующие слова. — Что? Шило в заднице? Знаешь, Сальный сволочь, но он прав.

— Братца зовут Исхири, и он — мой зверь, — тихо сказала Лин. — Понимаешь, что это значит?

— Да уж понимаю, не совсем же бревно. Назову зубастой тварью — оскорбишься и дашь мне в морду. Он кто хоть?

— Ты же сама сказала. Анкар.

Хесса прикрыла глаза рукой и заковыристо выругалась. Лин добавила:

— Он маленький еще. Вырастет.

— Начнет руки не грызть, а целиком откусывать. Все, молчу! Психушка. Как есть психушка. Анха из сераля бегает в зверинец к анкару, аптекарь из трущоб заделывается дворцовым лекарем. Чего-то я в этой жизни не понимаю.

— Скажи лучше, долго я провалялась? Какой день сегодня?

— Завтрашний, — буркнула Хесса. — То есть вся эта гробанина с тобой приключилась вчера.

— Хорошо. А то я уж думала… Выспалась, рука не болит, голодная, как неделю не евши. Давай, кстати, обед закажем, что-то не наелась я.

За обедом стало не до разговоров, откуда-то взялся и впрямь зверский аппетит, а после — разморило вдруг так, будто и не проспала почти сутки. Хесса едва ли не на себе доволокла Лин до комнаты, презрительно отфыркиваясь на попытки извиняться и идти самой. Уложила на кровать:

— Спи, погрызенная.

Лин уже привычно обняла подушку, вдохнула запах владыки Асира, подумала, что Исхири за три дня соскучится, что перед владыкой стыдно будет: так по-глупому подставилась, но это если тот вообще узнает. Ему сейчас не до анх, а ведь ничего страшного не случилось, правда? Вряд ли Ладуш станет занимать его время такой ерундой, да Ладуш и сам не знает ничего, не до расспросов ему было.

Уже засыпая, вспомнила о снадобье профессора, нашарила бутылку, глотнула — и провалилась в мирную, тихую темноту.

Проснулась утром. Очень ранним утром: за окном едва занимался рассвет, и даже неловко было в такое время просить свой кофе. Впереди маячил длинный и тоскливый день, и Лин, подумав, пошла в библиотеку. Долго выбирала книгу, потом взяла первый попавшийся на глаза приключенческий роман и неожиданно для себя зачиталась. Герой по имени Одерон плавал под парусом по Великому морю, открывал неизвестные острова, искал сокровища и даже учил туземцев всеобщему языку.

— Вот ты где! Я задолбалась тебя искать! — Лин не знала, сколько прошло времени, но солнце за окнами уже светило вовсю, а влетевшая в библиотеку Хесса выглядела встрепанной и раскрасневшейся, как после тренировки. — Все облазила, решила, ты наплевала на запреты и удрала в свой зверинец. Давай вниз быстрей. Там за тобой пришли — к владыке.

— Что? — Лин вскочила, едва не уронив стул. Почему-то похолодело в животе, а в ушах застучала кровь. — Вот тут мне и объяснят доходчиво, что я за дебилка… — Прикрыла глаза, справляясь с непонятным ей самой буйством эмоций. Несмотря на вполне вероятный выговор, все равно радовалась, глупо, по-щенячьи: уже тому, что хоть ненадолго окажется рядом. — Спасибо! — и рванула вниз, прыгая через ступеньки, едва не теряя снова дурацкие тапки, к которым вроде бы уже привыкла.

— Да стой ты, психичка, меня подожди! — заорала Хесса, но остановиться Лин не смогла бы, даже если бы захотела. Хесса нагнала уже в общем зале, сунула в руку длинную, усыпанную жареным кунжутом булку. — Сейчас уже обед, а мне сказали, что ты даже не завтракала.

Обед. Все анхи как раз собрались в зале, но Лин было плевать — пусть смотрят.

Ее и правда ждали у дверей, целый эскорт — два стражника-клибы и двое евнухов. Ладуша не было.

— Скорее, госпожа Линтариена. Владыка не любит ждать.

Лин жевала на ходу — голода она не чувствовала, но булка отвлекала, мешала снова сорваться на бег: клибы торопились, но, по мнению Лин, шли недостаточно быстро.

Стража у покоев владыки молча расступилась, но первым за дверь из драгоценного красного дерева прошел один из евнухов. Сказал негромко, напряженным голосом:

— Госпожа Линтариена, не отставайте. Мы непозволительно опаздываем.

Лин и без его слов не собиралась отставать. Не так уж интересно ей было рассматривать отделку дверей, росписи на стенах, паркетный узор на полу или резьбу и инкрустации на мебели. Эхо торопливых шагов металось по просторным залам, по широким, залитым светом галереям, и с каждым шагом все больше охватывало волнение. Почему владыка позвал именно сегодня? Совпадение? Или из-за случая в зверинце? «Исхири все равно мой, правда? Связь… она уже начала устанавливаться? Мне ведь не запретят?..»

— Я привел госпожу Линтариену, повелитель. Умоляю простить за опоздание. Мы не сразу нашли ее…

— Вон. А ты иди сюда.

Лин посторонилась, пропуская евнуха — на лице у того отразилось столь явное облегчение, что стало не по себе. Шагнула в широкую арку, на мраморную террасу, оплетенную виноградом, повернула на голос. Запнулась на полушаге. Отчаянно захотелось зажмуриться. Асир лежал на кушетке, а сухощавый пожилой клиба разминал ему спину. И все выглядело бы вполне сносно, будь на владыке хоть что-нибудь из одежды. Но Лин отчетливо видела каждую рельефную мышцу, изгиб спины, ягодицы. На белой ткани, которой была застелена кушетка, тело владыки казалось еще смуглее, чем обычно. Золотисто-бронзовое, блестящее от масла, оно не просто притягивало взгляд, оно завораживало и напрочь вырубало мозги.

— Садись. Ты следующая, — сказал Асир, поворачивая голову. — Как рука?

— Терпимо, — ошарашенно отозвалась Лин. Подошла к столику рядом с кушеткой — на нем стояли стеклянные и хрустальные флаконы, лежали жесткие даже на вид губки, какие-то палочки и лопаточки, стопка полотенец или простыней, и одуряюще пахло апельсиновым маслом. Так, что закружилась голова и забурчало в животе. Лин попятилась к низкому креслу чуть поодаль, почти упала в него. Все это время ощущала на себе насмешливый взгляд и чувствовала, что постыдно краснеет.

— Рассказывай, — велел Асир. Клиба сместился ниже и теперь разминал ему поясницу. Лин не хотела смотреть, не хотела, но не получалось. Ягодиц и ног сейчас не было видно, зато спина, бугрящиеся мышцами плечи, расслабленно лежащие вдоль тела руки… безумно тянуло подойти и прикоснуться, провести хотя бы самыми кончиками пальцев, и Лин незаметно сжала кулаки, пытаясь справиться с неподобающими мыслями. Получалось плохо. Очень плохо.

— Исхири заигрался, или произошло что-то серьезнее? — Асир нахмурился, голос стал жестче, и Лин поняла, что молчит слишком долго.

— Это не Исхири, — как ни странно, мгновение паники помогло собраться. — Только я виновата, владыка. Не нужно было идти к анкарам, когда мысли бездна знает где. Я постоянно дергалась, наверное, белого раззадорила моя неуверенность. Я не повторю такой ошибки, обещаю.

Сердце колотилось, почему-то ждала и почти уверена была, что услышит сейчас: «Не повторишь, я об этом позабочусь. Тебе нечего делать у анкаров». Но владыка сказал совсем другое, непонятное, странное:

— Ирлан, скажи, ты чуешь ее?

Клиба поднял голову, посмотрел на Лин ничего не выражающим взглядом.

— Да, владыка. Запах не слишком яркий, но отчетливый.

— Хорошо. Ты закончил? Посмотришь ее руку и то, что сочтешь нужным. Постоянные физические нагрузки, из опасного для жизни — только тесное общение с молодыми анкарами.

Лин тихо выдохнула. Кажется, все нормально. Почти нормально, потому что собственное дурацкое состояние нормой никак не назовешь.

— Я понял, владыка. Судя по тому, что я вижу, госпожа в хорошей форме.

Асир поднялся, оказавшись к Лин вполоборота. Ирлан, вытерев руки, подал ему халат. Лин сглотнула: от вида того, как смуглая кожа укуталась белоснежной мягко струящейся тканью, жар прилил не только к лицу. Сама не знала, чего хочет больше — смотреть или отвести взгляд. Спас клиба:

— Раздевайтесь, госпожа. До пояса.

Или не спас, а только подлил бензина в костер? Конечно, пришлось отвернуться, отвести взгляд от владыки, чтобы заняться собственной одеждой, но от чувства, что ее очень даже пристально рассматривают, пока она снимает и вешает на спинку кресла лиф, точно легче не становилось.