Волна страсти (ЛП) - Киллон Анна - Страница 3

Я спрятала телефон в сумке.

— Сохраню это как гарантию того, что ты не сбежишь с моим багажом, пока я буду в туалете. Мне нужно, чтобы ты охранял мои вещи, пока я попытаюсь исправить беспорядок, который ты мне устроил. Вот что ты можешь для меня сделать.

— Какая хитрая маленькая вонючка, — воскликнул он, испытывая нечто среднее между отвращением и восхищением.

— Ты возьмёшь сумки. — И это был не вопрос, а приказ. Я сжала губы, повернувшись к туалету, и подавила улыбку, которая вернула игру к ничьей. Один-один.

Как хороший мальчик, он подхватил оба чемодана, потянул за ручки и догнал меня.

— Не туда, если не собираемся провести здесь ночь, — предупредил он. — Я хорошо знаю аэропорт. Иди до конца направо и за угол, там почти никого не бывает.

Я изменила курс, отодвигаясь всё больше в сторону, чтобы он мог обойти меня с фланга, но парень продолжал идти позади меня, заставляя чувствовать себя преследуемой, на кого тайком пялятся. Он смотрел на меня сзади, а люди, мимо которых мы проходили, бросали взгляды на катастрофу впереди, и мой дискомфорт нарастал.

Я ускорилась почти до бега. И ожидала, что почувствую его сбившееся дыхание, но он, казалось, не отставал.

— Оставайся здесь, — приказала ему, как верной ищейке, оставив ждать у двери женского туалета.

— Только побыстрее.

— О, теперь это тебе не терпится избавиться от меня?

— Я должен быть честным? — Он поднял оба чемодана и грохнул их друг о друга, бросив перед собой. — Ты даже не представляешь насколько. — Ему действительно начинало надоедать.

— Наконец-то мы хоть в чём-то согласны, — ответила я, входя в туалет.

Внутри было пусто, как он и предсказывал.

Сначала я опорожнила мочевой пузырь, не торопясь. Затем посмотрела на себя в зеркало на стене перед тремя раковинами, что были вмонтированы в мраморную столешницу.

Вошла девушка и при виде пятна издала страдальческий возглас, сочувствуя мне.

— Эх, да, — согласилась я, встретившись с ней взглядом в зеркале, когда она входила в одну из кабинок.

В этом туалете было очень мало того, что могло мне пригодиться. Я вытащила из диспенсера горсть салфеток и смочила их под краном. Попробовала промокнуть пятно и потереть его, в результате чего оно распространилось на бёдра и V-образный вырез на груди.

В этот момент из кабинки вышла девушка и подошла мыть руки рядом со мной.

— Хотела бы тебе помочь, но я не знаю, что делать.

Она была очень добра.

— Ты можешь изменить мой день? Потому что он начался хреново. — Я грустно улыбнулась ей.

— Я не могу. — Она встряхнула и вытерла руки. — Но если тот парень у входа ждёт тебя, думаю, тебе просто нужно выбраться отсюда, чтобы всё изменилось к лучшему.

Она распахнула дверь на пружине, прежде чем я успела ответить. Оказавшись лицом к лицу с объектом своих последних слов, девушка прочистила горло и, смутившись, опустила взгляд. После того как она прошла, дверь осталась заблокированной рукой моего совершившего-наезд-носильщика.

— Ты закончила? — нетерпеливо спросил он.

— Нет… становится только хуже, — захныкала я. Чем сильнее я нажимала, тем больше бумажные полотенца крошились, оставляя повсюду коричневатые комочки.

— Боже правый, не хватало только чтобы ты разревелась из-за грёбаного платья.

Я собиралась плакать не из-за платья, а потому что всё шло наперекосяк и я не хотела здесь находиться. Мне нужен был Миннеаполис, чистое платье и возможность ответить маме «нет», как любому другому, не позволяя чувству вины разъедать меня.

Я надулась, не удостоив его взглядом.

— Да что ты знаешь, — пробормотала я сквозь зубы, яростно очищая ткань.

— Я знаю, что таким образом ты ничего не добьёшься. — Он вошёл с моими чемоданами. — Неужели ты такой тормоз?

— Что ты делаешь? Это женский туалет.

— Судя по твоему лицу, он больше похож на детский. — Парень не упускал возможности оскорбить меня с невиданной для человека наглостью. Как он мог относиться ко мне с таким неуважением, даже не зная меня?

К счастью, мой мир был не таким, а совсем наоборот. Мне оставалось только благодарить небеса за то, что я родилась в воспитанной семье с солидным достатком.

— Если ты не будешь пользоваться водой, хрен, что отмоешь, — продолжал ругать меня, в то время как мне нужны были только понимание и рука помощи.

— И как я должна это сделать, если платье на мне, Эйнштейн? — В истерическом порыве я топнула ногой по полу.

— Давай я попробую. — Он подошёл и встал немного позади меня. Инстинкт заставил меня отстраниться, в результате чего я прижалась попой к его бедру, поскольку он зажал меня между своим телом и раковиной.

И снова до меня долетел морской бриз. По затылку пробежала дрожь, а кожа затрепетала от внезапной и неожиданной близости. Я стояла ошеломлённая, позволяя ему положить руки на мою талию и с удивительной деликатностью сдвинуть платье вперёд.

Его кулак сомкнулся на моём животе, захватывая испачканную ткань, но я чувствовала его внутри, словно он сжимал мои внутренности.

Я упёрлась руками о раковину. Браслеты звякнули и упали обратно на запястья.

— Что ты делаешь? — спросила я со сбившимся дыханием.

— Ты когда-нибудь стирала рубашку? — Другой рукой он расстегнул мой пояс и бросил его на столешницу.

Из-за того, как он тянул ткань, бёдра немного оголились, а живот втянулся.

— Думаешь, я не знаю, как стирать рубашку? — тихо возразила я.

— Ты когда-нибудь это делала? Да или нет?

— Нет, — надменно призналась я, опасаясь его насмешек.

— Тебе нужно приблизиться. Потянись, пожалуйста. — Он открыл кран и сильнее натянул ткань, заставив меня наклониться к струе воды вместе с ним.

Подол платья задрался до самых бёдер, я прижималась животом к холодному мрамору, а его горячее бедро находилось впритык к моей попе слева. Я должна была сказать ему, что он перестарался и свобода, которую берёт на себя, неоправданна. Но вместо этого я сказала себе ложь.

«Ещё один момент... только ради платья».

— Видела, как стекает грязная вода? — сказал он, выжимая тонкий хлопок под струёй воды.

— Оно никогда не отстирается, — ответила я, не глядя на него и подняв голову, чтобы не намочить длинные волосы. В зеркале было наше отражение. Картинка заставила мои высокие скулы краснеть, как гранат. Выглядело так, будто мы занимаемся сексом, — любой мог бы так подумать, войдя в туалет. И даже мой разум не смог удержаться от того, чтобы не спутать образ, который я созерцала, с чем-то очень грязным.

На самом деле, это было близко. Если бы он не перестал тянуть и сжимать, то обнажил бы мою попу. Хуже того, он оставил бы меня без платья.

— В конце концов, ты его с меня сорвёшь, — пробормотала я, заключённая в кольцо мужских рук, напряжённых от работы.

— Я пропускаю работу, чтобы помочь тебе, хотя я тебя не знаю. Тебе следует поблагодарить меня, а не жаловаться, Вонючка, —пробормотал он, сильнее прижимая меня к себе.

— Я не воняю, — тихо возразила я. К этому моменту слова, принадлежащие нам обоим, стали более тихими, даже в препирательствах. — Я пахну цветами жасмина.

Парень глубоко вдохнул рядом с моими волосами.

— И цветком апельсина. — Он поднял взгляд от зеркала и встретился с моим. — Это можно почувствовать.

Я прищурилась, слегка склонив голову набок. И едва шевельнула ею, чувствуя, как пара выбившихся волосков цепляется за короткую бородку на его челюсти. Вдохнула.

«Ты же имеешь вкус моря, солнечного света и нахальства».

Набрала в лёгкие воздуха, чтобы сказать ему об этом, но в итоге промолчала, разинув рот.

Он убрал руку, его влажные пальцы коснулись моего плеча и опустились на украшение.

— Красивый браслет. — От его прикосновения по спирали браслета, что струился вокруг бицепса, побежали прохладные капли, заставляя невидимые волоски на коже вставать дыбом.

— Это моё творение. Я разрабатываю дизайн украшений, некоторые даже делаю своими руками, — выпалила я от нервозности, а также потому, что моя ювелирная линия была единственным предметом моей гордости. Никто никогда не проявлял к ней интереса, поэтому в итоге выдала слишком много информации, когда первый встречный упомянул о ней.