Опасное приключение - Шервуд Валери - Страница 26

– Я обязательно скажу ему, – пообещала Лорейн сквозь слезы.

Она все еще плакала, когда в дом спотыкающейся походкой возвратился Джонас. Предсмертные слова жены, похоже, не произвели на него особого впечатления. Выслушав дочь, он опять отправился в таверну и пропадал там три дня, даже не явился на похороны. Гроб с телом Араминты провожали на кладбище лишь безутешная Лорейн да кучка соседей. Церемония, и без того грустная, не стала веселее от того, что всех ее участников немилосердно поливал холодный дождь.

Когда Джонас наконец объявился, он, как ни странно, был трезв.

– А у меня новости, – с порога сообщил он дочери. – Я решил податься на Запад. И поскольку ты не можешь оставаться в доме одна, я продал тебя Мейфилдам.

Два таких жестоких удара почти одновременно! Лорейн показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Мало того, что она теперь сирота, в довершение всего она лишилась свободы!

Вот почему печальные события той весны навсегда переплелись в сознании Лорейн с корнем женьшеня.

– Так почему ты хочешь выбросить его за борт? – настойчиво повторил Рэйл.

Лорейн подняла глаза.

– Несколько лет назад мой отец истратил последние деньги на покупку этого проклятого женьшеня и отослал его в Китай для продажи. По словам некоего Николлса, приятеля отца, который взялся присмотреть за товаром, это была чрезвычайно выгодная сделка… Однако до сих пор нам ничего не известно ни о судьбе Николлса, ни о судьбе корня!

– Это странно, – задумчиво произнес Рэйл. – Ведь женьшень чрезвычайно ценится в Китае, и китайцы готовы платить за него любые деньги. Твой отец мог сказочно разбогатеть на этом предприятии!

– Так он, во всяком случае, утверждал, – сухо заметила Лорейн.

Она давно поняла, что все деньги, попадавшие в руки отца, тратились им поразительно бездумно. Как правило, он пускался в свои излюбленные «рискованные предприятия», закупая или продавая в заморских странах разные экзотические товары и надеясь на баснословные прибыли.

Однако, судя по реакции шотландца, для него «рискованные предприятия» таили в себе ту же неизъяснимую прелесть, что и для Джонаса Лондона. Значит, он не только контрабандист, но и бесплодный мечтатель.

– Мой отец не слишком преуспел в жизни, – с горечью призналась девушка. – Однако если он жив и поныне, на что вряд ли можно надеяться, он наверняка пустился в очередное «рискованное предприятие»!

– А разве это так уж страшно, девочка? – мягко спросил Рэйл.

– Да, очень страшно… Его эскапады отняли у моей матери все – молодость, здоровье, а в конце концов даже жизнь. Не будем вспоминать прошлое – в нем было слишком много горького. И уберите, пожалуйста, этот проклятый корень подальше! Что же касается медальона… Очевидно, он связан с дорогими для вас воспоминаниями, раз вы повсюду возите его с собой. Поэтому я благодарю вас, но принять такой подарок не могу!

– Погоди-ка. – Руки Рэйла легли поверх дрожащих ручек Лорейн. – Оставь медальон себе. Уверяю тебя, с ним не связано никаких воспоминаний. Я выиграл эту вещицу в карты, когда наша шхуна стояла в Бордо.

– Значит, женщина, которая здесь изображена, ничего для вас не значит?

Казалось, юное личико на портрете смотрело на Лорейн с немой укоризной. Полное неизъяснимой прелести, оно в то же время содержало в себе некий вызов. На девушке было желтое платье, а рыжевато-золотистые волосы украшала веточка вереска.

– Абсолютно ничего, – с каменным лицом подтвердил Рэйл. – Прошу тебя, возьми эту вещицу, хотя бы на память о нашем путешествии.

На память о нашем путешествии… Лорейн вздрогнула, услышав эти слова. В них прозвучал явный намек на скорое прощание.

– Хорошо, – безжизненным тоном согласилась она. – Я буду носить медальон с тем же чувством, с которым он был преподнесен.

Лицо Рэйла на мгновение омрачилось. Отвернувшись от Лорейн, он неожиданно спросил:

– Как тебе нравится наш доктор?

– Андре? По-моему, он очарователен! К тому же такой славный танцор. Вы заметили, как ловко он двигается?

– Парень проворен, как мартышка. Но я заметил не только это. Если я правильно помню, ты с ним танцевала два раза.

– О да! – с энтузиазмом подтвердила Лорейн. – Но боюсь, так и не усвоила новые фигуры. Как вы думаете, не устроить ли нам танцы еще раз – скажем, завтра вечером?

Все так же не глядя на девушку, Рэйл лаконично бросил:

– Если хочешь. – Он направился к двери, но у порога остановился: – Я удаляюсь, чтобы дать вам возможность подготовиться ко сну, мисс Лорейн.

– Мне кажется, вы могли бы называть меня просто Лорейн, раз мы живем в одной комнате, – робко предложила девушка.

Шотландец окинул ее долгим взглядом.

– Живем в одной комнате… Да неужели?

С этими словами он вышел, оставив Лорейн в недоумении – что, собственно, он хотел этим сказать?

Глава 12

Утро застало Лорейн на корме. Прислонившись к поручню, девушка нежилась на солнце и вдруг почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она резко обернулась и увидела судового врача, который танцующей походкой приближался к ней.

– Прекрасная мадемуазель! Просто не верится, что вы сшили это платье собственными руками. Клянусь, у вас талант, настоящий талант!

Он сделал шаг назад и окинул Лорейн восхищенным взглядом.

– Вы мне льстите, Андре, – со смехом возразила она. – Дело не в моем искусстве, а в материале.

– Поистине платье великолепно! Жаль, что у вас нет к нему подходящего белья, – лукаво улыбнувшись, продолжал француз. – Ах, если бы мы были в Париже! Тогда вместо этих лохмотьев – пардон, дражайшая мадемуазель! – вы могли бы надеть знаменитые алансонские кружева. Я купил бы вам сорочку столь тонкую, что она пролезла бы в замочную скважину!

– Но мы не в Париже, Лестрей, – раздался у них над головами холодный голос Рэйла, и его обладатель спрыгнул с вантов на палубу.

Лестрей пожал плечами.

– Вы, англичане, не умеете жить с шиком! – со вздохом заметил он.

– Но зато, когда речь идет о наших женщинах, мы все видим и слышим! – промолвил Рэйл серьезным тоном.

Лорейн сочла, что перепалка принимает угрожающий оборот, и решила вмешаться.

– Довольно, Рэйл. Мы поговорим об этом в твоей… то есть в нашей каюте, – сказала она, легонько касаясь его руки.

Бросив ехидный взгляд на удрученного француза, Камерон послушно последовал за своей дамой. Когда они очутились в каюте, он закрыл дверь и неожиданно произнес:

– На твоем месте я бы не стал флиртовать с Андре. Ничего путного из этого не выйдет – для него это просто игра.

– Но я вовсе не флиртовала! – возразила Лорейн. – Мне показалось, что за мной кто-то следит. Я обернулась, надеясь застигнуть преследователя, и увидела Андре.

– Лестрей не пропустит ни одной леди, – пробурчал Рэйл. – Помнится, когда Джоко познакомил нас в Бордо, Андре как раз преследовал очередную красотку.

– Да нет, тут другое, – опустив глаза, возразила Лорейн. – У того, кто за мной следил, был какой-то напряженный взгляд.

– Тогда это точно не Лестрей! Он не способен причинить зло даме – разве что соблазнить! Это я следил за тобой, малышка, – признался шотландец, и Лорейн потупила взор, не в силах выдержать его горящий взгляд.

Когда она вновь подняла глаза, то увидела, что Рэйл пристально изучает кружевные края ее сорочки. Они выглядели такими ветхими, что, казалось, вот-вот рассыплются.

На мгновение он задумался, а потом решительно направился к сундуку. Порывшись в нем, Камерон вытащил что-то белое.

– Это подойдет? – спросил он, протягивая ткань Лорейн. – Конечно, она не пролезет в замочную скважину, но вообще-то может сгодиться. Мне ее подарила одна леди.

Подойдет ли ей эта прелесть? Лорейн как завороженная уставилась на тончайшее белоснежное кружево, которым был оторочен изящный батистовый носовой платок. Без сомнения, это знаменитое венецианское розеточное кружево, кусочек которого она видела у Араминты. Очнувшись, Лорейн взглянула на Рэйла.