Опасное приключение - Шервуд Валери - Страница 41

– Черт с ним, с оружием! – взорвался обычно невозмутимый Мактейвиш. – Все равно я не допущу, чтобы этот гнусный докторишка лечил моего любимца!

В искренности Тейва Лорейн не сомневалась – он был очень привязан к Рэйлу. К несчастью, глубина его привязанности не уступала упрямству. Она поняла, что у нее нет никаких шансов его переспорить и, желая переменить тему, спросила:

– Вы ведь давно знаете Рэйла?

– С тех самых пор, когда он, еще сопливый мальчишка, жил на конюшне, а его отец – в особняке, не желая признавать сына, – последовал мрачный ответ.

Лорейн была поражена. Значит, Рэйл – незаконнорожденный?

– А мать? – продолжала она. – Неужели?..

– Его мать была служанкой в господском доме, там и родила Рэйла. Когда хозяин женился, он отослал ее прочь. Ну, разумеется, он изредка навещал любовницу. И не просто навещал… Через некоторое время у нее появился второй ребенок, тоже сын. Вскоре бедняжка умерла, а дети очутились на улице без гроша в кармане. Рэйл был смышленым мальчишкой, но слишком юным для того, чтобы пойти в подмастерья, а его братец… О нем сроду никто слова доброго не сказал! Новая хозяйка не желала видеть под своей крышей ни того, ни другого и сумела склонить мужа на свою сторону. Так ребята оказались на конюшне. Я зубами скрежетал от гнева, когда видел, как они обращаются с моим любимцем! Вечно ему доставалось за проступки Рори – так звали младшего. Я бы с радостью взял паренька к себе юнгой, но Рэйл и слышать не хотел о том, чтобы расстаться с Рори. Говорил, что обязан заботиться о нем, иначе тот совсем свихнется. А для двоих у меня места не было…

– И что же было потом? – поинтересовалась Лорейн.

– Отец Рэйла умер, и его жена тут же выгнала из деревни незаконнорожденных сыновей мужа. Тут уж я взял его с собой в море. В то время я служил первым помощником на «Вереске».

– А его брат?

– Рори? Он стал работать на ферме. К морю у него не было тяги.

– Но почему Рэйл не выбрал, подобно вам, торговый флот? Как он стал контрабандистом? – продолжала допытываться Лорейн.

Этот вопрос удивил ее собеседника.

– Так «Вереск» как раз и промышлял контрабандой, девочка.

– Значит, вы научили его этому ремеслу, Тейв?

Шотландец приосанился.

– Точно.

Лорейн горестно вздохнула и после непродолжительной паузы рискнула задать вопрос, который мучил ее со вчерашнего дня:

– Вы не знаете, кто такая Лори-Энн?

– Лори-Энн Маклод? – уточнил Мактейвиш. – Еще бы мне не знать! – Он даже сплюнул от негодования. – Никудышная девица, вот что я тебе скажу!

– Значит, она вам не нравилась… А что она собой представляла?

Мактейвиш метнул на собеседницу недовольный взгляд.

– Стройная, рыжеволосая. А глаза такие, словно она постоянно смеется над тобой!

«Ну и, разумеется, рот, созданный для поцелуев!» – мысленно докончила Лорейн. Неужели она обречена вечно соперничать с рыжеволосыми красавицами? Сначала Лавиния Тодд, теперь Лори-Энн Маклод!

– Из ваших слов я поняла, как Лори-Энн выглядела. Но что она была за человек?

– Дикая и необузданная. Вроде тебя. И такая же красотка!

– Это, случайно, не ее портрет? – поколебавшись, спросила Лорейн, вытаскивая из-за корсажа золотой медальон.

Шотландец даже не удостоил его взглядом.

– Ну да. Малыш купил его специально для нее – собирался преподнести, когда вернется из плавания. А портрет она сама ему подарила.

Значит, Рэйл лгал, утверждая, что оригинал ему незнаком!

Лорейн со вздохом вернула безделушку на прежнее место. При первой же возможности она избавится от проклятого медальона!

– Рэйл говорил, что просил Лори-Энн выйти за него замуж.

– Ага. И она согласилась, – подтвердил Мактейвиш.

– Почему же они не поженились?

– Я же говорю – она была никудышной девчонкой! – взорвался он. – Море ей сроду не нравилось. Она взяла с Рэйла обещание, что это будет его последнее плавание, а когда он вернулся, оказалось, что в его отсутствие эта вертихвостка преспокойно вышла замуж и уехала в Америку!

– И Рэйл последовал за ней? – с замиранием сердца спросила Лорейн.

– Еще чего! – презрительно фыркнул ее собеседник. – Для этого у парня достаточно здравого смысла!

– И где же сейчас Лори-Энн?

– Наверное, до сих пор живет в излучине реки Джеймс – если, конечно, не сбежала от мужа с любовником. С нее станется! – свирепо глядя на Лорейн, промолвил Мактейвиш. – Она разбила мальчику сердце, а такие раны медленно заживают. Я не потерплю, чтобы это снова случилось!

– Мне бы тоже этого не хотелось, Тейв, – вздохнула Лорейн и решила сделать последнюю попытку: – Но сейчас меня волнует его тело, а не сердце. Прошу вас, позвольте доктору Лестрею осмотреть Рэйла, иначе он умрет!

– Мой малыш не умрет! – загрохотал упрямец, выпрямляясь во весь рост. – Его и ножом резали, и шпагой кололи, в него дважды стреляли, а он все жив. Так неужели я позволю какому-то паршивому французику прикончить моего любимца?

Поняв, что все ее усилия тщетны, Лорейн решила вернуться в каюту. Итак, медицинской помощи Рэйл не получит. Придется справляться самой.

В полдень Лорейн снова отправилась на поиски Мактейвиша и обнаружила, что неподалеку от шхуны появился торговый корабль под английским флагом. Первый помощник и судовой врач яростно спорили о чем-то.

– Уверяю вас, никто не рискнет подняться на судно, охваченное лихорадкой! – горячился Лестрей.

– Если у них есть врач, они его пришлют, – угрюмо возражал шотландец.

Вскоре над водой поплыл его густой бас:

– Вы можете прислать врача? Наш капитан повредил ногу, а своего доктора у нас нет.

– Какая отвратительная ложь! – негодующе воскликнул Лестрей.

– Прошу вас, Андре, молчите! – взмолилась Лорейн.

От торгового судна отделилась лодка и направилась к «Красотке».

– Слава Богу! – выдохнула Лорейн.

Не помня себя от радости, она помчалась к Рэйлу.

– К тебе идет врач! – возбужденно сообщила она, однако больной ее не услышал. Он снова беспокойно заметался по кровати, время от времени лепеча что-то невразумительное. «Дракон… дракон», – удалось разобрать Лорейн. А потом, более отчетливо: «Сундук… монах…»

И тут Лорейн осенило. Да не «дракон», а «флакон»! Очевидно, монах-испанец дал Рэйлу флакончик с каким-то снадобьем, и теперь эта склянка находится у него в сундуке. Она метнулась к сундуку и, пошарив в ящике, нашла то, что искала.

– Монах дал тебе это? – нетерпеливо спросила она, возвращаясь к больному.

– Да, – подтвердил Рэйл, на этот раз более отчетливо. Он протянул руку к склянке, но тут же снова в изнеможении откинулся на подушку. – Это настойка хины…

В каюту вошел Мактейвиш в сопровождении доктора, бойкого улыбчивого толстяка. С неожиданным для такого коротышки проворством доктор поклонился Лорейн и перевел взгляд на Рэйла. Лицо его мгновенно стало серьезным.

– Лихорадка?

– Вот именно, – угрюмо кивнул пожилой шотландец. – Наш капитан очень нуждается в ваших услугах.

Лорейн торжественно предъявила флакон.

– Настойка хинного дерева! Ее дал Рэйлу испанский монах.

Лицо доктора просветлело.

– Так у вас есть хина? Отлично! В таком случае есть и надежда! – с энтузиазмом воскликнул он и тут же влил в пациента солидную порцию. – На судне имеются другие больные?

– Не такие тяжелые, – безапелляционно заявил Мактейвиш, выхватывая драгоценный флакон, и Лорейн поняла, что он не намерен делиться содержимым с матросами. – Не соблаговолите ли выпить со мной стакан вина, доктор?

– Охотно, – согласился тот.

Втроем они уселись за стол. Доктор оказался словоохотливым человеком. Вскоре его собеседники узнали, что судно, с которого он прибыл, зовется «Цаплей» и следует из Филадельфии на Ямайку. По пути они делали остановку в Йорктауне, и тут выяснилось, что вся Виргиния охвачена восстанием. Некий плантатор по фамилии Бэкон, разгневанный индейскими выступлениями в излучине реки Джеймс, вопреки воле губернатора возглавил вооруженных колонистов, которые намерены расправиться с непокорными туземцами. Исход дела трудно предугадать. Ясно одно – если колонисты не погибнут от рук индейцев, губернатор их точно не пощадит. При этом известии Мактейвиш метнул тревожный взгляд на Рэйла.