Опасное приключение - Шервуд Валери - Страница 72

– И все же лучше вступить в брак, – посоветовал Роулингс. – Подумайте, от скольких бед вы будете избавлены! Вам не придется узаконивать собственных детей…

– Ты возьмешь меня в мужья, девочка? – ласково спросил Рэйл.

– Да, дорогой, – искренне ответила Лорейн. – Я дам тебе обет перед Богом, а в моем сердце ты и так уже царишь безраздельно!..

– А я буду посаженым отцом, – вмешался губернатор. – Видит Бог, я давно ждал этого дня!

– Но все это будет потом, – промурлыкала Лорейн, нежась в объятиях жениха. – Я думаю, мы с Рэйлом заслужили небольшой отдых. Пока готовится свадебный пир, мы отправимся в небольшое путешествие на «Красотке». Отец… – Она произнесла это слово неторопливо, словно смакуя. – Отец, ты мог бы присмотреть за плантацией, пока нас не будет?

– Думаю, что смогу, – с готовностью откликнулся Роулингс.

– Мы скоро вернемся, – пообещал Рэйл, стискивая руку будущего тестя.

– Буду с нетерпением ждать. А теперь неси ее, сын мой!

Шотландец ухмыльнулся:

– С радостью!

Он подхватил Лорейн на руки и вынес на веранду. Как раз в этот момент заходящее солнце коснулось кромки воды, и все вокруг озарилось волшебным зеленым сиянием.

– Зеленая Вспышка! – пробормотала Лорейн.

Ей вспомнились слова матери: тот, в чьих объятиях застанет тебя Зеленая Вспышка, навеки станет твоей любовью. «А я и так это знаю, – подумала девушка. – Рэйл – моя единственная любовь на всю жизнь!»

– А они недурно смотрятся вместе, – одобрительно заметил губернатор, провожая взглядом влюбленную парочку.

В эту ночь на борту «Красотки» Лорейн и Рэйл праздновали свое счастливое воссоединение в той самой каюте, которая была свидетельницей их былой страсти и былых размолвок. Закоренелый холостяк Мактейвиш, узнав о предстоящей свадьбе, сокрушенно покачал головой и отправился на вахту, бурча себе под нос:

– Разве можно уснуть, когда на судне женщина?

Влюбленные, забыв о еде, утоляли голод иного рода. Ласковые и шутливые словечки, нежные прикосновения, разжигавшие желание, упоительный восторг нового узнавания друг друга, головокружительный полет на вершину страсти, когда тела и души обоих сливались воедино, а затем – неторопливое возвращение к действительности и отдых в объятиях друг друга… Лишь теперь они почувствовали, что неплохо бы поесть, и сияющий Джонни Сирс внес в каюту закуски и вино.

Потом они лежали в постели, наслаждаясь близостью друг друга, и просто разговаривали, пока страсть снова не воспламенила их сердца и души. Взмыв на вершину блаженства, они вернулись на землю и предавались сладостному отдохновению, не замечая, насколько тесна койка, ставшая в эту ночь ложем любви. Так повторилось не раз, и только на рассвете, утомившись, влюбленные уснули. Утреннее солнце заглянуло в каюту и озарило ласковым светом нагие тела, сплетенные в тесном объятии – объятии, сулившем вечную любовь!

От автора

Бурный XVII век, когда скромная служаночка вроде моей прелестной и отважной Лорейн могла совершить головокружительный прыжок из нищеты к богатству, всегда манил меня. И хотя большинство персонажей и ситуаций – плод моего воображения, я стремилась поместить действие в реальный антураж и передать неповторимый аромат той эпохи, для чего не поленилась обратиться к археологическим находкам, свидетельствующим об образе жизни поселенцев-колонистов Виргинии.

«Война короля Филиппа» нанесла Род-Айленду столь ощутимый ущерб, что я не смогла отыскать ни одного здания той поры, куда могла бы поместить своих героев. И все же несколько каменных строений, выполненных в типичном для раннеколониальной архитектуры Род-Айленда стиле, к счастью, уцелели. Они и стали жилищем для моих персонажей. Таверна «Проворная лошадка» списана с ньюпортской таверны «Белая лошадь». Прототипом «дома Тоддов» послужил величественный особняк Элиейзера Арнольда. Для дома Мейфилдов я использовала дом, стоящий на почтовом тракте Норт – Кингстаун. Считается, что самая древняя часть этого строения дошла до нас в первозданном виде, пережив пожар времен «войны короля Филиппа».

Зеленая Вспышка, о которой говорится в романе, имеет научное объяснение. Ее можно наблюдать на закате только в двух местах земного шара: на побережье Корнуолла и со скалы на Барбадосе. Поскольку явление это редкое и очень красивое, оно окружено ореолом некоей таинственности.

Покинутый жителями город на побережье Юкатана, куда попадают Рэйл и Лорейн, – это, разумеется, современный Тулум, что на языке майя означает «крепость». «Рассветным городом» его называли индейцы-тольтеки. Расположенный на вершине известняковой скалы над просторами Карибского моря, он стал первым городом Мексики, куда вошли испанские конкистадоры. Наверняка он являл собой грандиозное зрелище в то время, когда его увидели Рэйл и Лорейн. Таким он остается и поныне.

Бермудские острова с их уникальными крестообразными домами из известняка и негостеприимными коралловыми рифами описаны достаточно точно. Правда, в моем романе речь идет о более старых временах, когда на островах еще росли мощные кедры, а столица Бермуд город Сент-Джордж выглядел как небольшой средневековый поселок с узкими кривыми улочками.

В соответствии со своим замыслом я несколько сжала во времени и изменила события «войны короля Филиппа» и восстания Бэкона (на самом деле оно началось в 1676 году), однако я хотела бы подчеркнуть, что последовательность событий в обоих случаях мной сохранена. Восстание началось как стихийное выступление колонистов и поселенцев, возмущенных жестокостью индейцев. Полковник Джон Вашингтон, дед будущего президента Джорджа Вашингтона, приказал убить шестерых вождей племени сускеханноков, на что туземцы ответили десятикратным возмездием, а за нанесенный им ущерб потребовали материального возмещения. Ультиматум был с негодованием отвергнут, и тогда в верховьях реки Джеймс началась настоящая резня.

Губернатор Беркли оказался неспособен противостоять захватчикам. Доведенные до отчаяния люди решили сплотиться, чтобы сообща дать отпор индейцам. Вождем их стал двадцативосьмилетний Натаниэл Бэкон, красавец и смельчак, окончивший Кембриджский университет, а затем изучавший право в Лондоне. Приехав в Виргинию с молодой женой и значительным состоянием, Бэкон не раздумывая примкнул к восставшим. Харизматический лидер, обладавший способностью вести за собой массы, молодой человек поклялся, что двинется навстречу индейцам, даже если в его отряде будет всего двадцать человек. Однако собралось значительно больше. В каком-то смысле история Натаниэла Бэкона – это история молодой Америки тех лет, когда люди были готовы отдать все, в том числе саму жизнь, за правое дело. Вскоре губернатор Беркли объявил Бэкона мятежником. Между ними началась настоящая война, и в конце концов город Джеймстаун был сожжен.

История с женьшенем, окончившаяся так удачно, основана на подлинных фактах, причем героиней ее, как и в романе, была женщина!

Что касается Барбадоса, царства рома и сахара, я пыталась дать читателю не только представление об экзотической природе этой благословенной земли, но и донести до него ее изысканность и роскошную негу. В то время небольшой остров взирал свысока даже на колониальный Бостон, справедливо считая его заурядным и неизящным. Нет сомнения, что только на Барбадосе моя прелестная героиня могла во всем блеске проявить свои недюжинные способности и покорить его обитателей юной красотой!