Путь тени - Суренова Юлиана - Страница 43

"Со мной все хорошо, – она сладко зевнула, потянулась. – Мне снилось… А, я же тебя еще не поблагодарила за яблоки! Спасибо! Они были очень вкусные! Как раз такие, какие я люблю!" "Яблоки – это хорошо. Но почему ты кроме них ничего не съела?" "Мне не хотелось! Я не голодная! Совсем! – затем она торопливо заговорила совсем о другом: – Шамаш, мне приснился удивительный сон! Я… Я была в другом мире…

Не знаю, в прошлом или в будущем, на земле или на небесах… Серебряная пустыня, багровое небо и лиловый воздух – где они такие? На какое-то мгновение мне показалось, что я была и не человеком вообще, а тенью, призраком… Может быть, таковы подземные владения госпожи Кигаль? В легендах ведь говориться только о саде благих душ и пещерах вечных мук. А ведь подземелья такие же бескрайние, как и снежная пустыня и…" "Не знаю, малыш…" "Но ты видел когда-нибудь подобный мир?" "Может быть… – в Его голосе Мати послышалась задумчивость, словно Он пытался вспомнить, но не мог. – Прости, малыш, я… Я не помню…" – он с трудом подавил зевок.

Девушка кивнула. Так она и думала. В этом городе все о чем-то забывали "А, может, тут дело не только в нем, в чем-то большем. За последнее время все так изменились… И отец, и дядя Евсей, и Шамаш… Может быть, Он и сам уже думает, что не бог солнца, а простой караванщик… Ну, не совсем простой – маг…" – хотя, когда сравниваешь с таким – не большая разница.

Мати вздохнула, чувствуя, что в душу пробралась грусть.

"Ты не выспался?" – она старалась говорить так, чтобы в ее мысленном голосе звучала лишь участливость, но не сочувствие. "Потому что сочувствие может ранить и даже оскорбить тем сильнее, чем сильнее тот, в отношении кого их проявляют…" "Да так…" – к радости девушки, Он ничего не заметил, продолжая отвечать на вопросы так, словно это был обычный разговор.

"Обычный разговор… – Мати тяжело вздохнула. Ей хотелось чего-то большего, но…

– Но спасибо Шамашу, что Он вообще со мной говорит. И потому что Он – бог, а я… – она поджала губы, чувствуя, как боль кольнула сердце. – А вот все остальные, как только узнали, что я Творец заклинаний… Взяли клятву молчания… Оставили тут одну… – ей стало так больно и обидно, что захотелось заплакать. – Они даже не пришли проведать меня!" – Губы задрожали. Она все сильнее и сильнее жалела себя, при этом даже не подумав о том, что, может быть, отец и другие приходили, просто она в это время спала. И они не смогли ее разбудить… Или не решились…

Ведь именно во сне боги говорят с людьми.

"Этот оазис… В нем воздух словно наполнен дыханием ягод Меслам…" – услышала она и тотчас забыла обо всех своих обидах и заботах.

"Нет! – испуганно вскрикнула Мати. – Нет, – упрямо замотала девушка головой. Она слишком хорошо помнила, знала, что такое эти ягоды. – Их здесь нет! И, потом, – молодая караванщица заставила свои губы улыбнуться, – эти ягоды не могут усыпить Тебя! Ты пробовал их тогда, давно, дядя рассказывал мне… И ничего!" "Тогда все было иначе".

"Я не чувствую запаха… Здесь, в повозке, пахнет… – она принюхалась. И к немалому удивлению поняла – снегом, пустыней. Словно вокруг не было оазиса. Но девушка предпочла не говорить об этом, толи не желая тревожить Шамаша из-за такой ерунды, толи потому, что сама не хотела ни о чем беспокоиться и гнала прочь все сомнения. – Не пахнет этими ягодами", – поспешила исправиться она.

"Это хорошо…" "Ты заговорил о них потому, что я много сплю, да? Это так, но… Я просто хочу спать, и все. Не почему-то. Без всяких причины. Вот и проспала уже целый день…" "Два".

"Что?" – не поняв Его, переспросила девушка.

"Сейчас утро третьего дня".

"Третьего дня?! С тех пор, как караван пришел в город?!- она была удивлена, поражена и даже испугана. – Не может быть! Это просто не возможно! Я не могла! – девушка с силой сжала кулаки, твердя себе: "Успокойся! Успокойся. Успокойся…

Ничего страшного не произошло. И вообще, так лучше – меньше времени осталось сидеть в этой повозке, – она даже смогла усмехнуться: – Я-то, глупая, боялась одиночества, думала, чем занять себя. А вон все как легко и быстро получается: засну еще на несколько снов – и десять дней пролетят незаметно…" – Папа, наверное, волнуется… Думает, что я заболела… Шамаш…" "Да, девочка?" "Приходя последний раз, он не сказал, когда придет снова?" "Кто?" "Мой отец, конечно! – однако для себя Мати сделала вывод – "Значит, не говорил.

Иначе Шамаш бы сразу сказал…"- Я почему спрашиваю… – девушка стала оправдываться, думая про себя: "Я все делаю не так! Надоедаю Шамашу совершенно глупыми разговорами. Вместо того, чтобы узнать, как у Него дела, как Он себя чувствует…" – В общем, если вдруг я снова усну, а он придет, ты разбуди меня, пожалуйста!" – на одном дыхании выпалила молодая караванщица.

Мати не ждала ответа, будучи совершенно уверена, что услышит что-то вроде: "Да, конечно. Как только, так сразу…" Ведь она не просила ни о чем особенном или невозможном.

Но бог солнца промолчал. И это насторожило караванщицу, ее сердце беспокойно забилось в груди, по спине пробежали волной мурашки.

"Шамаш… Он ведь приходил?" – спросила Мати, чувствуя, что обида вот-вот засыплет ее с головой снегом. "А если нет? Что если отец забыл обо мне? Здесь же все забывают. Что тогда? – ей стало страшно. Не прошедшая испытания, она чувствовала себя слишком зависимой без отца. – Ведь я иду его дорогой. И не могу иначе, потому что у меня нет собственного пути… И… Что со мной будет, если он бросит меня?- если бы у нее была мать, все было проще, а так… В ее памяти вдруг зазвучали слова закона – того, основного, на все случаи жизни, который начинали учить наизусть вместе с первыми словами: – "Оставшийся сиротой, неважно, сколько ему при этом будет лет, должен быть либо принят другими, названными родителями, либо стать рабом. Потому что в любом другом случае он будет потерян для богов и, лишенный души, передан во власть духом и теней…" – зубы нервно застучали и ей вдруг стало так холодно, словно она выбежала в метель в одном платье горожанки.

"Спокойно… Спокойно… – на этот раз она не убеждала себя, а упрашивала. – Все будет хорошо… Ведь я уже почти взрослая… И, потом, раз я – Творец заклинания, значит, один из моих родителей небожитель…" – и тут она, впервые задумавшись над этим, вдруг поняла: – Шамаш, он ведь не сомневается, что я его дочь?

"Он уверен, что это так", – Его ответ вернул в сердце девушки крупицу спокойствия, мысленный голос овеял душу теплом.

"Слава богам!" – значит, отец не отказался от нее. А если забыл… – Папа не приходил, да? – спросила караванщица и прежде, чем бог солнца успел ответить, быстро заговорила: – Не осуждай его за это. Я знаю, он меня любит. И беспокоится…

Но ведь со мной Ты. А, значит, ничего плохого не может случиться. Наверное, он закрутился… Или забыл потому, что в этом городе все о чем-то забывают!" – она убеждала собеседника, хотя сама глотала горькую обиду вместо не пролившихся слез.

"Ты права, – Мати почти видела, как за пологом повозки Шамаш наклонил голову в кивке, – твой отец не виноват. Что бы он ни делал сейчас, в этом не было бы ни шага его вины. Это странное место".

"Ничего… Ничего, все будет хорошо…"

"Край мечты…" "Шамаш, -она вдруг вспомнила. Ее словно озарение посетило. – Ведь город мечты – Шадар. И он находится на солнце…" "Два мира сна. Два края смерти. И два города мечты… Два настоящих…" "Почему?! Почему все так?!" – девушка обиженно поджала губы. Ей казалось – одного было бы вполне достаточно. Во всем. И так было бы справедливо. В отличие от нынешней ситуации… Потому что второе всегда не просто ущербное, но худшее…

А тут еще эта неразбериха – какой настоящий, а какой – нет… – "Курунф…

Курунф…" – она несколько раз мысленно повторила имя города.

С того самого мига, когда она впервые услышала его, название показалось ей каким-то знакомым. Но у нее не было времени на раздумья – сперва один сон, потом другой…

И вообще, все происходило так быстро. К тому же, она привыкла думать, задавая вопросы. А кто стал бы на них отвечать тогда?