Как упаковать любовь (СИ) - Редная Ирина - Страница 47

Просто эхо из прошлого. Старый снимок, который на секунду промелькнул перед глазами, а потом снова скрылся за реальностью.

Мы оба были уже совсем другими людьми.

И думать иначе — это как пытаться выжать из старой забытой мелодии ту же дрожь, что когда-то бежала по коже.

Я выдохнул, вернул взгляд к планшету и кивнул:

— Окей, давай смотреть, что у тебя тут. Только, умоляю, обойдемся без золотого фольгирования по всему полю. Если конечно не хочешь, чтобы у людей болели глаза, когда они берут это в руки.

Следующие сорок минут мы погрузились в священные муки выбора между «очень стильным графитом» и «достойным шампань».

Выясняли, какие варианты коробок и пакетов вообще реально изготовить за оставшееся время.

Спорили о толщине картона, тиснении, ленточках, логотипах и количестве знаков после запятой в смете.

Рита, как всегда, умело жонглировала «презентабельностью» и «драмой», а я мысленно считал, сколько кофе мне понадобится, чтобы дожить до конца этой встречи без нервного тика.

И вот, когда мы почти согласовали цвета, тип бумаги и допустимую цену за один набор, — в дверь тихо постучали.

Щёлкнула ручка, и в приоткрытую щель осторожно просунулась белокудрая головка.

Поля.

Глаза — круглее обычного. Взгляд — изучающий, чуть тревожный.

Она посмотрела сначала на меня, потом — на Риту. Поджала губы. Вид у неё был такой, будто она только что увидела на кухне кого-то, кто взял последнее печенье.

Потом — короткий рывок.

Молнией пролетела через комнату, схватила из стопки на стуле один из своих рисунков, и — бегом обратно к двери.

Обернулась уже закрывая за собой дверь, как будто боялась, что кто-то сейчас устроит допрос.

Я проводил её взглядом.

Рита — тоже. С лёгким удивлением, но без комментариев. Что уже было победой.

— Это кто? — спросила она наконец, сухо, почти между делом, хотя вопрос явно был не между делом.

— Дочь, — ответил я, спокойно.

Не добавляя ничего.

Пусть переваривает.

— Волков! — воскликнула Рита с тем самым «театральным удивлением», которое у неё всегда звучало чуть громче, чем надо. — Ты что, за то время, что мы не вместе, уже успел обзавестись ребёнком? Да ладно! Не верю!

Я даже не повернул головы. Просто продолжил сверяться со сметой, делая вид, что у меня на экране не графики, а манускрипты эпохи Возрождения.

— Лёха, ну хватит, — не унималась она.

Поднялась и — по классике — снова уселась на край стола. Ближе. Почти вторглась в личное пространство, как будто это и была её финальная цель.

— Ты же это не всерьёз, да? Ребёнок — явно не твой. Что теперь, занимаешься благотворительностью? Взял кого-то под крылышко?

Вот тут я отложил планшет и медленно, с нарочитой вежливостью посмотрел на неё.

— Рита, моя личная жизнь тебя не касается, — сказал я ровно, но достаточно чётко, чтобы не было ни малейшего желания продолжать.

На секунду она зависла, но, как всегда, решила разрядить обстановку слащавой усмешкой.

— Да брось, просто интересно! Я же не с претензией.

— Тем более ты, судя по кольцу на пальце, тоже времени зря не теряла.

Я кивнул на её безымянный палец, блестевший вполне конкретным золотом и крупным драгоценным камнем.

— Как там, кстати, Славик поживает? Если, конечно, это он — счастливый муж.

На её лице на мгновение отразилось нечто среднее между раздражением и недоумением. Женщина подняла выше подбородок и словно в задумчивости начала теребить цепочку с подвеской на шее.

А я снова взял планшет демонстрируя, что больше меня интересует оттенок картона, чем разговор с ней.

— Славик… — протянула она с той самой улыбкой, которую в прошлом я по глупости принимал за искреннюю. — Да всё хорошо. Работа, поездки, какие-то свои там интересы. Мы как бы… взрослые люди, у нас свобода в отношениях.

Ну ты понимаешь, о чём я?

Понимаю, — хотел сказать я. — Обычно, когда начинается «свобода в отношениях», один из этих взрослых людей уже собирает вещи.

Но вслух я ничего не произнес. Просто поднял бровь и кивнул, как бы давая понять: «у всех свои увлечения, я это не комментирую».

— А если честно, Лёша… — Рита присела рядом, придвинув соседний с моим стул и подалась еще ближе. — Я вообще не думала, что ты вот так вот можешь измениться спустя годы.

Она смотрела на меня с интересом, в котором сквозило слишком много всего — и удивление, и, возможно, уязвлённость. А может, просто попытка надавить на старую кнопку, посмотреть, сработает ли.

Я посмотрел на неё спокойно.

— Люди взрослеют, Рит. У некоторых это даже получается.

Она прищурилась.

— Ну а если вдруг окажется, что тебе захочется что-то… обсудить. Или просто выдохнуть от этой своей «взрослой жизни». Ты же знаешь, где меня найти.

— Теперь знаю, — усмехнулся я. — Спасибо. Постараюсь не пользоваться этой информацией.

Рита рассмеялась в голос, словно я сейчас остроумно пошутил.

Когда мы, наконец, вышли из переговорной, всё, о чём я мог думать, — это ибупрофен и ведро кофе. В идеале — одновременно.

За прошедший час у меня сложилось стойкое ощущение, что в голове теперь шумит не кровь, а мелкий строительный перфоратор. Где-то в районе висков.

Мы условились, что Рита согласует наши варианты с «заказчиками» — в кавычках, потому что я всё ещё сомневался, существуют ли они.

Обещала «через денёк-другой» выйти на связь.

И вот уже на пороге, когда я внутренне готовился сказать вежливое «бывай», она вдруг, совершенно по-ритински, перешла на блиц-режим: обвила меня рукой за шею и громко, по-театральному поцеловала в щёку.

— Ну всё, Лёш, пока! Я позвоню! До выходных!

И — как ни в чём не бывало — выпархнула за дверь.

Я остался стоять с недоумением смотря ей вслед, будто ждал титров.

Сбоку появилась Ирина с какими-то распечатками, но, заметив моё лицо, приостановилась.

— Всё… в порядке? — спросила она.

— Хотелось бы верить, что да, — ответил я.

Глава 49. Анна

…вечером того же дня…

— Правильно ли я понимаю, — медленно произнесла Олька, поправляя футболку с гордой надписью «этожопыт» на груди и делая глоток лимонада, — ты услышала одну-единственную фразу, причём даже не от него, а от какой-то стервозной барышни… и моментально решила, что это о тебе, и расстроилась?

Я скосила глаза в сторону, поморщилась и уставилась на свой стакан.

Лёд внутри тихо звякал, а капельки конденсата лениво стекали по стенкам, холодя пальцы. Вроде и жара спала, вечер мягкий, тёплый, прямо-таки летний — но на душе паршиво.