Битва свадеб - Тэлли Лиз - Страница 65

– Отличный хук справа, кстати.

– Ох, господи, не напоминай… Я вела себя ужасно.

– Со всеми бывает. С некоторыми, правда, чаще, чем с другими.

Мелани отвела глаза. На ее лице было написано раскаяние… даже боль.

– Я решила, что ты хотела поссорить меня с Китом… Кого угодно готова была винить в крушении своего брака, хотя на самом деле во всем виновата я сама.

– Виновата? Чушь собачья! Тебе так Кит сказал?

На глазах у Мелани выступили слезы и беззвучно потекли по щекам.

– Нет. Я… я просто знаю. Столько всего навалилось! И, без обид, то, что моя дочь выходит за сына бывшей лучшей подруги, с которой мы стали врагами, далось мне тяжело. Особенно вдобавок к тому, что происходило с Хиллари, моей матушкой и мужем, на которого буквально вешается его бизнес-партнерша. Наш брак давно трещал по швам. Мы так отдалились друг от друга, что я даже не знаю, сможем ли когда-нибудь вернуться к прежнему. Вся жизнь вокруг рассыпается… Ты просто подвернулась под руку.

Теннисон улыбнулась.

– Вернее, подставилась.

– Ты не заслужила этого.

– Заслужила! Потому и не ответила тем же. Дело ведь не только в Ките. Еще в выпускном вечере, урне с прахом твоей бабушки, сломанном чирлидерском жезле. В том, что я всякий раз первой кричала «чур, мое» и испортила тебе свадьбу, а твоему отцу – карьеру. Так что это я заслужила. – Теннисон коснулась пальцем своей скулы.

В карих глазах Мелани, из которых по-прежнему текли слезы, застыл вопрос. Теннисон взяла ее за руку.

– Со мной всегда было нелегко дружить.

– Но мы все равно были вместе.

– Пока я не разрушила нашу дружбу. Это моя вина, Мелани. Ты пыталась все исправить, а я не смогла принять, что вы с Китом теперь вместе. Ты ведь меня знаешь – мне подавай все игрушки сразу. – Теннисон сделала паузу, глядя туда, где они воплощали свои детские фантазии. Обе тогда были неразлучны, неразлейвода, и ничто не могло их напугать. – Я сама не понимала, почему решила вернуться в Шривпорт. Ну, то есть это был странный выбор…

– Эндрю теперь здесь живет, – напомнила Мелани.

– Все равно. Я могла бы просто время от времени прилетать сюда, навещать его. У сына своя жизнь, он занят, для матери остается хорошо если минут двадцать в день. Нет, чем больше я думала о своем решении, тем отчетливее понимала, что не могу двигаться дальше, не могу найти свое счастье, пока не исправлю то, что натворила. Однако сделанного не воротишь. Все равно что пытаться ведром вычерпать океан. Я не могу изменить того, что причинила твоей семье.

Мелани, перевернув кисть, сжала ладонь Теннисон.

– Да, верно, но я устала жить прошлым. И злиться из-за него. Это лишь постепенно отравляет душу. Наверное, все так и вышло из-за того, что я только молчала и злилась. Я так ничего и не сказала Хиллари. Ни разу не дала отпор матери. И даже с Китом я только ходила вокруг да около, не решаясь говорить все как есть. Я сама свой худший враг.

– Как и все мы. – Теннисон утерла с лица пот и несколько незаметно для нее самой скатившихся из глаз слезинок. – Так что же нам делать?

Мелани запустила руку в потайной карман спортивных леггинсов и достала что-то. Когда она раскрыла ладонь, на ней лежала цепочка с медальоном лучших друзей. У Теннисон перехватило горло – от рвущихся наружу рыданий.

– Помнишь? Ты привезла их из парка развлечений, – проговорила Мелани.

Вместо ответа Теннисон достала свою и показала. В глазах подруги отразилось удивление, потом она улыбнулась и, взяв двумя пальцами половинку сердечка с неровными краями, протянула вперед. Теннисон, сделав то же, соединила их. Несколько секунд женщины держали так медальоны, по щекам у обеих катились слезы.

Наконец Теннисон убрала свой и вытерла глаза.

– Ты еще всегда говорила, что, когда мы это делаем, происходит волшебство.

Мелани улыбнулась.

– Потому что так и есть.

Теннисон рассмеялась.

– Завтра наши дети женятся. Это ли не чудо? И мы снова сидим тут вместе.

Мелани кивнула.

– Хочешь еще одно? Эмма беременна.

– Подожди, что? – Теннисон моргнула. – Беременна?!

– Да, мы с тобой скоро станем бабушками. Как, тянет на волшебство?

В жаре ли было дело или в словах Мелани, но Теннисон вдруг почувствовала себя нехорошо. Она не может быть бабушкой! Они ведь старые! Джозеф ее бросит! Не станет мужчина его возраста спать с бабушкой! О господи!

Мелани надела свою цепочку через голову, поверх футболки со школьной встречи выпускников, которую Теннисон пропустила.

– Эмма сказала мне сегодня утром кое-что важное. То есть новость про ребенка прозвучала, конечно, как гром среди ясного неба, но было и еще одно – про нас с тобой.

Теннисон помедлила несколько мгновений, по-прежнему пытаясь осмыслить то, что Эмма и Эндрю станут родителями. Они и для брака-то слишком молоды! Нет, это уже слишком…

– И что она сказала?

– Сказала, что, когда мы вместе, мы становимся лучше. Такими, как были когда-то. Что я возвращаю тебя с небес на землю, а ты помогаешь мне от нее оторваться. – Мелани замолчала, сглотнув. На глазах у нее вновь выступили слезы. – Знаешь, я тоже это ощущала. Бывали моменты, когда я забывала, что должна тебя ненавидеть. Я чувствовала, что нужна тебе, а ты – мне. Как будто внутри оставалась какая-то пустота, которую обязательно нужно заполнить.

– Тебе меня не хватало… – Теннисон бросила взгляд на свою цепочку, которую все еще держала в руке.

– Да. Мне кажется, с тобой мне лучше, чем без тебя, Тини. Я становлюсь такой, какой должна быть. Так ты на меня действуешь.

Эти слова были словно полоска густой карамели, растекшейся и заполнившей пустоту в душе самым сладким из человеческих чувств.

– Просто безумие… Я имею в виду, учитывая все, что между нами было.

Мелани рассмеялась.

– Странно, да? Однако я вдруг начала понимать, как ты на меня влияешь. Ты делаешь меня смелее. С тобой я хочу от жизни большего. Ты подталкиваешь меня – хоть чересчур назойливо, пожалуй, – к тому, чтобы выйти из зоны комфорта. Ты не подчиняешься общим правилам, Теннисон, не позволяешь навязывать себе, что делать. Просто поддаешь им ногой с разворота!.. Раньше я этого не понимала, но ты нужна мне, чтобы напоминать, как… ну, слишком обычно я живу.

– Верно, обычная жизнь не по мне, – согласилась Теннисон. Кулон все так же оставался у нее в руке.

Мелани снова рассмеялась.

– Да уж, это всем известно.

– Ну, в общем, мне тоже нужен кто-то, кто время от времени вправлял бы мне мозги и устраивал хорошую взбучку. Не в прямом смысле, конечно, я слишком дорожу своим телом. – Теннисон обвела его руками. – Я бываю самовлюбленной, чрезмерно уверенной в себе, раздражающе и нелепо себя веду и часто упускаю по-настоящему важное из-за каких-то дурацких мелочей. В отличие от тебя. Ты знаешь, какая я на самом деле, и всегда готова напомнить мне об ответственности. Наверное, именно это мне и нужно, и рядом с тобой я найду спокойствие. Потому что я устала быть… тем, кем была.

Теннисон взяла руку подруги.

– Мне тоже тебя не хватало, Мелани. Столько раз я нуждалась в близком человеке, способном утешить меня, поверить в меня, подставить плечо, чтобы можно было выплакаться. Вся моя жизнь – сплошное притворство, Мел. А ты всегда возвращала меня к реальности, напоминала о том, что действительно важно…

Отпустив подругу, Теннисон наклонилась вперед и спрятала лицо в ладонях. Почувствовав обхватившие ее руки, она повернулась и сама прижала к себе женщину, которую когда-то поклялась вечно ненавидеть, но так и не смогла.

– Прости, что сделала тебе больно, Мелли.

– И ты меня прости, Тини, – откликнулась подруга, гладя и похлопывая ее по спине.

Обливаясь слезами и потом, они не сразу разомкнули объятия. Наконец обе отпустили друг друга, шмыгая носами и утирая глаза. Теннисон взглянула на красное, припухшее лицо Мелани и представила свое такое же.

– Так что, сумеем мы начать сначала?

Подруга подняла свой медальон с едва видными, потускневшими буквами «луч… дру…»