Темная душа (ЛП) - Ньютон Ив - Страница 58

— Так и знал, что найду тебя здесь.

Я не поворачиваюсь на голос, хотя каждая частичка моего призрачного тела напрягается.

— Аквила.

Си-Джей входит в колокольный зал, его шаги бесшумно ступают по древнему камню.

— Мне не потребовалось много времени, чтобы проследить за разрушениями. Профессора в смятении гадают, что за чёртова сущность проникла за пределы Серебряных Врат.

— Им и в голову не приходит заглянуть внутрь. Проваливай.

Он игнорирует меня, отходя на несколько шагов и любуясь тем же видом, что и я.

— Она беспокоится о тебе.

Это простое заявление застает меня врасплох.

— Она должна беспокоиться о себе. Этот символ…

— Пока бездействует, — перебивает он. — Она отдыхает.

Я поворачиваюсь к нему лицом, удивленная отсутствием враждебности в его тоне.

— Бездействует? Как?

— Вероятно, потому что ты оставил её одну стоять под проливным дождём крови, напуганную и испытывающую столько вины, что её хватило бы на целое королевство.

Это ранит. Это обжигает мои призрачные вены, как лесной пожар.

— Я не хотел оставлять её. Если бы я этого не сделал, ситуация обострилась бы.

— У тебя проблемы с гневом.

— Говорит вампир, который разрывает всё на части ради забавы.

Он ухмыляется, но не смотрит на меня.

— Это не гнев, это жажда насилия. Она у меня в крови.

— О?

— Мой отец был римским воином. Ты слышал о Древнем Риме, Харрингтон?

— Нет, — отвечаю я с любопытством. — Что это?

— Место, откуда я родом. Почти три тысячи лет назад мой отец сражался за империю, прежде чем был избран и обращён в вампира.

— Твоему отцу три тысячи лет? — я впечатлён, несмотря ни на что.

— Около того, — поправляет он с улыбкой.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Это информация, которая является… секретной, не так ли?

— Очень, — говорит он, — но кому ты собираешься рассказать?

— Справедливое замечание, — бормочу я. — А Изольда знает?

— Нет. И я пока ничего ей не скажу. У неё и так достаточно забот, чтобы не узнать, что её будущий муж — из совершенно другого мира, и в его жилах течёт кровь, которой нет в этом измерении.

— Ты дразнишь, — бормочу я. — Кто ты?

— Потом.

— Ещё больше тайн.

— У каждого из нас есть свои секреты, Харрингтон. Прямо сейчас её секреты более важны, чем мои.

— Она рассказала, что произошло?

— Да, — его челюсть сжимается, и я готовлюсь к взрыву ревности, угрозам. Вместо этого он говорит: — Ты был в душе. Что-то сделало тебя материальным, магия воды, как думает Изольда. А потом она превратилась в ловушку. Использовала вашу связь, чтобы осушить её.

— Осушить ее? — бормочу я. — В этом больше смысла.

— Хм. Она думала, что это истощает тебя, но в этом нет смысла. Сейчас это касается её.

— Ты прав. Такова была твоя оценка?

— Да.

Я подхожу ближе, изучая его.

— И ты не пытаешься отправить меня в преисподнюю за то, что я прикоснулся к ней? Это нехарактерная для тебя, Аквила, сдержанность.

— Поверь мне, я бы не хотел ничего лучшего, — признаётся он с натянутой улыбкой. — Но прямо сейчас ты полезнее живым. Или кем бы ты ни был.

— Прагматично с твоей стороны.

— Я полон сюрпризов, — он опирается руками о подоконник, его поза обманчиво небрежна, хотя я чувствую напряжение в его глазах. — Итак. Мясник из Серебряных Врат. Неплохое прозвище.

Я чувствую беспокойство.

— Ты проводил своё исследование.

— Когда кто-то приближается к тому, что принадлежит мне, я считаю своим долгом знать о нём всё.

— Она не твоя, — автоматически отвечаю я, хотя и без своей обычной язвительности.

Си-Джей холодно улыбается.

— О, но это так. Я забрал то, что принадлежало мне, — её девственность, и пообещал ей весь мир. Она приняла всё. Она моя. Мы можем обсудить ваши… отношения с ней сложатся позже. Прямо сейчас я хочу побольше узнать о тебе, Харрингтон. О Сангвинархе, который прорубил себе дорогу среди студентов Серебряных Врат сто лет назад.

— Это то, что говорится в записях? — спрашиваю я с озорной улыбкой, пока приятные воспоминания согревают моё ледяное тело.

— В записях говорится очень мало. Ты в значительной степени вычеркнут из официальной истории Серебряных Врат. Мне любопытно. Но есть фрагменты, если ты знаешь, где искать.

— И где же ты искал?

— В списке самых опасных студентов Серебряных Врат. Представь моё удивление, когда я увидел твоё имя в начале очень короткого списка.

— Дай угадаю, твоё — внизу.

— Может быть, — говорит он со зловещей улыбкой.

Я перемещаюсь на противоположную сторону колокольного зала, чтобы между нами было побольше пространства.

— И что же говорится в этих записях?

— Что ты был великолепен. Беспощаден. Что ты использовал кровь способами, которых никто не видел ни до, ни после. Что студенты исчезали, а их тела находили расчленёнными и изуродованными.

— О, старые добрые времена, — вдыхаю я.

— Ты собираешься вернуться к этому?

— Я вряд ли в состоянии что-либо сделать, не говоря уже о том, чтобы разрубить кого-то на куски.

— И всё же ты прикоснулся к моей девчонке.

— Эта забота, исходящая от тебя, довольно странная, — смеюсь я. — Скольким людям ты угрожал с тех пор, как прибыл в Серебряные Врата? Скольких бы ты убил, чтобы получить то, что хочешь?

Си-Джей не клюёт на приманку.

— Кого бы я ни попросил. Но мы говорим не обо мне. Мы говорим о том, что ты делаешь с Изольдой.

— Я не планировал того, что произошло в душе, — говорю я. — Я вообще не знал, что такое может случиться. Магия воды, позволяющая мёртвым временно обретать телесность, — это не то, с чем я когда-либо сталкивался.

— Но ты воспользовался этим, — говорит он.

— Конечно. Я поцеловал её, и она поцеловала меня в ответ. Она взяла мою руку и положила на своё сладкое влагалище, и я погрузил пальцы глубоко в неё, ощущая её оргазм всей ладонью. Это был момент прозрения.

— Уверен, что так оно и было. Изольда умеет заставить мужчину забыть собственное имя. Я хочу знать, что будет дальше. Тебе дали почувствовать вкус того, что, как ты думал, было утрачено навсегда. Собираешься ли ты продолжать в том же духе?

Этот вопрос затрагивает суть того, чего я избегал. Чего я хочу от Изольды? От этой странной загробной жизни, в которой я застрял?

— В течение века я существовал в каком-то оцепенении. Не жил, но и не двигался дальше. Затем появилась Изольда, и внезапно у меня снова появилась связь с внешним миром. Я хочу всё вернуть. Я хочу вернуть свою жизнь, и я хочу заставить тех, кто отнял её, заплатить так, как их больные, безумные умы даже представить себе не могут.

— Она тебе небезразлична, — замечает Си-Джей, и это не вопрос.

— Да, — признаю я. — Больше, чем следовало бы. Больше, чем это имеет смысл, учитывая, кто я такой.

Си-Джей изучает меня, выражение его лица непроницаемо.

— А если бы тебе пришлось выбирать между своими желаниями и её безопасностью? Что тогда?

— Её безопасность, — отвечаю я без колебаний. — Она затронула ту часть меня, о существовании которой я даже не подозревал. Я не знал, что могу заботиться о ком-то настолько, чтобы желать ему лучшего. Её кровь поёт для меня. Она зовёт меня. Она занимает мои мысли больше, чем я могу объяснить. Кажется, я не могу сосредоточиться ни на чём другом, кроме неё. Я нужен ей так же, как она нужна мне.

Он медленно кивает, словно подтверждая что-то самому себе.

— Хорошо. Потому что она в опасности, и я думаю, ты знаешь об этом больше, чем говоришь.

Я возвращаюсь к окну.

— Символ, который появился у неё на груди… Я уже видел нечто подобное раньше. В своих исследованиях магии крови и границ измерений.

— Что это?

— Знак коллекционера, — мрачно отвечаю я. — Магическая метка, предназначенная для отслеживания ценных экземпляров в разных мирах. На оккультных чёрных рынках моего времени такие метки использовались для того, чтобы заполучить редких существ, прежде чем они попадут в руки конкурентов.