Бывший. Добьюсь тебя снова (СИ) - Макова Марта - Страница 6

Демонстративно вытерла губы рукавом куртки и предупреждающе покачала головой.

– Не смей! Даже не думай!

Дёрнула ружьём в руке. Цевьё скользнуло по стволу и щёлкнуло, говоря о том, что оружие перезарядилось. Стрелять я, конечно, не стала бы, Арс не медведь, но предупредить можно.

Неверяще дёрнул бровью и усмехнулся.

– Пристрелишь?

– Попробуй – узнаешь. – отзеркалила злую усмешку и приподнятую бровь. – Шли бы вы... обратно... откуда пришли, Арсений Романович.

– Белка дикая. – Арс прищурился и скривил губы в насмешливой ухмылке. Повесив ружьё на плечо, демонстративно развернулся ко мне спиной и зашагал в обратном направлении.

Я смотрела, как ловко и уверенно он прыгал по камням, с каждым шагом удаляясь всё дальше, и пыталась усмирить сорванное дыхание. В груди ныла фантомная боль от потерянной, давно ампутированной части меня.

Когда Арс окончательно скрылся за поворотом реки, медленно вернулась в своё укрытие. Легла, свернувшись запятой, накинула сверху маскировочную сетку, прячась от всего мира, обхватила себя руками и зажмурилась. Глаза пекло, но слёз не было и в помине. Давно выплакала. А вот боль оказывается, ещё не вся отболела.

Глава 7 Арс

Ну и где её носит? Смотрел, как солнце медленно заходило за макушки сосен, унося с собой рыжий свет и последнее летнее тепло и горел предвкушением. Нагретые за день ступеньки крыльца, на которых сидел, чуть поскрипывали подо мной, а я нетерпеливо и беспокойно вглядывался в лесную чащу за изгородью. С какой стороны она придёт? И когда? Ещё полчаса и наступит непроглядная темень. Может Белка, как сова видит в ночи, или знает дорогу к домику на ощупь?

– Петя, где твою хозяйку носит? Ты чего лежишь здесь? Неужели не беспокоишься? – почесал пса между ушами. – Не пойдёшь искать?

Великан тяжело вздохнул, не поднимая головы, да так, что сухая травинка, лежащая перед его чёрным носом, взметнулась и отлетела на десяток сантиметров.

– Ждёшь? Вот и я, как дурак жду.

Пёс делал вид, что я и мои разговоры ему неинтересны, но лохматое чёрное ухо время от времени дёргалось. Петя прислушивался, и по тому, как он резко вскочил на лапы и резво затрусил по тропинке к реке, я понял, что не ко мне.

Медленно поднялся и пошёл за собакой, посмотреть, что же на реке привлекло его внимание. Пёс целый день спал, то на крыльце, то на коновязи рядом с лошадьми, даже предложенную ему рыбу из ухи есть отказался, равнодушно отвернулся, а сейчас куда-то заспешил.

Огромными прыжками Петя преодолел ступеньки, выложенные камнями, и спустившись к самой воде, побежал вдоль берега.

Я спускаться не стал, пошёл верхом, по радостному лаю собаки определяя направление.

Увидел их сразу. Брошенные на камень рюкзак и поверх него одежда, крутящийся у кромки воды счастливый пёс, и белеющий в сгущающихся сумерках стройный женский силуэт, стоящий по колено в воде.

Она что, купаться в реке собралась? К вечеру от воды тянуло нешуточной такой прохладой. Совсем не летней, скорее стылой осенней. Да и из лесной чащи тоже теплом не веяло. Отчаянная белка!

Всматривался в поднимающуюся от воды туманную дымку и тонкий женский силуэт. Белка подняла руки, закрепляя волосы на макушке, и в этот момент Петя учуял меня. Грозно гавкнул в мою сторону, и речная Наяда обернулась, подняла голову, безошибочно найдя взглядом место, на котором я стоял.

Быстро отступил за камень, в темноту. Теперь решит, что специально подглядывал. Но я ведь подглядывал! И если бы Петя не заметил меня, так и остался бы пялиться на эту картину. Красиво.

Чёртова Белка. Чувствовал себя вуайеристом. Дожил блядь! Развернулся и быстро зашагал в сторону заимки.

За считаные минуты дошёл до домика, даже ни разу не запнулся в темноте об торчащие из земли и камней корни деревьев. Летел как злой демон. Одним прыжком перескочил ступеньки крыльца и, ворвавшись в дом, со всей дури хлопнул дверью.

Не понимал, что меня так будоражило. До искр в глазах. Чем эта чокнутая баба зацепила? Ведь торкнуло не на шутку. Сто лет такого не чувствовал. Со времён встречи с бывшей женой.

Может, это сегодняшний адреналиновый поцелуй на меня так подействовал? Хватанул я его днём здорово, когда столкнулся с медведями на реке. И Белка ещё завела.

Целый день вспоминал это ощущение тонкого, напряжённого, как струна, женского тела в руках. Как шарашило по венам током от её запаха и вкуса. Заводило сопротивление, к которому я не привык.

– Арсений Романович, спать-то ложитесь. – поднял голову, лежащий на кровати пьяный Ефремыч. – Утром на охоту пойдём.

Огляделся вокруг. Свет от фонаря на окне освещал заднюю часть домика, где стояли кровати. На одну, застелив спальником матрас, завалился хозяин области, на второй в непромокаемом чехле лежал мой свёрнутый спальный мешок. Видимо, губернатор определил эту кровать для меня. А где ляжет на ночь Белка? На полу?

Взял в руку бутылку со стола, поднял, чтобы посмотреть её на свет. Выпить мне сейчас не помешало бы. Встряхнул – пустая. Весь коньяк выжрал свинья. Даже капли не оставил.

Расстелил свой спальник на лавку. Не класть же Белку на неё, пускай на кровати спит. Я и на жёстком перетерплю.

Время шло, а лесная амазонка так и не появилась. Не утонула же она в самом деле? Искать её идти?

Вышел на крыльцо и понял, что в очередной раз ошибся в отношении этой девы. Она давно уже вернулась. Тонкий, тусклый луч света пробивался из-под тяжёлой двери конюшни.

Открыла она мне её сразу, стоило только пару раз стукнуть в потемневшее от времени и сырости дерево.

Хмурая, какая-то подавленная, будто растерявшая всю свою язвительность. В глазах грусть и усталость.

– Ты спать где собираешься?

Белка машинально обернулась, посмотрела вглубь конюшни. Я заглянул через её плечо. В углу на сене был расстелен синий спальный мешок, рядом, на деревянных досках пола стоял включённый фонарь и валялся Белкин рюкзак.

– Здесь? Замёрзнешь же.

– Нет. – присипела коротко, как отрезала.

Кажется, её простуженный голос совсем осел. И она ещё купалась в холодной воде!

– Иди в дом на кровать. Я на лавке посплю.

– Нет.

Белка потянула на себя створку широкой двери, пытаясь закрыть её перед моим носом.

А вот к такому отношению к себе я не привык. Внутри закипело тлеющее весь день раздражение. Я просто хотел уступить ей лучшее место. Какого чёрта она ерепенится и ведёт себя по-хамски?

Её что, никто никогда не осаживал? Она хотя бы понимает, что с мужиками нельзя так себя вести? Не стоит их злить и провоцировать? И вообще, с людьми общаться умеет, или только со зверьём?

Хотелось сжать её посильнее, стиснуть, вытрясти из равнодушного зелёного взгляда холодность и безразличие. Заставить стонать. Нет, не от боли – от страсти, желания. Вспомнить, что она женщина, а я мужчина. Подчинить, наконец, эту лесную дикарку! Показать где её место, под кем.

Поставил ногу в проход, не давая закрыть дверь. В свете фонаря Белкины глаза сверкнули жёлтыми отблеском, пухлые губы скривились в ироничную улыбку, а из-за её спины, навстречу мне шагнул Петя. Обнажил в жутком оскале огромные клыки и угрожающе зарычал.

‍

Глава 8 Белка

Не знаю, что задумал Арс, но я второй ошибки допустить не могла. Я годами собирала осколки разбитого им сердца. Склеивала, залечивала, оплакивала. Свою любовь, нерожденного ребёнка, которого я хотела больше чем жить.

"Избавься от проблемы". Он назвал нашего малыша проблемой. Приказал избавиться. Как проклял. Наш сынок так и не родился.

В январский день двенадцать лет назад я потеряла всё. И всех. Любимых родителей, своего ребёнка, возможность в будущем стать матерью, голос и мечты о сцене.

Усталый водитель большегруза уснул за рулём и выехал на встречную полосу. Смял нашу машину в лепёшку. У, сидевших впереди, отца и мамы не было ни малейшего шанса выжить и только я, лежащая на заднем сиденье и корчившаяся в преждевременных схватках, осталась жива. До сих пор не понимаю зачем? Для чего? Я ведь даже родить не смогу. Пустая, одинокая, недоженщина. Калека.