Вариация (ЛП) - Яррос Ребекка - Страница 58

— Она не в курсе, — ответила Энн. — Пока не в курсе. Мы расскажем тебе все, что нам известно…

— Не надо, — пожала плечами Ева. — Она миленькая. Очень похожа на фотографии Лины, но вряд ли мы будем часто видеться.

— Мы надеемся, все изменится, — оптимистично улыбнулась Энн.

— Зачем? — Ева взяла со столика бутылку с водой, которую принесла Энн, открутила крышку и сделала глоток. — Раз она счастлива, оставьте ее в покое. Видимо, Лина не хотела, чтобы мы вмешивались, иначе рассказала бы нам. — Она отставила бутылку. — И вы не знаете, кто отец?

Энн напряглась:

— Нет. Но мы думаем, кто-то из Сан-Франциско.

— Ха! — Ева встала, закинула руки за голову и потянулась. — Я бы спросила Джейкоба. Кажется, он был там примерно в то же время, пару лет танцевал в кордебалете. Возможно, он знает, с кем Лина спала. Ты серьезно собираешься в поход? — Этот вопрос она адресовала мне.

— Да, — кивнула я. — Пытаемся завоевать расположение Кэролайн. Может, тогда она не запретит нам в судебном порядке приближаться к Джунипер, когда узнает, что мы ее биологическая семья.

Ева права: первым делом стоило расспросить Джейкоба. Все остальные, кого я знала и кому доверяла, начинали карьеру в Нью-Йорке и так там и остались.

— И надолго?

— На три дня, — ответила я.

— Ты на три дня прервешь тренировки ради прогулок по лесу? — уточнила она, повысив голос. — Ты не можешь себе позволить.

— Может, — возразила Энн, заправляя локоны за уши. — Ей нужна жизнь за пределами труппы. Ева, мы считаем, что это правильно. — Ее тон стал похож на мамин.

— Мы считаем, что ей нужно свалить, забыв о статусе примы и предстоящей роли, чтобы провести время с ребенком, о котором Лина даже не удосужилась нам сообщить? — усмехнулась Ева. — Какая же ты ответственная, Алли! Мама гордилась бы тобой.

Я встала.

— Не перегибай. Я наверстаю эти дни, да и мой психотерапевт считает, что это хорошая идея. Вырваться из студии и отправиться в поход, а не врать Кэролайн, — уточнила я. — Я пошла собираться.

— Ума не приложу, как это — обладать всем и не бороться за то, чтобы это удержать, — сказала Ева, следуя за мной в прихожую. — Я бы убила, лишь бы заполучить хотя бы половину твоего таланта, а ты берешь и растрачиваешь его впустую. Как же это несправедливо.

— Прекратите ссориться, — приказала Энн.

Я дошла до первой ступеньки и обернулась:

— Так вот зачем ты выложила видео? Отомстить за то, что я вчера не пришла? Или показать всем, что у тебя больше таланта? Ты так отчаянно хочешь доказательств своей значимости, что тебе необходим миллион комментариев, уверяющих, что ты лучше меня? И как, сто́ит всеобщее признание того, чтобы выставить меня на посмешище в сети?

У нее вытянулось лицо.

— На нас перестали подписываться, а ты не снимаешь видео о реабилитации. И ты сама дала согласие использовать твои записи.

— Я дала согласие помочь сестре!

Мой крик эхом раскатился по пустым коридорам.

— Мы обе понимаем, что все хотят просто смотреть на тебя! — ответила Ева, всплеснув руками. — Ты Алессандра Руссо! Весь мир обожает тебя, боготворит, ценит! А я всего лишь младшая сестра, которую взяли в труппу, чтобы тебе угодить.

— Чушь собачья, и ты сама это знаешь, — покачала головой я.

Никто не знал меня настолько хорошо, чтобы полюбить, не считая сестер.

— Василий не поощряет подобного. Помнишь, он не принял Лину в труппу в ее первый сезон? Он заставил ее заслужить место, совершенствоваться еще год, а затем попробовать снова, и с тобой та же история. Перестань давить на жалость, Ева.

— Ну да, — саркастически выпалила она, закатывая глаза. — А фамилия Максима не имеет никакого отношения к тому, что он стал хореографом. Перестань притворяться скромницей и признайся хотя бы раз. Ты королева…

— Прекратите!

Энн встала между нами и развела руки в стороны, размахивая ими.

— Перестаньте немедленно! Мы впервые собрались здесь все вместе, не надо так. — Ее взгляд метался между нами. — Мама не это имела в виду, когда велела нам проводить больше времени втроем…

— Давай позвоним маме и спросим ее. — Ева полезла в карман и посмотрела на меня. — Или тебе она дает только односложные ответы? Ей же до сих пор за тебя стыдно?

Я впилась ногтями в перила.

— Хватит! — рявкнула Энн. — Ты прекрасно знаешь, папа не потерпел бы, если бы ты так о ней говорила, а Лина…

Рот у нее закрылся, и она глубоко вздохнула.

Чувство вины обрушилось на меня многотонным грузом. Ева отвернулась, обхватив себя руками.

— Остались только мы, девочки, — тихо сказала Энн. — Только мы втроем. У каждой из нас год выдался не из легких, но мы должны стараться, мы должны становиться лучше ради друг друга. Иначе никак.

Я поникла. У пирса осталось всего три опоры, и это были мы. Не будем держаться друг друга — следующую бурю не пережить. Раз Еве легче от того, что она выложила в сеть видео с моей травмой, которое и так уже все видели, пускай. Не такая уж высокая цена за то, чего бы там моя сестра ни хотела получить от этого дурацкого приложения.

— Прости, — прошептала Ева, медленно подняв на меня глаза. — Я его удалю.

— Спасибо. Мне тоже искренне жаль. Надо было вчера вечером прийти на твое выступление.

Я взглянула на Энн и вздохнула, увидев отчаяние в ее умоляющих глазах.

Из всех нас лишь у нее в жизни все перевернулось с ног на голову. Наших ссор она не заслуживала. Ради нее я могла хотя бы сгладить ситуацию.

— Я тебе помогу, — сказала я Еве. — До отъезда у меня есть два дня. Я научу тебя всему, что знаю о партиях солисток в «Равноденствии».

— Спасибо! — просияла Ева.

Хотя сделала я это только для того, чтобы увидеть облегчение во взгляде Энн.

Сверху донеслось звяканье металла. Я задрала голову и увидела Сэди. Она только проснулась и сразу поспешила вниз.

— Привет, малышка!

— Ни хрена, у тебя собака?! — воскликнула Ева. — Да что тут, черт возьми, происходит?

— И к этому привыкнешь, — наставительно сказала Энн. — Наш новый девиз.

Мы занимались все выходные, делая перерывы только для того, чтобы охладить ноги. Ева уехала в понедельник утром, успев неплохо освоить большую часть хореографии. В своей комнате она не прибралась, да еще и перерыла шкаф Лины, когда ей понадобился свитер. Зато в аэропорт она уезжала, уже уверенная в своих силах.

Меня же к тому, чтобы тренироваться не переставая, мотивировала Шарлотта. Черта с два я уступлю ей роль, созданную для меня. Но если Еве дни, проведенные в студии, придали сил, то мне они показали, насколько далеко мне до полного восстановления. Я падала чаще, чем могла себе позволить. В основном из-за того, что была еще не готова танцевать на пуантах, из-за неуверенности в себе и от страха снова травмировать лодыжку. Три фактора, но крест на моей карьере угрожал поставить страх. Если я его не преодолею, придется уйти со сцены.

— Ты молчала всю дорогу, — сказал Хадсон, когда мы заехали на гравийную стоянку у озера. — Мне стоит беспокоиться?

— Нет. Просто задумалась.

Мы вылезли из пикапа, и я залюбовалась густым пологом пышной листвы. Здесь было так безмятежно.

— Забыла тебе сказать. Пару дней назад я звонила Джейкобу — вы с ним познакомились на гала-концерте…

— Харви, премьер. Помню.

Хадсон полез в битком набитый кузов пикапа и бросил мне маленький походный рюкзак. Энн настояла, чтобы я купила его для этой поездки.

— Спасибо.

Я надела рюкзак и прикинула, чьи машины на стоянке. Приехали уже все.

— Он сказал, что вспомнил: в январе Лина получила травму и взяла отпуск, чтобы восстановиться. Видимо, поэтому он и не спрашивал, с чего это я не прохожу реабилитацию в труппе. Он решил, что в нашей семье так принято.

— Харви не знал, что она беременна, — предположил Хадсон, взяв свою сумку.

— Да, — ответила я, защелкивая грудную стяжку. — Придется начинать с чистого листа.