Вариация (ЛП) - Яррос Ребекка - Страница 76

— А я бы да, — пробубнила Энн.

— Перестань.

Кенна запустила в нее подушкой, но Энн увернулась, поймала ее и прижала к груди.

— В том году я не попал на летний интенсив «Метрополитена» — признался Эверетт и провел пальцами по волосам так, что они встали дыбом. — В январе был на прослушивании, но не прошел.

— Не может быть, — покачала головой я. — Ты же приезжал сюда летом, а мама допускала только тех, кого приняли на программу…

Легким вдруг стало тесно в груди.

— Да. За это, — кивнул он. — Такова была цена. За это я мог тренироваться с девочками Руссо. Она оплатила мне жилье и еду в городе и обеспечила место в «Классике», чтобы я поучаствовал в конкурсе на контракт с «Метрополитеном».

Я через силу вдохнула и осушила полстакана лимонада, сосредоточившись на его терпком, кисловатом вкусе.

— Даже Макиавелли далеко до вашей мамы, — сказала Кенна.

— Я правда думал, что ты в курсе, — сказал мне Эверетт. — И думал, ты поэтому всегда так ко мне добра.

— Ты мне всегда нравился, потому что ты… это ты.

Уж мне ли винить Эверетта в том, что у него были секреты, когда и у меня самой их предостаточно?

Он перевел взгляд на Энн:

— Мне сказали, все будет конфиденциально. Ваша мама обещала, что никто и никогда не узнает.

— У нее сохранилась только копия свидетельства о рождении — ну, больше я ничего не нашла, — ответила она. — Но тебе не скрыться, Эверетт. Несколько лет назад в закон внесли поправки. Как только Джунипер исполнится восемнадцать, она получит доступ к своим документам.

— Что ж, это… — Он сглотнул. — Приятно слышать.

— Я думала, что понимаю ее, — прошептала Энн. — Но с каждым днем все больше убеждаюсь, что ничего не знала.

— Никто и ни о ком не знает всего, — сказал Эверетт. — Все мы что-нибудь держим при себе.

На дорожке зашуршал гравий, и мы все посмотрели в окно. К дому подъехал черный «ренджровер».

— У нас что, вечеринка, а меня не предупредили? — спросила Энн.

— Это третья составляющая плана, — сказала Кенна, встала и пошла к двери. — Лодыжку я вылечить могу, но тебе нужен преподаватель.

— Она позвонила твоей маме? — прошептал Эверетт.

Она бы не стала… У меня скрутило живот.

— Сомневаюсь, — ответила Энн. — Мама сейчас немного… ушла в себя.

— Что ты сделала? — спросила я Кенну, встав с кресла.

В это время года все мои знакомые преподаватели проводили интенсивы.

— Я бы ни за что не стала звонить вашей маме, — в ответ крикнула Кенна из прихожей и открыла дверь.

— Детка!

В дом вошла Элоиза в красном облегающем платье. Она обняла Кенну и окинула ее спортивный костюм строгим взглядом поверх солнечных очков:

— Что это на тебе надето? Не важно. Сумки в машине. Разумеется, я займу комнату Софи.

Ой-ой.

Нашей маме Кенна звонить не стала. Она позвонила своей.

Глава двадцать восьмая. Алли

Когда я была маленькой, мама не жалела денег на отобранных лично ею преподавателей для интенсивов и самого непростого и требовательного оставляла напоследок.

И неслучайно эта преподавательница была ее лучшей подругой.

Элоиза распаковала вещи, велела Энн приготовить обед и пригласила нас с Эвереттом в студию.

— У нас ведь полно работы, не так ли?

Вот и все, что она сказала, а затем сменила музыку в стереосистеме.

Следующие два дня пролетели как в тумане. Как только Кенна подтвердила, что с моей лодыжкой все в порядке, Элоиза лишилась всякой жалости. Она требовала от нас идеального исполнения, а когда идеально не выходило, она заставляла нас раз за разом повторять комбинации, пока мы не выполним все как надо или она не сочтет, что мы слишком вымотались.

Вечером третьего дня занятий Хадсон привез Джунипер. Пока я с ней работала, Элоиза стояла в стороне, наблюдала и оценивала. А когда мы закончили, она, к моему удивлению, улыбнулась.

— Ты знаешь, кто я? — спросила Элоиза, когда Джунипер сложила балетки в сумку. — Спрашиваю только потому, что ты так и сверлила меня взглядом в зеркале.

— Вы Элоиза Лоуэлл, — благоговейно прошептала Джунипер. — Перед тем как стать преподавателем, вы были солисткой в «Метрополитен-опера».

— Все верно, — кивнула она. — Хочешь, я и тебе помогу с хореографией, пока я здесь?

— Прежде чем ответить, хорошенько подумай, Джунипер.

Я сняла пуанты и поморщилась при виде своих ног. За этот час волдырь на правой ноге лопнул, хоть я и заклеила его пластырем. Подушечки для пуантов Элоиза не признавала.

— Элоиза — лучшая, но она не станет с тобой церемониться.

Элоиза приподняла бровь.

— Да, пожалуйста, — ответила Джунипер, вздернув подбородок. — Я справлюсь.

Элоиза усмехнулась:

— Вот и мне так кажется. А теперь беги к своему…

Она бросила взгляд на дверь. Я подняла глаза и увидела Хадсона. Он ждал меня. Его волосы еще не высохли после бассейна и душа.

Сердце забилось чаще. Меня наполняло сладкое, щемящее чувство, которое я не желала называть. Острее обычной симпатии. Больше, чем просто забота о нем. Но я отказывалась назвать его и тем самым даровать ему силу.

— Дяде, — закончила за Элоизу Джунипер, сунула ноги в неоново-зеленые кроксы и взяла сумку. — Спасибо!

— Не благодари раньше времени, — предостерегла ее Элоиза, встретившись со мной взглядом.

Я встала, стараясь не обращать внимания на боль, и пошла к Хадсону.

Неприятно было признавать, однако за последние несколько дней я по нему соскучилась.

Он улыбнулся, и на щеке у него появилась ямочка. Но когда я подошла, он опустил глаза, и лицо у него тут же переменилось.

— Матерь божья, что у тебя с ногами?

— Ничего страшного. Расплата за парочку мозолей, не натертых на пропущенных тренировках. Ноги восстановятся.

Я встала и быстро его поцеловала.

— Это Элоиза, мама Кенны.

Он протянул руку. Элоиза взяла ее и не спеша пожала его.

— Я столько о вас слышал, миссис Лоуэлл.

— Если вы тот, о ком я думаю, боюсь, о вас я могу сказать то же самое. — Она скрестила руки на розовом свитере. — Для Софи ты был бельмом на глазу.

Он кивнул:

— И я этим горжусь.

— Хм…

Элоиза вернулась в студию, откуда выскочила Джунипер, пучок у нее уже отчасти растрепался.

Я проводила Хадсона, разминая затекшие плечи и шею, и попрощалась с Джунипер, когда она запрыгивала в пикап.

На крыльце он обнял меня за талию.

— Похоже, ты все-таки выбрала божественное вмешательство?

Я положила руки ему на грудь:

— Что-то вроде того. Вот знаешь, ты говоришь о балансе…

Он кивнул и нахмурился.

— Так вот, никакого баланса не будет. По крайней мере, весь следующий месяц.

Я сглотнула. Внутри все сжалось, и я ощутила горький привкус страха.

— Элоиза, Кенна и Эверетт приехали ради меня. Я должна быть здесь каждый день. Я должна сосредоточиться на том, что происходит в студии, если хочу получить хоть какой-то шанс вернуть себе роль.

Он притянул меня ближе:

— Сокращаешь наше время вместе?

— Я не хочу.

Скользнув руками по футболке, я обняла его за шею, и грудь сдавило.

— Но это значит, что ты вытянул короткую спичку. У меня будет время только по ночам. Я буду работать по одиннадцать часов в сутки и спать не меньше восьми, чтобы восстановиться. Плюс-минус пара часов на то, чтобы проснуться и поесть, и больше ничего.

— А я буду засранцем, если попрошу то, что останется?

— Нет. — Я покачала головой и едва сдержала вздох облегчения.

Мой внутренний скептик кричал, что Хадсон уйдет.

— Значит, забираю короткую спичку. — Он наклонился и поцеловал меня. — Будь это все фильмом, сейчас бы последовал монтаж с тренировок. Понял. Я и так считаю сон полноценным времяпрепровождением. У тебя дома. У меня дома. Я все устрою.

— Спасибо.

Я улыбнулась. Боль в области сердца бешено пульсировала.