Лучшие враги навсегда (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 14

— Спасибо.

— Но я хочу с ним встретиться. Приведи Габриэля на воскресный ужин.

Я киваю, пытаясь улыбнуться.

— С удовольствием.

Папа задумчиво прищурился. На его лице отражалась лишь холодная рассудительность, и я поняла, что не привести Габриэля — это не вариант.

Судя по напряжению в плечах Алека, он недоволен, но вопросы, судя по всему, решил приберечь до воскресенья.

Или до того момента, когда папы не будет рядом.

— Нейт говорит, что ты рассказала ему еще несколько месяцев назад, — произносит Алек.

— Да. Хотела узнать, что он думает. Обещаю, мы продумали все возможные варианты. Моя личная жизнь не никогда поставит компанию под угрозу.

Алек не выглядит так, словно верит в это, ровно как и Лорен. Возможно, потому, что так же себя могут чувствовать и остальные сотни сотрудников.

Избалованная наследница, которая ничего не заслужила, а лишь получила по праву рождения. Та, что разглашает секреты компании и сводит на нет плоды непосильного труда. И, что еще хуже, воспримут это как дешевую мыльную оперу. Будут судачить и насмехаться до тех пор, пока меня не прекратят воспринимать всерьез.

— Я провожу тебя, — произносит Алек, направляясь к лифту. — Нужно работать.

Я целую папу на прощание в щеку и следую за высокой фигурой брата. Двери лифта закрываются. Если напряжение было высоким в просторном пентхаусе, то здесь оно достигло своего апогея.

Кажется, словно я задыхаюсь.

— Вегас? — спрашивает Алек. — В самом деле?

Я стараюсь выглядеть смущенной. Это не так уж и сложно.

— Мы знали, что большая свадьба в Нью-Йорке привлечет много внимания.

Он не кивает, не хмурится, не дает никаких признаков того, купился на это или нет. Просто смотрит на меня с неодобрением, словно видит насквозь.

Но потом он вздыхает. Под глазами темные круги, свидетельствующие о бессонных ночах.

— Если бы у тебя появились настоящие проблемы, ты знаешь, что могла бы обратиться ко мне. Верно?

Я поднимаю взгляд на брата. Из-за его собственного горя, заботы о маленьких детях и бессонных ночей, которые тот регулярно проводит в «Контрон», я уже много лет не слышала его смеха.

Я знаю, что могу обратиться к нему. Алек поможет разрешить проблему, потянув за невидимые ниточки и использовав связи. Но при этом никогда не перестанет видеть во мне младшую сестру, которую необходимо спасти.

— Знаю, — говорю я. — Но у меня нет никаких проблем, обещаю.

Он долго смотрит мне в глаза, словно пытаясь прочесть мысли. Наконец кивает, двери лифта открываются, и я выхожу в холодный коридор. Жизнь продолжается.

Я пережила один расстрел. Но если собираюсь продержаться в браке до развода, подозреваю, придется столкнуться с многими другими.

9. Габриэль

С тех пор, как новость о женитьбе стала достоянием общественности, телефон разрывается от звонков.

В почтовом ящике появилась газета «Нью-Йорк Глоуб», которую я читаю за утренним кофе, как делаю всегда после утренней пробежки.

Только на этот раз почетного упоминания удостоена не компания «Томпсон Интерпрайзес», а я и Конни, чьи лица напечатаны на самой обложке.

И в конце статьи, изобилующей догадками о том, как к этой новости отнеслись семьи, располагается небольшой комментарий мистера Габриэля Томпсона:

Спасибо за поздравления. Мы очень счастливы.

Я залпом допиваю оставшийся кофе, не обращая внимания на жжение в горле. Это ничто по сравнению с тем, что предстоит пережить.

А день выдастся и правда «веселый».

Телефон не умолкает ни во время завтрака, ни во время обеда, ни в полдень. Звонят деловые партнеры, бывшие начальники, друзья и знакомые. Все хотят быстро поздравить, а затем задать неизбежный, тщательно сформулированный вопрос. Я не хочу совать нос не в свои дела, но…

Это так же утомительно, как и бесконечно. Интересно, как там Конни?

Я позвонил отцу и тете прежде, чем они успели связаться со мной. Папа посмеялся, но не слишком-то весело. Ты либо гений, сынок, либо ты чертов идиот.

Ага, точно. Я ведь могу быть только одним из них, в вся жизнь — лишь череда колебаний между двумя полюсами.

Семейная встреча происходит в здании «Томпсон». Тетя Шэрон — исполняющая обязанности генерального директора, а отец Ричард — исполнительный директор, и вместе они управляют «Томпсон Интерпрайзес». Мой двоюродный брат Джейкоб и я — единственные другие члены семьи, занимающие руководящие должности. Я выискиваю новые инвестиции и работаю с командой юристов, а он занимается подготовкой к переговорам.

И всю жизнь соревновался с ним за эту должность.

Отец и тетя сидят рядом друг с другом на диване в кабинете исполнительного директора. Она прокручивает страницу на айпаде; он читает «Нью-Йорк Голуб». Двоюродный брат расхаживает по кабинету позади них.

Я закрываю за собой дверь и засовываю руки в карманы.

— Ну, — ровно говорю я, — сюрприз.

Папа отрывается от чтения статьи.

— Интересная тактика, — холодно произносит он. — Жениться на Коннован.

Эти слова на мгновение выбирают из колеи. Я не собирался использовать такой угол. Конечно, убедить семью в том, что это некая-запретная-любовь, было бы сложно, но казалось, подобную позицию легче поддерживать.

Но это?

Джейкоб перестает расхаживать взад-вперед.

— У тебя же есть план, да? Конечная цель?

— Габриэль, дорогой, — произносит тетя, опуская айпад. — Пожалуйста, скажи, это ведь не было импульсивным решением?

— Нет, не было.

Она прищуривается.

— Хорошо, — произносит тетя. — Потому что слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать.

— Я знаю, что делаю.

Папа разворачивает газету.

— Так, когда же ты привел в действие этот небольшой план?

— Мы начали встречаться около восьми месяцев назад.

— И решили пожениться в Вегасе?

— Ее идея, — говорю я, пожимая плечами. Это не совсем правда. — Но нам удалось избежать внимания. До сегодняшнего дня.

— Какую информацию ты получил? — интересуется тетя.

Челюсть напрягается, и приходится прилагать усилия, чтобы говорить беспечно.

— Не так много. Мы редко обсуждаем бизнес.

Тетя медленно кивает.

— Она, должно быть, не доверяла тебе.

— Ты права, — говорю я.

И все еще не доверяет.

Джейкоб бросает на меня сердитый взгляд из-за дивана. Он в равной степени раздражен и впечатлен. Должно быть, думает, что я делаю это ради продвижения по карьерной лестнице. Женитьба на Конни — уловкой, своего рода рискованная авантюра.

Отец сворачивает газету с отчетливым шуршанием, после чего медленно сминает ее и бросает в сторону стола.

— Ну, — произносит он, — не знаю, самое ли это глупое из того, что ты когда-либо совершал, или самое умное. Но, безусловно, вариант очень рискованный.

Я киваю. Нет смысла каким-либо образом комментировать сказанное.

Разве что отцу есть что сказать.

— Только не облажайся, — произносит он. — Если информация о компании попадет в руки Коннованов, я буду знать, что ты проболтался во сне.

Я выдавливаю из себя смешок.

— Я давно научился держать язык за зубами.

— Надеюсь, так оно и есть, — добавляет тетя. Она встает с дивана и направляется к двери, но замирает рядом со мной, словно призрак прошлого. — Она очень красива, не правда ли? Констанция Коннован?

— Да, — признаюсь я.

Бессмысленно отрицать очевидное.

— Хм, — произносит она, одаривая меня мудрой улыбкой.

Тетя всегда была проницательнее отца.

Оставшуюся часть дня я провожу, отражая нескончаемый натиск звонков и расспросов коллега. Дэррил, в свою очередь, отбивал атаки заведений, пытающихся узнать, не ищем ли мы с Конни место для проведения свадебного банкета.

Наконец, я возвращаюсь в свою обитель в Мидтауне. Строгие линии и аскетичный минимализм, которые всегда успокаивали, теперь лишь усиливают душевный раздрай.