Лучшие враги навсегда (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 3

Дерьмо.

Я лежу совершенно неподвижно и провожу руками по лицу, останавливаясь, чтобы помассировать виски. Боже, я слишком много выпила прошлой ночью. Закрадывается подозрение, что знала это, напиваясь, и все же не остановилась. Такого не случалось уже много лет.

Тело ощущается тяжелым от похмелья и недостатка сна. Тот тип усталости, из-за которого мышцы болят, а суставы ноют, словно после тренировки.

Если бы только это было причиной.

Я сажусь и осматриваю номер. Здесь светло, шторы раздвинуты, освещая бежевые стены и плюшевый ковер.

Но тут взгляд цепляется за дверь в ванную. Двери, находящейся справа. А моя была слева. Разве нет? А чемодан я хранила на дубовой подставке в углу…

Его нет. Подставка для багажа пуста.

Я не в своем номере.

— Черт, — бормочу я.

Должно быть, это его комната. Габриэля.

Воспоминания возвращаются. Перепалка в баре отеля. Мы слишком много выпили, и тогда я бросила Габриэлю вызов — сыграть в покер. После чего исчезла в казино вместе с ним.

Я заглядываю под роскошное одеяло. На мне белье. Бюстгальтер и трусики, но больше ничего. Коктейльное платье пропало.

Дерьмо. Дерьмо!

Я не спала с ним. Неужели была настолько пьяна, чтобы сделать это и забыть? Нет. Никогда, даже в пьяном состоянии. Я уже спала с ним ранее… и даже если всего раз, это не то, что я могла бы забыть.

Целую минуту я лежу в полной тишине, но ничего не слышу из остальной части люксового номера. Ни звука. А другая сторона кровати идеально заправлена.

Значит, его здесь нет.

Я выскальзываю из кровати и нахожу на прикроватной тумбочке большой стакан воды и пачку аспирина. В желудке возникает ощущение тяжести, не имеющее ничего общего с похмельем. Должно быть, он оставил это.

Как я смогу такое пережить?

Телефон лежит рядом, заряжается. Неужели это сделала я? Пожалуйста, будь оно так. Я не смогу вынести эту самодовольную, высокомерную улыбку, если он станет надо мной насмехаться. Ты точно не сможешь справиться с алкоголем.

Что мы, собственно, сделали? Выпили слишком много, да. Разговаривали, и я помню то тяжелое ощущение нервозности, предвкушения, которое всегда возникает, когда нахожусь рядом с ним.

Следует быть осторожной со словами, но я хочу победить, поскольку все наши взаимодействия за последние несколько лет, пусть и краткие, были наполнены соперничеством.

Я разблокирую телефон. На экране появляется множество встревоженных сообщений от помощника. Я пропустила рейс.

Вот же черт.

Теперь тошнота кажется реальной и сильной. Не могу поверить, что поставила себя в такое положение. Ненависть пронизывает меня, и большая ее часть направлена не на Габриэля.

Я нахожу коктейльное платье, брошенное на спинку дивана, и надеваю. Оно помято, а ноги протестуют, когда я надеваю на них туфли-лодочки.

Зеркало показывает все, что мне нужно знать о состоянии макияжа. Я захожу в ванную, заметно пустую и без каких-либо его вещей, и оттираю тушь под глазами. Не могу же я идти по коридору к своему номеру в таком виде.

Пока я умываюсь, возвращается еще больше воспоминаний.

Шоты в баре «Белладжио». Какое-то пари, соревнование, кто лучше играет в покер. Кто победит.

Еще больше выпивки. Клуб, пульсирующая музыка.

А потом…

Мы не могли. Я никогда бы не…

Ни за что не свете.

Но воспоминания ясны, даже несмотря на похмельное оцепенение.

Габриэль стоит возле часовни в Лас-Вегасе, его глаза горят, а волосы развеваются на ветру.

— Спорим, не сможешь, принцесса.

— Черт, — снова шепчу я.

Это действительно произошло.

Я вышла замуж за Габриэля Томпсона в Лас-Вегасе.

Из всех глупых, бессмысленных и необдуманных идей эта превосходит все. Как я могла быть настолько безрассудной?

Алкоголь, думаю я. Это единственное объяснение. Произошедшее не только глупо, но и чревато последствиями, и мы оба это понимаем. Может быть, поэтому Габриэля здесь нет. Он, вероятно, прямо сейчас встречается с адвокатом по разводам.

Я перестаю умывать лицо холодной водой и встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале. Выгляжу так же ужасно, как себя и ощущаю.

Если только это не было его планом.

Какой-то гнусной стратегией. Но зачем? У нас нет брачного договора, и хотя я имею долю в «Контрон»… у него есть доля в «Томпсон Интерпрайзес».

Какова бы ни была причина, единственное, что я знаю, — это то, что нужно все отменить. Прямо сейчас. Немедленно.

Я вытираю руки и, шатаясь, выбираюсь из огромной мраморной ванной. Сумочка лежит на журнальном столике, рядом с фатой, прикрепленной к ободку.

Я оставляю фату и хватаю сумочку.

Именно тогда слышу характерный звук ключа-карты, поднесенной к двери номера. Щелчок, и дверь в номер распахивается.

Паника подступает к горлу. В сочетании с похмельем, это не очень хороший коктейль, поэтому я держусь за спинку дивана, чтобы успокоить желудок.

Входит Габриэль.

На нем брюки и пиджак, из-под которого виднеется воротник рубашки. В руке чемодан.

Он останавливается, замечая меня. На секунду на лице отражается удивление. Но затем оно превращается в самодовольное, высокомерное выражение, которое я знаю и ненавижу.

— Конни, — говорит он.

Я скрещиваю руки на груди.

— Габриэль.

— Приятно знать, что ты наконец вернулась в мир живых. Как голова?

— У нас нет на это времени, — говорю я. — Что произошло прошлой ночью?

Он проводит рукой по волосам.

— Похоже, мы оба слишком много выпили.

— «Слишком много» — совершенно неадекватное описание, — яростно говорю я. — Что, черт возьми, мы будем с этим делать?

Его рот растягивается в саркастической улыбке.

— Что, не хочешь жить долго и счастливо?

— Будь серьезен.

— Ауч, — говорит он, потирая грудь. — Не волнуйся. У меня есть все документы.

— Документы?

— Свидетельство о браке, — спокойно отвечает он.

Слишком спокойно. Я чувствую себя пойманной в ловушку, которую сама же и создала, а голова все еще болит.

Он прислоняется к стене и смотрит на меня так, словно видит все и даже больше, написанное на лице без макияжа. И Боже, волосы. У меня не было времени их уложить.

— Не может быть, — говорю я.

— Ну, это так.

— Нужно подать заявление на аннулирование брака. Немедленно.

— Возможно, — говорит он.

— Возможно? — страхи, преследовавшие меня ранее, возвращаются.

Неужели Габриэль каким-то образом все это спланировал?

— Да, возможно, — повторяет он. Должно быть, Габриэль принял душ, поскольку темные волосы выглядят немного влажными. Боже. Он принимал душ здесь? Пока я спала? — В Неваде аннулировать брак не так-то просто.

— Они должны это сделать, — говорю я. — Сколько людей постоянно женятся в этом городе? Помни Росса и Рэйчел.

Его брови поднимаются.

— Из телешоу?

— Нет, из юридического факультета. Да, из телешоу!

Я начинаю ходить взад-вперед за диваном, прежде чем остановиться.

Дыши.

Вдох и выдох.

Возьми себя в руки.

Не показывай слабости.

Но уже слишком поздно, и его рот снова изгибается в раздражающей полуулыбке.

— Перестань делать вид, что тебе это нравится, — говорю я.

Следы веселья на его лице исчезают.

— О, уверяю, это не так, — говорит он. — Но у меня было на несколько часов больше, чтобы все обдумать, нежели у тебя.

— Спасибо, что разбудил, кстати.

— Я не твоя фрейлина2, принцесса, — говорит он, и слова звучат резче, недели все, произнесенное Габриэлем ранее.

Я делаю глубокий вдох и бросаю взгляд на кровать.

— Слава Богу, у нас не было секса. Где ты…

— Я спал на диване.

— О. Хорошо.

— Ага.

— Так что, ты уже изучил вопрос об аннулировании брака? — спрашиваю я. — Мне понадобится копия свидетельства о браке и любые другие документы, которые, как заверяешь, у тебя есть.