Нефритовый город - Фонда Ли - Страница 94

Лицо молодого человека слегка дернулось. Он заметил, что Хило обратился к нему как к Зеленой Кости и члену клана. Он посмотрел на рыдающую мать и теснящихся вокруг него младших братьев и сестру. Хило наблюдал за его взглядом, в их первую встречу наполненным презрением и недовольством, теперь же потрясение в темных глазах сменилось согласием и целеустремленностью.

– Спасибо за щедрость, Коул-цзен, – по-мужски ответил он, поднял к голове сомкнутые ладони и глубоко поклонился.

Когда они вышли из дома, Хило сказал Кену:

– Теперь этот парень – наш брат. Мы должны о нем позаботиться и привести его в клан, как того хотел бы его отец. Подумай, какое место для него подойдет. Можно было бы отправить его под начало Вуая – он хороший наставник.

Представление о том, каким должен быть лидер Зеленых Костей, Хило выработал тринадцать лет назад, когда шесть парней из Академии устроили засаду на братьев Маик и сломали Кену скулу.

До этого дня Хило не обращал особого внимания на братьев Маик. Хотя Тар был его одноклассником на четвертой ступени, они не дружили. У Маиков было мало друзей, если вообще были. Они в основном держались вместе, потому что все знали – они происходят из опозоренной семьи. Однажды Тар избил одного мальчика из-за гнусной реплики, и хотя наставники наказали Маика, тот парень и его друзья, включая Хило, решили подловить братьев где-нибудь за пределами Академии.

Братья яростно оборонялись. Хило держался в стороне. Уто – мальчик, из-за которого они мстили, – позже стал одним из его Кулаков, но тогда не был близким другом, и Хило решил уступить остальным право разделаться с братьями. Но через некоторое время он решил, что с них хватит. Драка продолжалась лишь потому, что Тар не сильно пострадал. Кен был на два года его старше и крупнее и принял основную атаку на себя, а в ответ получил серьезные ссадины.

Отказ Кена сдаться дорого ему обошелся, в конце концов он получил удар такой силы, что со стоном рухнул на колени, закрыв изуродованное лицо руками. Глаза Тара затуманились от ярости, откуда ни возьмись в его руке появился боевой нож. Все отпрянули. До сих пор соблюдались неписаные правила – лишь кулаки и ноги, и нельзя бить лежачего. Появление ножа стало сигналом, что драка может превратиться в смертельную, за это всех могли выгнать из Академии. Все почувствовали невысказанную тревогу.

Хило не нравилось, какой оборот приняли события, и он выкрикнул:

– Мы закончили!

В то время он уже был заводилой, но не в такой степени, чтобы ему подчинялись в самый разгар драки.

– Нет, не закончили, – отозвался Асей. – Надо преподать этой парочке урок. Им нельзя доверять.

– С чего ты так решил? – с любопытством спросил Хило, потому что он восхищался тем, как хорошо дрались братья Маик и как преданно защищали друг друга.

Он завидовал их дружбе и с болью подумал, что ему всегда не хватало брата того же возраста. Лан окончил Академию в тот год, когда Хило в нее поступил.

– Все это знают, – настаивал Асей.

– Я тоже не закончил, – рявкнул Тар.

Он поднял нож, его глаза горели, как у дикого зверя. Хило понял, что Тару плевать, если его отчислят из Академии за убийство.

– Если мы здесь из-за Уто, то мы закончили, – сказал Хило, по-прежнему обращаясь к Асею. – Если у тебя есть еще какие-то счеты с Маиками, то следовало озвучить их раньше. Лично у меня их нет. А у остальных?

– Тебе легко говорить, – возразил другой мальчик, зажимающий рукой окровавленный нос. – Я что-то не видел, чтобы ты много дрался, Коул, мы делали это вместо тебя и по-прежнему имеем счеты.

Через секунду все поняли – Юв сказал что-то не то. Глаза Хило загорелись опасным огнем.

– Ладно, – сказал он наконец, и хотя голос звучал спокойно, его хорошо было слышно в сгустившейся тишине. – Не буду спорить с Ювом, мне не стоило ничего решать, потому что я не пострадал, как остальные. Но разве справедливо, что Кен и Тар дерутся против шестерых, когда они уже наказаны, а их семью все ненавидят? Я буду драться с Маиками, и если они вдвоем меня побьют, то будем считать дело решенным. – Хило снял куртку и отдал ее Юву. – Больше никто не вмешивается, или ему придется иметь дело со мной в другой день.

Все отнеслись к этому скептически, хотя и с нескрываемым интересом – состязание намечалось занятное. Маики были грозными противниками, а Кен – крупнее, но оба устали и получили ранения. Хило же кипел энергией, и к тому же он Коул – никто в здравом уме не посмел бы его задеть, но братьям Маик терять было нечего.

Хило посмотрел на побитое лицо Кена и безумную физиономию Тара.

– Брось нож, – сказал он так буднично, словно просит закрыть окно. – Я дам вам фору в три удара, чтобы сравнять шансы. На первые три я не отвечу. Потом – другое дело.

Маики не стали спорить. От первых трех ударов огромных кулаков Кена – два в живот и третий в лицо – Хило чуть не потерял сознание. Он поднялся на ноги, в глазах выступили слезы, он с трудом дышал – и начал драться. Сначала кружок зрителей подбадривал его, но потом они замолчали. Трое драчунов вскоре шатались от истощения как пьяные, никто из них не испытывал ненависти к сопернику, но они сражались из-за упрямой ребяческой гордости. В нефритовой схватке Хило бы победил, но в состязании одной физической силы он не мог надеяться на выигрыш. Братья Маик дрались бок о бок много раз, а Кен был слишком силен.

В конце концов, увидев, как Тар задыхается и едва стоит на ногах, но снова готовится вмазать ему по челюсти, Хило раздвинул губы в кровавой усмешке. Он наклонился, закашлявшись от смеха, стучащего по избитым ребрам, и Тар секунду смотрел на него в недоумении, а потом сам засмеялся и откинулся на кирпичную стену. Кен нахмурился. Поскольку половина его лица была парализована из-за перелома, выглядел он как вурдалак. Кен шагнул не к брату, а к Хило, и тот подал ему руку, чтобы помочь выпрямиться. Все трое ушли, поддерживая друг друга, а остальные пятеро мальчишек ошеломленно перетаптывались на почтительном расстоянии. В Академии Хило и Маиков заставили драить туалеты каждый день в течение трех месяцев.

Теперь, вспоминая те события, Хило качал головой – до чего же они были глупы тогда, в пятнадцать лет, но после этого случая никто не смел говорить гадости Маикам в лицо, если не хотел иметь дело с Коулом Хило, чего, конечно же, никто не хотел.

После гибели Лотта-старшего Хило пессимистично смотрел на шансы удержать Топь. Большая часть района уже была потеряна, и стычки перекинулись на Старый город, еще несколько недель назад считавшийся твердыней Равнинных.

Он мрачно разрабатывал стратегию вместе с Кеном, пока они ехали в «Госпожу Цонг», ставшую основным местом встреч клана, там постоянно находились люди Штыря. Хило больше нравилось, как кормят в «Двойной ставке», но пожар повредил кухню, и не было смысла заниматься ремонтом, если во время войны они могли опять потерять эту собственность. По прибытии они столкнулись с еще одним чудовищным ударом. Стоило им выйти из «Княгини», как из двери казино на крыльцо выбежал Палец.

– Эйтен, – выпалил он.

Его лицо было мертвенно-бледным. Не переставая дрожать, он повел их в игорный дом и вниз по лестнице.

Молчаливая толпа Пальцев в коридоре расступилась, прижавшись к стенам, чтобы пропустить Хило и Кена. Эйтен стонал на черном кожаном диване на первом этаже. Его руки были отрезаны, торчащие из плеч обрубки обожжены. Кто-то привел доктора Трю. Дородный Зеленый врач склонился над ним, приложив руки к его груди для Концентрации.

– Нет, хватит, уйдите, – рыдал Эйтен, изгибая корпус в попытке оттолкнуть врача.

Когда потрясенный Хило уставился на него, доктор Трю поднялся и вытер пот со лба.

– Это поддержит в нем жизнь, пока его довезут до больницы. «Скорая» уже в пути.

– Хило-цзен, – всхлипнул Эйтен, и Хило присел рядом с ним. – Помоги мне, прошу. Он не дал мне чистую смерть, даже не выказал уважения, как Лотту и Сатто. Послал меня обратно живым, чтобы передать тебе сообщение.