"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 384

- Садитесь, ребята. Проголодались?

Он дважды дернул за длинный шнур с кистями, и вскоре принесли подносы с едой и горячими напитками. Максим принялся за угощение.

— Что расскажешь, Щезник? — Эней долил себе из хрустального графа. — Рассказал ли Гаад, как избавиться от характерного проклятия?

– Да, – Северин обмакнул хлеба в масло, в соль, добавил зубчик чеснока и отправил конструкцию в рот.

Игнат даже подпрыгнул, заморгал глазами и крикнул возбужденно:

— Так что молчишь? Ты не жрать сюда приехал!

Непрошеное весеннее воспоминание: Филипп слушает, Савка убегает за дверь, Катя кормит Олю кашей... Максим схватил бокал с вином и сделал глоток.

— Потусторонние дубравы? Желудки в сердцах? Господи! Что за фигни? – Игнат махнул руками, чуть не перелив на себя содержимое стакана. — Как можно поверить таким чепухам? Он наполнил тебе семьдесят семь мешков гречневой шерсти и сорок четыре копы гречихи! Казна-что... Это же Гаспид, захланный купец душ!

Возмущенный Бойко наклонился ко дну.

— Как бы там ни было, он сам хочет избавиться от соглашения. Прекрасно! — Яровой раскурил потухшую трубку. — Но проклятие — обоюдоострый меч. Готовы ли мы потерять потусторонние силы?

— А ты сомневаешься, Малыш? – Северин долил себе вина.

— Только благодаря этим силам мы дожили по сей день.

– Дожили? Да, уместно слово. Дожили, дотащили, дотащили. .. Ведь наше время прошло, - Чернововк заглянул каждому в глаза. — Давайте посмотрим правде в глаза, братия: мы живые реликты исчезнувшей эпохи Мамая.

Все молча слушали.

- Изменись, или сгинь! Орден не изменился - и погиб, - характерник вздохнул. — Однако погиб не совсем... Последние рыцари должны разбить его последнюю скрижаль.

Максим замер.

— Когда рассказа Пугача вам недостаточно... Вспомните письмо Варгана. Вспомните Савковые шрамы. Вспомните, — Чернововк осекся. – Вспомните Катрю.

Немные тени колебались в тишине.

— Проклятие не умрет вместе с нами, — Северин проглотил вина. – Вот брат Биляк. Он ни дня не был журью, но все равно поставил кровавую подпись.

Игнат и Ярема перевели на него вопросительные взгляды.

- Я не выбирал волчьей тропы сознательно, - подтвердил Вдовиченко. – Мать решила это за меня.

- Вспомните, сколько сероманцев убежало за границу, - Северин указал рукой на окно. — Будьте уверены: они продолжат цепочку проклятий! Секрет, хранившийся здесь веками, уже разлетелся по миру. Только представьте, как новые обратные появляются повсеместно, как каждое государство пытается использовать их в собственных интересах... Это произойдет вскоре, если не случилось!

— Как в сказке о злом духе, выпущенном из лампы, — Яровой посмотрел на табак, тлеющий в трубке. — Не спорю, братец. Я много об этом думал... Да, времена изменились. Новые изобретения становятся удивительнее, все больше похожи на волшебство, за которое не нужно платить кровью. Наступает эра новейших защитников. Надеюсь, они будут лучше нас...

— Оставьте в стороне эти болтовни, — крикнул Игнат. – Вас хлебом не корми, дай только философии разводить! Скажите по-человечески: если принести Гаспиду сердце лесного чудовища, то он оставит нас в покое?

– Да. Согласен конец, — подтвердил Чернововк. - Исчезнут наши силы. Исчезнет проклятие.

– И я смогу поехать к жене и сыну? Жить с семьей без проклятого лунного ига, как обычный человек, на одном месте?

— Вот именно, брат.

Эней порывисто вскочил и заорал:

— Так почему мы здесь леса точим? Так бы сразу и сказал!

Интересно, захочет ли Лина жить со мной, подумал Максим, и сам удивился собственной смелости.

Дорогу в скрытый поселок наполняли воспоминания. Из-под человечности последних месяцев — новых знакомых, переживаний, потерь и любви — заерзала, зарычала старая жизнь. Бегало по спине сиротами, наполняло рот слюной.

Вдовиченко не хотел возвращаться в лес, но в то же время желал этого.

- Эней, а куда делась вторая близнец?

Игнат продолжал бренчать на варгане.

- Эй, Эней! — шляхтич свистнул так, что кони от испуга пригнулись. – Слышишь меня?

– Продал, – ответил Игнат нехотя.

- И купил костюм? — Шляхтич посмотрел на него единственным глазом. — Неплохой, к слову, но скоро сойдет на псов. Нет, действительно, куда ты саблю девал?

— Говорю же: продал, — разозлился Бойко. — Отдал обе, а когда передумал, одну уже потащили. И кому она сдалась без сестры?

– А зачем продал? – вмешался Северин.

— Чтоб дураки спрашивали! Отстаньте.

Собратья болтали и шутили, словно беспечные товарищи, выбравшиеся на прогулку, но их блеклые глаза и плескавшаяся в них печаль фантасмагорически контрастировали с легким тоном разговора.

— Скажи лучше, как каменное сердце вылущить? – спросил Игнат.

– Мой многолетний опыт подсказывает, что предварительно нужно убить его носителя.

- Спилим его пилой? Срубим топором? Как вообще закатрупить то потустороннее одобрение?

— Гадания не имею, — пожал плечами Чернововк. — Насколько мне известно, никому до сих пор не приходило в голову убить лешего.

— С тебя как из козла молока. Ты же двухвостым был! – Эней разочарованно махнул рукой. — Снова едем убивать какое-то чудо-юдо наугад.

— Может, Биляк что-нибудь вспомнит? — сказал Ярема.

– А? Я... Знаю только, что Владыка могучий, но не бессмертный. Лучше расспросить Аскольда, – встрепенулся Максим. — Волхвы жили рядом веками, и они должны знать больше всего.

Между лесом пролегла полоса голой земли. Словно граница, разделявшая два мира: в мире внешнем осень высосала краски, оборвала листья, пекла ноздри утренней изморозью; в мире внутреннем дереве до сих пор изобиловали красным, желтым и оранжевым, а трава зеленела, словно в конце сентября.

Вдовиченко спешился, не отрывая взора от заросли, заглядывающей у него прошлым. Свободным. Простым... Стоит только вернуться...

своего настоящего естества...

— Эй, Белячье! Ты где собрался?

Оклик догнал его в нескольких шагах от первого дерева. Максим набросил шарф, который начал было разматывать.

- Кое-что проверил, - альбинос трусцой побежал назад, не оглядываясь. — Как только преградим лесную границу, Повелитель узнает о нашем появлении.

Характерники переглянулись.

— Да, — Северин сплюнул. — Тогда мне ехать не стоит, и Биляку тоже. Или Малыш, или Эней.

— Я уеду, — сказал Игнат. — Я чаще здесь гостил, поэтому не вызову подозрений.

— Только бы деревья-стражи узнали тебя в новом блестящем образе, — хохотнул Ярема. — Кто знает, такая ли мода им по вкусу?

Бойко отмахнулся от шляхтича.

— Так как мне просто у лба спросить у волхва об убийстве Властелина? Он же молится о нем! Вместе со всем поселком. Как-то не хочется получить рогатину в пузо.

— Не волнуйся, — успокоил Чернововк. — Молодой Аскольд желает освободиться от власти лешего и открыть поселок миру, и он тебе поможет. Но никому другому этого не рассказывай!

Игнат закатил глаза, мол, я даже не попробую в этом разобраться, и скрылся в лесу.

Лошади упорно щипали жухлую травку. Северин беспрестанно ходил туда-сюда, Ярема набивал трубку, Максим сосредоточенно старался не смотреть в сторону деревьев.

- Как ты, Биляча? — дружелюбно пробасил шляхтич. — Всю дорогу ничего. У тебя все хорошо?

- Понемногу, Малыш, - Вдовиченко схватился за возможность отвлечься от зова леса. – Недавно начал учиться работе с деревом.

Надо говорить о новой жизни. О человеческих чувствах.

Это чужая жизнь.

- Это правильно! Хотя кто-то из нашей шайки овладеет ремесло создания.

– Если хочешь, могу вырезать тебе медведя. Как на твоем гербе.

Шляхтич добродушно рассмеялся.

— Спасибо, братец, мне будет приятно. Поставлю его в родительском кабинете.

Чугунное небо сыпало мелким, едва заметным таявшим снежком, не достигая земли. Слова вырывались изо рта парой. Подаренные Линой вещи согревали.

— А ты как дела? — решил спросить Максим.