"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 550

Глава 18

— А здесь я завернула кастрюлю с котлетами и тушенным мясом с подливой. Как доберёшься на место, нужно будет сразу же в холодильник поставить. Ты понял, Муля?

— Но Дуся, это же охотничий домик! — взмолился я, — ну откуда там холодильник может быть?

— Ничего не знаю! — безапелляционно заявила Дуся, — погреб там, значит, должен быть.

— Тоже сомневаюсь, — вздохнул я.

— Дык если мясо испортится, ты же всех отравишь! — всплеснула руками Дуся, — тогда найдёшь ручей и под проточную воду поставишь. Только сразу съесть всё надо будет.

— Дуся, мы пол ящика консервов взяли. Если даже протухнет, мы кашу с тушенкой сделаем. И нормально будет.

— Консервы! — от возмущения Дуся аж побагровела, — консервы, Муля, это не еда, а срань Господня, прости Господи! Наберёшь в бочку воды и туда кастрюлю поставишь!

— Да откуда там бочка?

— В ведро с холодной водой поставишь!

— Думаю, ведро там найдётся, — прикинул я, и временный консенсус с Дусей был установлен.

На целых две минуты.

Только-только я отвлёкся, как Дуся опять:

— Муля! Вот в этом казане я мясо замариновала. Его можно в холодильник не ставить, но в холодное место хотя бы надо. И пожарите его сразу!

— Дуся, но сразу мы будем котлеты есть, — попытался воззвать к голосу разума я, но тщетно.

— Муля! Вас там четверо или пятеро здоровых голодных мужиков! Вы эти котлеты за один присест съедите. А что потом целых два дня, голодными будете?

— Рыбу поймаем, — ответил я (о тушенке я старался больше при Дусе не упоминать).

— Какую рыбу, Муля⁈ Кто из вас её ловить умеет! Даже не говори мне! Я сказала поставить в холодное место и сразу пожарить — значит слушай и не возмущайся!

Я больше не возмущался. Дуся поворчала ещё немного для порядка и захлопотала над другой сумкой с кастрюлями и горшочками. Поначалу я ещё пытался как-то запоминать, чтобы ориентироваться. Но всех этих кастрюль и казанков было столько, что я в конце концов плюнул на всё и решил, что на месте уж как-нибудь разберёмся.

Поэтому Дуся что-то там говорила, а я согласно кивал и больше не спорил, думая о своём.

Я вообще не понимаю, зачем над этой едой так трястись (Дуся даже рыбу нафаршировала и запекла). Я считаю, что на природе главное — душевно посидеть. А еда там должна быть самая простая — сало, кусок буженины, колбаса. Этого вполне хватит.

Главное на природе — это впечатления, душевная компания и алкоголь. Имеется в виду не алкоголь, чтобы набухаться, а алкоголь для впечатления. Как режиссура собственного удовольствия.

Я коллекционировал разные удовольствия, ещё в том, моём мире (когда было время, которого почти никогда не было, но тем не менее по возможности старался). Путешествия в неизведанные страны, поход в оперу, глоток изысканного коллекционного вина или джина. К примеру, иногда я любил посещать один маленький малоизвестный ресторанчик «для своих», где мой знакомый бармен собирал правильно, по-итальянски, беллини (именно что собирал). Там его подавали всего четыре месяца в году, только когда есть урожай белых персиков. Свежие персики чистятся вручную специальным ножом и вручную же из них делается пюре. Которое потом с шампанским и составляет то настоящее беллини, которые я любил изредка дегустировать. Это не пить ради того, чтобы пить. Это, можно сказать, режиссура впечатлений, выстраивание композиции по личному удовольствию.

Поэтому на природе главное — хорошая водка. Один мой знакомый, не сходящий с верхних строчек журнала Форбс, сноб и гедонист, кого-то дал мне хороший совет. Он сказал так: ты, Муля, своих гостей высокой кухней не удивишь никогда. А вот алкоголь — это да. Всегда следует предлагать гостям напитки, которые превышают то, что они обычно могут себе позволить. Это и есть уважение к себе и к гостям.

Поэтому я подключил все доступные мне в этом времени ресурсы и достал два ящика превосходной водки. Которая в свободной продаже никогда не бывает. Глориозов постарался. Знает, старый пройдоха, что со мной надо дружить, вот и приложил усилия. Да так, что мне теперь не стыдно не только простого советского министра такой водкой угощать, но даже самого папу Римского, хе-хе!

— Муля! — возмущённый окрик Дуси вывел меня из задумчивости, — ты что, совсем меня не слушал⁈

Она до того рассердилась, что на миг аж онемела от возмущения.

Пойманный на горячем я, не знал даже, что и сказать.

Думаю, что скандал получился бы знатный, но тут в дверь постучали.

— Открыто! — обрадовался я.

В комнату заглянул Пуговкин:

— Муля! — воскликнул он (мы перешли с ним на «ты»), — я решил забежать на минутку сегодня. Вдруг чем помочь надо.

Он перевёл взгляд на багровую от эмоций Дусю и растянул улыбку до ушей:

— Здрасти, дамочка!

Дуся фыркнула. Смерила его негодующим взглядом и опять завела старую песню:

— А рыбу я тут ещё свежую положила. Муля, ну, послушай меня! Я её крупно посолила. Но всё равно надо будет тоже в ведро с холодной водой положить. Запомнил?

— Не волнуйтесь, — влез в разговор Пуговкин, — сделаем всё в лучшем виде.

Он аккуратно раскрыл чистую тряпочку, в которую Дуся замотала рыбу и посмотрел:

— О! Толстолобик. Мы приедем, и я сразу же переложу всю рыбу листьями крапивы и поставлю в холодное место. А есть ещё чистые тряпицы? Чтобы в свежее замотать. А то вдруг там холодного места не будет. Тряпицу я в уксусе смочить предлагаю. Не обильно, а только немножко. Как говорится, сбрызнуть. А то вдруг жара. В машине точно жара будет.

Дуся, при этих словах, прямо расцвела. Словно родственную душу встретила. Буквально через полминуты они уже ворковали над куском сала, как лучшие друзья и соратники.

Я порадовался, что решил тогда взять Пуговкина с нами. И не прогадал. Сразу видно, что его деревенское детство, крестьянская жилка и жизненная смекалка гарантировали, что мясо не стухнет, рыба будет вовремя поставлена в холодное и что всё будет свежее и горячее.

Красота же!

Но вот не зря говорят, что не надо заранее радоваться, да ещё и перел важным событием.

В дверь опять постучали. Точнее обозначили стук. И тотчас же дверь распахнулась и в комнату впорхнула Надежда Петровна, личной персоной.

При виде того бедлама, что творился сейчас в моём жилище, она на миг замерла, но потом отмахнулась от всего этого, как от несущественного, и сходу, взахлёб, начала:

— Муля! Валентина в восторге! Она больше часа рассказывала Анне Васильевне о твоей лекции! Осипова мне позвонила и восторгалась, какой ты умный! А я ей говорю…

Я вздохнул — это надолго. И времени совсем нет, мне ещё нужно до конца план продумать. Потому что какое-нибудь мелкое происшествие может разрушить всю стратегию. А тут Мулина мамашка со своими восторгами о Валентине.

Но пока я размышлял, как бы аккуратно выпроводить Надежду Васильевну, чтобы она не обиделась, как в дверь опять постучали.

Да что же это такое! Я еле сдержался, чтобы не выругаться.

— Открыто! — крикнул я ровным неистерическим тоном.

Надежда Петровна, прерванная на полуслове, с досадой поморщилась. А Дуся и Миша даже не оторвались от своих дел: они занимались тем, что перекладывали сумки с продуктами. При этом Дуся давала расширенные подробные указания, а Миша внимательно все запоминал (и даже повторял некоторые моменты, что очень льстило Дусе).

Дверь опять распахнулась и на пороге возникла Пожидаева, собственной персоной.

— Бубнов! — не здороваясь ни со мной, ни с остальными, заявила она, — где ключ от пятой комнаты?

— Во-первых, здравствуйте, — сказал я, — во-вторых, я не знаю, где ключ.

Лицо у Пожидаевой вытянулось, а я торопливо добавил, чтобы предупредить скандал:

— Думаю, что нужно или в ЖЭКе спрашивать, или Ложкиной в Костромскую область писать.

— А что, нельзя было ключи у них забрать? — возмутилась она, исподлобья глядя на меня.

— А мне до этого какое дело? — развёл руками я.