"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 707

— Да? — заинтересованно посмотрела на меня Лёля, — а кто она? Я её знаю?

— Какая разница, — буркнул я, — давай ближе к теме. От меня ты что хочешь?

— Ну это ты же посоветовал мне… ну… это… — она смутилась и покраснела.

Мда, нравы в этом времени ещё не такие испорченные и «про это» стесняется говорить даже беременная женщина.

— Посоветовал тебе переспать с сербом? — спросил я, и лицо Лёли густо залила краска.

Но она нашла в себе силы и медленно кивнула.

— Да, посоветовал, — согласился я. — А от меня ты что хочешь?

— Что мне теперь делать?! — выдохнула Лёля. — Я осталась здесь, в Москве. И я беременна. Как долго я смогу скрывать своё интересное положение! Рано или поздно это станет видно. И тогда моя жизнь превратится в ад!

— А Петя твой знает об этом?

— Петар, — машинально поправила меня Лёля. — А как бы я ему сообщила? Вот жду приезда югославской делегации. С кем-нибудь и передам. Может, Мирка приедет…

При упоминании имени Мирка мой взгляд потеплел.

— Ну и хорошо, — сказал я, — значит, и проблем нет.

— Как это нет?! — аж подпрыгнула Лёля. — Сообщу я ему. А мне-то что делать?!

— Так это уже Петар решать будет, — пожал плечами я, — он же твой мужик или как?

— А как он будет решать? — проигнорировав мой вброс про «твой мужик», огрызнулась Лёля, — он же там. Да и что он может? Обычный бюргер.

— И ты решила, что ваши с Петей проблемы должен решать я? — изумился я.

— Да, ты, — кивнула Лёля и злорадно добавила, — иначе я всем расскажу, что это ты меня подговорил с Петаром… ну… это…

— Обалдеть! — только и смог выговорить я. — Вот и делай людям добро.

Лёля с вызовом посмотрела на меня, и я решил поставить её на место:

— Нет, Лёля, я теперь принципиально помогать тебе больше ни в чём не буду, — сказал я, — если бы ты попросила по-хорошему — может быть. А разгребать чужие косяки я категорически не желаю.

— Ну, Муля! — глаза Лёли наполнились слезами, и она посмотрела на меня взглядом Шрека.

— Нет, Лёля, я манипуляции и шантаж не уважаю.

— Муляяяя… — зарыдала Лёля, плечи её аж содрогались.

Мимо прошли две сотрудницы из отдела архива и неодобрительно посмотрели на меня. Сейчас пойдут слухи.

— Тоже мимо, — равнодушно сказал я, — на меня слёзы не действуют. Даже от моей матери.

— Бубнов! — теперь уже лицо Лёли перекосило от злобы, — если ты не поможешь мне, я расскажу, что это ты отец ребёнка!

— А вот Зина Синичкина скажет обратное, — усмехнулся я, — и моя родня подтвердит.

— Что скажет? — не поняла Лёля.

— Причину, почему она меня бросила, — пожал плечами я. — И почему за мной не бегают девчата из Комитета.

— Потому что ты урод, Бубнов, — скривилась Лёля.

— Это ты считаешь и всегда считала меня уродом, Иванова, — ответил я. — А для остальных, я — довольно симпатичный парень из хорошей семьи с квартирой в Москве и прекрасными карьерными перспективами. Мечта любой девушки. А ведь поди ты, не бегают. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у меня детей не будет, — сказал ей я (этот обман Мулиной матери сейчас мне был как ни когда на руку), — так что давай, вперёд, Иванова! Иди в профком и пиши заявление, что ты нагуляла ребёнка от меня. И вот тогда мы посмотрим!

Я оглушительно расхохотался.

— Какой же ты скотина, Бубнов! — прошипела Лёля.

— Ну уж какой есть, — сказал я и подытожил наш разговор, — чао, Иванова.

Я развернулся уходить, когда Лёля уцепилась за мой рукав:

— Мулечка, родненький, помоги мне, пожалуйста! Век благодарной буду! — она разрыдалась опять и на этот раз слёзы её явно были не «крокодильи». — Пожалуйста, Мулечка-а-а-а…

Я смотрел на неё, и мне совершенно было её не жаль. Так-то я всегда и всем старался помогать, но вот в данный момент мне помогать ей совершенно не хотелось. Уж слишком наглой и алчной она была. А если учесть, что смерть настоящего Мули лежит и на её совести, то и подавно. А ведь этого дурак любил её по-настоящему. Чем она бессовестно пользовалась. Я вспомнил в первые дни своего попаданчества её предложение поработать вместо неё в колхозе, пока она с Серёжей развлекаться будет, и отвернулся.

— Муля-а-а-а… — продолжала взывать к моей совести Лёля, — ну помоги-и-и-и… ты умеешь выкручиваться, а я теперь не знаю, что будет!

Она горько и безнадёжно заплакала, размазывая слёзы и тушь по щекам, и вскоре стала похожа на сердитую панду.

— Я могу тебе помочь, — чуть помедлив, сказал я.

— Так помоги-и-и-и!

— А что мне за это будет? — спросил я.

От неожиданности Лёля даже изображать несчастную жертву перестала и изумлённо уставилась на меня.

— В каком смысле «что будет»? — ошалело спросила она.

— В самом прямом, — пояснил я. — С какой стати мне тебе помогать?

— Но мне же надо-о-о… — опять заныла Лёля.

— А мне?

Кажется, Лёля так и не поняла, потому что посмотрела на меня, как на придурка.

Поэтому я пришёл ей на помощь:

— Заинтересуй меня, чтобы мне было выгодно тебе помогать.

— Муля! — возмутилась Лёля, — мы же друзья. А друзья помогают друг другу бескорыстно!

— Согласен. Убедила, — сказал я, — друзья именно так и поступают. А теперь скажи мне, Лёля, в чём ты мне хоть раз помогла?

Лёля вспыхнула, а я безжалостно продолжил:

— Наоборот, если мне не изменяет память, ты постоянно старалась использовать и утопить меня. То с Барышниковым пыталась вывести меня на чистую воду, но госконтрактом каким-то угрожала и шантажировала. Друзья разве так поступают?

Лёля насупилась и низко-низко опустила голову.

— Поэтому я и говорю — раз нет дружбы, значит должна быть выгода. Для тебя выгоду я вижу — жить в Югославии, быть хозяйкой поместья и родить наследников всех этих трактиров, магазинов и заводов. А вот в чём выгода для меня? Что мне за это будет?

— Моя благодарность, — пискнула Лёля.

— А в чём измеряется твоя благодарность? — спросил я.

Лёля замялась, а я довольно жёстко сказал:

— Иди, Лёля, и думай. Я могу тебе помочь сделать так, что ты очень даже быстренько уедешь к своему Пете. Но я должен быть заинтересован в этом. Иначе никакой помощи от меня не будет.

Я развернулся и ушёл, оставив за спиной ошеломлённую и полностью деморализованную Лёлю.

Честно говоря, я не знал, что она может мне предложить. Да и, по правде говоря, мне от неё ничего и не надо было (разве только, чтобы она навсегда оставила меня в покое). Но Лёля — очень эгоистичный человек. Она считает, что Земля вертится вокруг её желаний и все должны танцевать только под её дудку по малейшему взмаху руки. А так быть не должно. И сейчас это был некий воспитательный момент. Она должна понять и осознать, что не всегда все бросаются исполнять её хотелки по малейшему зову. Что человек должен быть заинтересован, чтобы помочь ей.

Вот пусть и думает.

Мне даже самому интересно, до чего она в результате додумается.

Изольда Мстиславовна, как обычно, была на высоте: строга, собрана и в курсе всего, что происходит в Комитете, и вообще в искусстве СССР.

— Муля! — обрадовалась она мне, когда я вошёл и выставил перед ней коробку с духами «Чёрный доктор» и два кашпо из кокосовых волокон. — Почему ты только зашёл?! Ты уже давно приехал, а зайти ко мне не удосужился…

Она алчно схватилась за кашпо, скользнув невнимательным взглядом по духам.

— Ох, Муля! Какая прелесть! Где ты это взял?

— Там, в Белграде, был магазинчик для цветов. Вот там и взял, — ответил я, — очень полезная для цветов вещь. Туда можно высаживать растения и корни у них никогда не будут загнивать. А ещё кокосовое волокно хорошо впитывает влагу. Можно один раз полить и уехать в отпуск. А вазон не пропадёт.

— Чудеса, — покачала головой Изольда Мстиславовна и решительно сказала, — высажу туда пуансеттию!

Я не знал (и знать не хотел), что такое пуансеттия, но глубокомысленно покивал.

Изольда Мстиславовна ещё немного полюбовалась кашпо, погладила его, потрогала, а потом прищурилась и тихо сказала: