"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 739

— Хорошо, — она кивнула, глаза её аж заблестели от любопытства.

— И вот я тебе что хочу сказать: в моём сериале в главной роли будет не Миша Пуговкин, не зауряд-врач, а главное будет женская роль. Потому что для нас, для советской страны, важно сейчас поднять роль женщины и показать, как она справляется с трудностями, невзирая на исторические обстоятельства. Потому что, сама понимаешь, это идеологическая необходимость, которая стоит на повестке сегодняшнего дня.

Алла Мальц кивнула. Может быть, она ничего и не поняла, но кивнула согласно.

Я же продолжал закидывать дальше:

— И эта роль по своему наполнению предназначена для молодой девушки…

Кажется, до Аллы что-то начало доходить. Она вспыхнула, глаза её сверкнули, и всё же она не выдержала и спросила:

— Муля, я правильно поняла, у меня тоже есть шанс попасть на эту главную роль?

— Увы, Алла, — деланно вздохнул я, — особого шанса у тебя нету. Если… я ещё раз подчёркиваю, если ты слышала, что на этот проект наложил лапу Тельняшев, поэтому как оно дальше будет и что — всё будет зависеть только от него.

— А как же ты? — удивилась Алла.

— Я… ну, если получится отжать у Тельняшева и отстоять свой проект, то я бы, конечно, продолжил снимать это всё, и в главной роли я бы видел, конечно же, только тебя. Ты себя показала очень даже достойно. Потенциал у тебя есть. Немного, конечно, надо бы техник актёрских подучиться, но тут можно Фану Георгиевну попросить… А вот если не получится… ну, тогда ты видишь, вон он там, возле камер, с рыженькой девушкой стоит? Думаю, он, видимо, её и возьмёт.

— Да, Зойка наглая, как собака, постоянно лезет во все дыры, и Богдан её во всём поддерживает, — фыркнула Алла, сердито глядя на Тельняшева-младшего, который любезничал с девушкой, а потом они вдвоём тихонько ушли с площадки.

— Ну вот так, Алла. Так что я тебе пожаловался. Сейчас я уеду в Якутию…

— Зачем в Якутию?

— Да, взял небольшой отпуск. Там надо дела отца порешать. Он же жил в Якутии, не успел там забрать кое-какие вещи, и так, по-мелочи… вот и попросил меня съездить.

— Так это же так далеко! — изумилась Алла.

— Да ничего, ещё зима ведь не началась, так что успею туда-сюда обернуться. А вот за это время, боюсь, что все сливки с проекта и сам проект заберёт Тельняшев. Вот такие вот дела, Алла. — Подытожил я и вздохнул, — в общем, я тебе перспективу обрисовал. Чтобы ты знала, что у тебя есть все возможности. Я просто хотел тебя подбодрить. Вот. Так что, может быть, когда он станет руководителем, ты к нему подойдёшь и попросишься на главную роль. У тебя получится сыграть хорошо. Я уверен.

Я отошёл, оставив Аллу в глубокой задумчивости. Пусть подумает и отрефлексирует мои слова. Что со мной у неё есть перспектива и шанс, а вот с Тельняшевым у неё ноль — он её не возьмёт даже в массовку после того, как она отвергла его предложение встречаться. Честно говоря, я очень надеялся, что она подключит своего дядю. На сегодняшний день, пока я возьму якутскую паузу, мне любая поддержка будет очень кстати. Особенно такая весомая.

Отпустив задумчивую Аллу, я вернулся к поточным делам. Ко мне подбежала какая-то дама из отдела по финансам и бухгалтерии, протянула акты.

— Это чтобы я расписался? Что это? — поморщился я.

— Расходники для лошадей, — сказала дама и скривилась. — Никогда наш Комитет искусств этим не занимался, а сейчас финансирование идёт напрямую. Я уже устала все вот эти позиции прописывать! Две банки мази Вишневского для лошадей! Через финансирования Комитета искусств СССР! Кому скажи — засмеют!

— Ну ничего, потерпите, — подбодрил её я. — По окончании проекта все получат большую премию. Это однозначно.

Дама просияла, схватила подписанные акты и унеслась. На её место пришёл Альбертик, секретарь Козляткина, и принёс ещё более пухлую папку с документами.

— Здесь и здесь надо расписаться. А потом мы сделаем приказы, а также надо завизировать, что мы распланировали вот это мероприятие, — ткнул он пальцем в один из листов.

Пока я вчитывался в это всё, в общем, суета закрутила-завертела, и очнулся я, когда прошло часа два. Боссы из Главлита всё не появлялись, народ уже измучился ожиданием, и тут наконец кто-то крикнул:

— Едут!

Моментально все выстроились, так как и договаривались. Поначалу пошла съёмка сцены, когда раненого солдата несут на носилках, а навстречу идут крестьяне. Сразу мужчины-актёры бросились к носилкам, а Миша Пуговкин торопливо туда лёг.

— И вот они понесли героя! Только поосторожнее несите, — засмеялся он тихо.

— Начинаем! — крикнул звукооператор и возмущённо заорал. — Понесли! Где дождь? Нужен дождь!

— Дайте дождь! — закричал Йоже Гале и ещё кто-то тоже подхватил эти слова.

Прибежали два парня с брандспойтом и принялись обильно поливать через деревянное сито актёров. Получился действительно дождь.

— Ещё больше дождя! — заверещал Йоже Гале, хоть вода уже стекала по актёрам ручьями.

Больше всех страдал Миша Пуговкин — вода буквально затопила его в носилках, и я уже забеспокоился, что он там и утонуть может. Но нет. Вроде ещё пока держится.

— Пошли-и-и-и! — взревел Йоже Гале и солдаты, оскальзываясь на размокшем чернозёме, побрели, мужественно таща на себе носилки с Мишей и подбирая выше колен замызганные шинели.

— Пленного немца выпускайте навстречу! — опять крикнул Йоже Гале и высокий серб в драном кителе, который играл немца, вышел навстречу…

Съёмки шли полным ходом. Актёры старались, помощники с брандспойтом изображали дождь, Йоже Гале и звукооператор орали то на актёров, то друг на друга. Остальные тоже рассосались по своим местам и изобразили срочный приступ трудоголизма.

В этот момент на съёмочной площадке показалась процессия из четырёх человек. Всех я их не знал, но среди них были знакомые лица: Тельняшев-старший и тот мужичок, с которым мне пришлось воевать ещё по Институту философии. Свинцов, кажется.

Кстати, он посмотрел на меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Впрочем, и Тельняшев-старший не обласкал меня вниманием. Остальные явно тоже относились ко мне с превеликим предубеждением — очевидно, Тельняшев их здорово накрутил.

— Что здесь происходит? — сказал он деловым тоном и склочным голосом. — Где Богдан?

Я не ответил, так как не посчитал нужным. Да и при всём моём отношении к Богдану, сдавать его родителю, что он, вместо того, чтобы принимать ответственную комиссию из Главлита, ушёл с девушкой.

К ним подбежала Таисия Владимировна, полная дама лет за сорок, которая постоянно вертелась вокруг Богданчика и была его, как бы это выразиться… «фрейлиной».

— Бубнов! Вы меня не слышите⁈ Что у вас здесь происходит? — поджал губы Тельняшев-старший, недовольный, что был вынужден повторить вопрос.

Я пожал плечами и кивнул на съёмочную площадку:

— Переснимаем сцену номер девять.

— Но почему вы её переснимаете? — влез толстый мужик с огромной проплешиной на всю голову. — Финансирование было фиксированным! Если вы некачественно подготовили сцену, то переснимайте её, пожалуйста, за свой личный счёт!

— Пересъёмки нескольких сцен изначально включены в смету, — спокойно ответил я. — Это нормальный киношный процесс. Всегда может внезапно пойти дождь или, наоборот, нет солнца, и съёмку осуществить не удаётся. Кроме того, аппаратура тоже может в любой момент выйти из строя, или же артист плохо сыграет. Это нормальный процесс, и мы это всегда предусматриваем в смете.

Чиновник посмотрел на меня и не ответил ничего, поджав губы так, что они превратились в тоненькую белую ниточку.

— Так, — протянул Тельняшев-старший. — А здесь что у вас творится? Что за цирк?

Он ткнул пальцем в группу гримёров, костюмеров и прочих, которые сгрудились поодаль и с интересом смотрели на нас.

— Это обслуживающий персонал, — пояснил я. — Они должны присутствовать на съёмках в обязательном порядке, и если нужно подправить грим актёру или порвался там, к примеру, костюм, то они сразу же вносят исправления.